Искренность

      Лима чувствует пустоту в груди, словно тени в храме забрали все чувства и эмоции, не оставляя после себя даже липкого страха, от которого тело бьёт мелкая дрожь, а ноги становятся ватными. Она не помнит, как добралась до отеля, как заказала в номер бутылку крепкого виски, как залпом осушила несколько бокалов подряд, стараясь хоть как-то заполнить пустоту внутри.       Алкоголь неприятно обжигает горло и остается противной горечью на языке, Лима морщится, но ей кажется, что это лучше, чем совсем ничего не чувствовать. Её тело понемногу расслабляется, а мысли начинают проясняться. И вместе с этим, в груди зарождается злость, медленно растекающаяся сладким ядом по венам. Она злится на то, что их отправили в эту чёртову Индию, злится на Амрита, с появлением которого и без того запутанное дело стало ещё более проблемным; на Рейтана, который совершенно не помогает решать эти проблемы; и на Амалу. На Амалу, кажется, она злится сильнее всего. Злится, потому что не может понять, зачем она во всё это впуталась и почему не может ничего толком объяснить. Может быть, если бы Кхан рассказала обо всём раньше, Лима бы не сидела сейчас в своём номере до чёртиков напуганная происходящим и не пыталась алкоголем унять страх и волнение за Амалу.       Осознание того, что злость на девушку это лишь форма проявления беспокойства, легло на плечи тяжелым грузом, заставляя плеснуть себе ещё немного виски в бокал. Когда Амала впервые столкнулась со сверхъестественным? Как справлялась с этим? О чём они говорят с Амритом в храме прямо сейчас и почему она так сильно ему нужна? — эти и куча других вопросов крутились в голове, поднимая тревогу в груди. И если бы не половина бутылки жгучей янтарной жидкости, девушка бы обязательно вскочила с места и начала метаться по комнате из стороны в сторону, пытаясь хоть как-то унять волнение. Но вместо этого она лишь ложится на кровать, сворачиваясь в клубок, и обнимает колени руками, отстранёно смотря в одну точку на стене.       Берг не знает сколько проходит времени, она настолько погрузилась в свои тяжелые мысли, что не сразу осознает, что кто-то стучится в её дверь. Лима удивлённо моргает, возвращаясь в реальность, переводит взгляд на дверь, но не находит в себе сил встать. Кто бы это ни был, он скоро уйдет. Но стук не прекращается, а за дверью раздаётся до боли знакомый голос. — Огонёк, это я, — Лима быстрым движением садится на кровати и прикусывает губу, задержавшись взглядом на полупустой бутылке. Она не хочет, чтобы Амала видела её в таком состоянии. — Я знаю, что ты там. И нет, я не уйду пока не увижу тебя.       Девушка тяжело вздыхает. Она знает, что та не блефует — действительно будет сидеть под дверью, пока не добьётся своего. А ещё Лима хочет увидеть её, чтобы убедиться, что всё хорошо. Голова немного кружится, когда она поднимается с кровати, а комната перед глазами начинает плыть. Ей приходится сделать большое усилие над собой, чтобы перебороть слабость в ногах, которая с каждым шагом возрастает в геометрической прогрессии. Открывая дверь, девушка инстинктивно делает шаг назад, опуская глаза в пол. — Лима, ты… — Кхан хочет поинтересоваться, всё ли в порядке, но до неё доносится крепкий запах алкоголя, а сама Берг, пальцами вцепившаяся в дверной косяк и раскрасневшаяся, не выглядит хорошо, поэтому она лишь констатирует факт: — Пьяна. — А ты как всегда наблюдательная, — пьяно хмыкает рыжая и отходит от двери, пропуская девушку в комнату. — Хочешь спросить в порядке ли я? — Хочу, — кивает Амала, удивлённая такой отстранённой реакцией, в которой чувствуется агрессия. — Но вижу, что это не так. — И с чего ты сделала такой вывод?       От вопроса, брошенного с такой небрежностью, Амала теряет дар речи, открывает рот, чтобы ответить, но не издаёт ни звука. А Лима начинает заводиться. Она не хочет выплескивать все эти слова на Амалу, но внутри всё кипит от злости, а выпитый алкоголь лишь распаляет. — Может, с того, что я чуть не стала жертвой какой-то чертовщины в храме? — она делает паузу, скрещивая руки на груди. Подбирать слова, когда язык заплетается, кажется ей чем-то невероятно сложным, но она уже не может остановиться. — А может, с того, что моя девушка постоянно что-то не договаривает, а потом оказывается в самом центре какой-то паранормальной заварушки? — Лима! — Кхан протягивает руку к её плечу, но та резким движением сбрасывает её с себя. — Или, может, с того, что я не являюсь авторитетом для неё и она предпочитает решать все свои проблемы самостоятельно?! А если у неё что-то не получается решить, то она бежит к паре странных, на голову больных мужчин, полностью игнорируя моё существование, ведь: «Я пока не могу тебе рассказать, это сложно»!       Лиме больно от собственных слов, но одновременно с этим, она чувствует облегчение, ведь всё это уже давно гложет изнутри. Лима не признается, но ей действительно было страшно быть для неё простой обузой, которой та не может доверить свои секреты и переживания.       От чужих слов у Амалы внутри всё неприятно замирает, ведь она буквально кожей ощущает всю ту боль, которой пронизано каждое произнесённое слово. Она чувствует укол вины перед Лимой, ведь пока она гонялась за ответами и пыталась придумать, как всё правильно преподнести, своим враньём и молчанием Кхан сама отстраняла её от себя, посеяв зерно сомнения в чужой душе. Лима молчит, она тяжело дышит и в глазах у неё вместе со слезами плещется такая глубокая печаль, что Амале самой хочется заплакать и ударить себя за то, что не могла быть до конца честной со своим огоньком. Она сгребает девушку в объятия и утыкается носом в висок, ладонью поглаживая по спине. Лима не вырывается, но и не льнёт к ней, лишь пальцами цепляется в ткань чужой одежды, сжимая её. — Я просто хотела защитить тебя, — тихо выдыхает Кхан куда-то в волосы. — Я просто хотела знать правду, — уже спокойно вторит ей Лима, но Амала улавливает дрожь в её голосе. Берг тяжело вздыхает и сдаётся, обвивая руками чужую спину и прижимаясь ближе. — Я знаю, — Амала закусывает губу и прикрывает глаза. Наверное, впервые в жизни, она не знает, что нужно сказать. Она настолько утонула в своих переживаниях по поводу семейных дел, что не замечала, как каждый раз, открещиваясь от правды, ранит девушку всё больше и больше. — Ты знаешь, я не герой из популярной приключенческой саги, который без страха бросается в бой со злодеями и спасает мир… — нарушает звенящую тишину комнаты Лима. — Мне правда страшно.       Амала чуть отстраняется, заглядывая в чужие глаза. Лима была так прекрасна в минуты откровений, а в её глазах плескалась такая детская, чистая искренность, что Амала каждый раз ловила себя на мысли — не влюбиться в эту девушку просто невозможно. — Тебе не нужно спасать мир… — Тшш… — Лима мотает головой и прикладывает пальцы к её губам, прося дать ей закончить. — Но несмотря на это, я хочу быть рядом с тобой. Даже если не смогу стать той, кто спасёт тебя из лап чудовищ, я хочу быть твоей опорой. Я хочу, чтобы ты всегда знала, что я буду рядом и я буду верить в тебя, даже если все отвернутся от тебя.       Амала задыхается от нежности, переполняющей её грудную клетку. Если бы она могла, она бы плюнула на всех и вся, взяла бы Лиму и уехала куда-нибудь далеко-далеко, чтобы никто не смог побеспокоить их, пока они наслаждаются друг другом. Но Амале нужно закончить начатое, а это значит, что Лима может быть в опасности, и это осознание больно бьёт под дых. — Иногда мне кажется, я не достойна тебя, — улыбается Кхан, завороженно смотря в чужие глаза. — Даже пьяную и злую? — хохочет Берг, бросая хитрый взгляд на девушку. — Особенно пьяную и злую! — смеётся в ответ Амала, оставляя мягкий поцелуй на кончике её носа. — Глупышка, конечно ты достойна! — сквозь улыбку серьёзно произносит Лима, а потом резким движением отходит от неё, опускаясь на кровать и руками хватается за голову. — Но пить я больше не буду, что-то мне не хорошо…       Амала по-доброму усмехается, плотно закручивает бутылку и под одобрительный вздох подруги выкидывает её в мусорное ведро, а потом находит у Лимы в аптечке лекарство и разводит его с водой, протягивая девушке. Лима с благодарностью принимает стакан, после чего ложится на кровать, утягивая Амалу за собой, и почти сразу же засыпает на её плече. Перебирая рыжие локоны и слушая чужое размеренное дыхание, Амала наконец-то понимает, чего именно она хочет.