Искренность

      Амала лежит на кровати, плотнее кутаясь в тёплое одеяло. Голова всё ещё неприятно гудит от недавних видений, а тело ломит от пережитого стресса в лесу. Ей хочется поскорее забыться сном, но внутренняя тревога не позволяет даже просто прикрыть глаза — Амала знает, что в темноте скрываются её самые потаённые страхи, которые просто так не отпустят. Уж точно не в этой Богом забытой деревушке, где каждый второй готов растерзать её на мелкие кусочки.       По крыше стучат тяжёлые капли дождя, а ветер задувает с такой силой, что девушка лишь разочарованно вздыхает, отметая мысль о немедленном возвращении домой. Казалось, даже погода была настроена против неё и её коллег.       Тихий скрип половиц отвлекает Кхан от размышлений и она переводит взгляд на появившуюся в дверях рыжую девушку, которая что-то держала в руках. Лима тепло улыбается, проскальзывает в комнату и закрывает за собой дверь. — Вайш поделился свечой, — девушка аккуратно ставит свечку на столик, достаёт из кармана спички и лёгким движением зажигает её. — Он сказал, что она поможет тебе почувствовать себя лучше. — Очень любезно с его стороны, — усмехается Амала, приподнимая край одеяла и хлопая по пустой половине кровати. — Иди сюда.       Лиму дважды просить не приходится: она быстро гасит тусклую лампу, служившую единственным источником света в этой комнате, подхватывает свечу и перемещает её на тумбу, ближе к подруге, после чего юркает под одеяло и прижимается к Амале. Они несколько минут молчат, наслаждаясь присутствием друг друга: Кхан ласково гладит Лиму по волосам, а та крепко сжимает её талию, носом уткнувшись куда-то в ключицу. — Я думала, что потеряла тебя, — выдыхает вдруг Лима и поднимает взгляд на девушку. Амала видит как в чужих глазах блестят слёзы и у неё болезненно сжимается что-то внутри. — Киллиан сказал, что этот урод в лесу хотел… — Он бы ничего не сделал, — Амала качает головой, пытаясь придать своим словам больше уверенности в попытке успокоить Берг, но сама понимает, что это ложь. И если бы не Вайш и Лайтвуд… Вряд ли она смогла бы долго бороться с ним. — Если бы он хоть пальцем тронул тебя, клянусь, я… — Лима, солнце, тише, — Кхан улыбается и приставляет палец к чужим губам, пресекая поток угроз, готовых сорваться с них. Ей и самой становится не по себе, когда она хоть на секунду задумывается о том, что почувствовала Лима, когда узнала о её пропаже. — Я здесь и я знаю, что ты бы придушила сначала этого ненормального, а потом и меня.       Обе усмехаются. — Ты такая невыносимая, — после недолгого молчания заключает Лима. — Это ещё почему? — интересуется Амала, разворачиваясь на бок и удобнее устраиваясь напротив Лимы. — Я просила тебя быть осторожнее… Киллиан тоже просил. И даже этот чёртов Рейтан! Но ты всё равно решила устроить себе прогулку по лесу в одиночестве, — криминолог прикусывает губу, пытаясь скрыть весь тот страх, который она испытала, когда узнала, что Амала сбежала от Рейтана и потерялась где-то в лесу. — Просто скажи, почему ты сначала убеждаешь всех, что Вайшу можно доверять, а потом внезапно сбегаешь от него?       Амала молчит. Если бы она знала, как объяснить всё то, что происходит с ней: видения, предчувствия и постоянные встречи с призраками… Но всё это не складывается в слова, ведь она сама не до конца понимает, что происходит с ней. Да и поверит ли Лима? — Это сложно, Огонёк, — вздыхает индолог и отводит взгляд, пытаясь подобрать слова. — Правда сложно.       Амала чувствует, как Лима сплетает их пальцы и тихо зовёт её по имени. — Я знаю, — Кхан поднимает на неё взгляд и замирает, когда в чужих зелёных глазах напротив видит решительность. — И не могу обещать, что всё точно пойму, но я попытаюсь. — Лима, я… — И ещё я знаю, что тебе непросто, и я искренне хочу помочь тебе, стать твоей поддержкой! Возможно, я не смогу в корне изменить ситуацию, но я буду рядом и…       Амала не даёт ей закончить мысль, она мягко целует её, пальцами зарываясь в рыжие локоны, прижимается ближе и сквозь сомкнутые губы пытается передать всю свою благодарность и нежность, которую испытывает к Лиме. — Я ведь тебе уже говорила, что если бы мне нужно было выбирать между спокойной жизнью в Лондоне и бешеной Калькуттой, то я бы выбрала… — Меня, — со смехом перебивает её рыжая. — Ты бы выбрала меня! — Тебя, — с нежностью произносит Амала, кончиками пальцев скользя по чужому лицу и вновь увлекая девушку в поцелуй.       Дождь за окном становится тише, а на небе выглядывает луна, которая освещает комнату, где на тумбочке медленно догорает свеча, а на кровати, свернувшись комочком, на плече у Амалы посапывает Лима. Кхан ещё долго думает обо всём, что случилось в Калькутте и о том, что ждёт их дальше, мягко поглаживая спящую подругу по волосам. И, задувая свечу, она вдруг ощущает давно забытое чувство умиротворения и спокойствия, ведь рядом с ней была та самая, которая искренне любила её и готова была поддержать несмотря ни на что. Рядом с ней была Лима и Амале этого было достаточно.