Brightest Flame

Звёзды потухли. В один из дней, осенних, золотых. И серость плотных туч застелила гладь небесную, закрывая вид ходящим по земной твердыне на плотную космическую черноту. И в день тот страшный, что назвали Падением Сильнейшей, большие города островной империи накрыла непроглядная темнота. И сияние Индании с каждым днём тускнело все сильнее. Пустынные земли Края покрылись снегом Вечной Мерзлоты. С тех самых пор, как звёзды погасли над этими землями, белый пух не прекращал падать с тусклой небесной тверди, заплывшей тяжёлыми тучами. Высокие горы сливались с пустыми равнинами и густыми, желтеющими лесами, отдающими лёгким ароматом хвои. По безжизненным полям кто-то шел. Он тяжко груз в снегу, проваливался в него почти по колено, но все же продолжал плестись вперёд к слабому, едва заметному вдали свечению. Надежды, что там Тлеющие Угли только усиливала мотивацию идущего и тот, будто ни капли не ослабел, с новой силой зашагал сквозь плотные снега. Когда-то давно Сильнейшая подарила этим землям Ярчайшее Пламя. Люди и Машины, что тут обитали, обрели силу, бессмертие, магию. Их империя росла, земли расширялись, народы толпами стремились попасть туда. Да надолго ли. Ведь вскоре кто-то посмел затушить Ярчайшее Пламя, обратив его в Тлеющие Угли и в тот самый день все исчезло. И жизни тысяч обитателей была разрушена в миг. Идущий замерзал. Плотный ветер взбирался под его одежды, латы, холодил тело, скелет, душу. Он явно был одет не по погоде. Впрочем, ранее ему не требовалось выходить на поверхность. Если бы в Подземелье не стали затухать Угольки. Его народ обращался камнем, и он, спасаясь, бежал куда глаза глядели. И сейчас, пара шагов лишь, но он падает. Лицо облепливает снегом, тот мерзко забивается в нос и рот. Его туловище сводит судорога. Он отключается. У Тлеющих Углей жарко. Когда странник очнулся, он едва дышал от излишнего тепла. Хотя, чего было удивляться. Его окружали Угольки. И кто же этот неведомый лекарь, решивший то ли вылечить, то ли сжечь его? — Очнулся? Путник принял сидячее положение, всматриваясь в полутьму палатки, у которой лежал. У котелка кто-то сидел, не оборачиваясь, что-то резал, что-то про себя бормотал. Фигура сгорблена, тяжело дышащая, и лишь звон вооружения слабо отражался от плотной ткани. — Кто ты? Доверять странник не умел. Ведь всякие добродетели, что встречались ему на пути, чаще всего оказывались жуткими монстрами, порождением Гнилых. Так что и в этот раз, недоверчиво схватившись за королевский кинжал — единственное оружие, что у него не отобрали, он с осторожностью полз к сидящей фигуре. — Меня зовут Тина, — фигура обернулась, скидывая капюшон, — из Детринхейма. Впервые вижу Машину в землях Края. Путник убрал кинжал в ножны и ближе подсел к котлу, принюхиваясь к похлебке. Пахло звездным грибом и мясом морозной крысы. Хотя, Машины такое не ели, предпочитая обходиться Маслом Семерых, но сейчас сидящий яро жаждал хоть что-то влить в свой механический желудок. Даже если это не восполнит ему энергию и даже не насытит его. — Так кто ты? — Девушка протягивает путнику чашу с похлёбкой. — Вижу же, что не местный. У нас тысячи лет Машины не водились. Особенно с того самого момента. — Коннор из Киберии. — Он с ярым аппетитом выпивает горячую похлёбку и расслабленно вздыхает, ощущая, как внутри разливается тепло. — Я ищу рыцаря. Ричарда Звёздного. Последнюю надежду Механических на жизнь. — Это уже началось? — В голосе Тины слышалась обеспокоенность, а жидкость в ее чаше заплескалась от дрожания рук. — К сожалению, это длится уже десятки лет. Сейчас, наверное, фаза стала только активней. — Коннор ближе подобрался к своему обмундированию, в надежде почистить его. — С тех самых пор, как Короли Олеандрина и Киберии пропали без вести, нам показалось, что с ними ушла и последняя часть Сильнейшей, что удерживала Тлеющие Угли. Поэтому Ричард — последняя надежда. В нем все ещё теплится последнее Созвездие. — Очень жаль. — Она ставит чашу на землю. — Значит, скоро и до нас зараза дойдет. Коннор сел на теплый камень в окружении Углей. Свёрток с его вещами грузно упал рядом, шумом слегка напугав сидящую в палатке девушку. Он порылся в своей сумке, добывая старую, потертую жизнью щётку и странную, синюю жидкость, что плескалась в треснувшей колбе. Идеальное чистящее средство, защищает от повреждений и холода. И почему раньше его схемы не додумались до того, чтобы смазать этой жидкостью его доспехи? Впрочем, лучше поздно, чем никогда. Поэтому именно сейчас, он принялся яростно начищать олеандрийский металл. — Такой вопрос к тебе, Тина из Детринхейма, — спустя два часа странник решает нарушить устоявшуюся тишину, даже не удосужившись проверить, не спит ли девушка, будто знал, — не хранится ли у тебя случаем карта дорог к Нетленной Столице? — Совсем сдурел? — Она аж подпрыгнула на месте. — Это же за рекой Лакианэя. В Звездопадье решил сунуться? — Слышал от выпивох в таверне Рыжего Леса, что Мятежникам удалось прорваться сквозь полчище вооруженных до зубов вояк. Так что я уж точно их не хуже буду. — Их то было много. А ты один. Если против хорошо натренированных стражников и арбалетчиков ты проскочишь, то вот к стенам Столицы тебе даже подойти не дадут. — Она с тяжёлым вздохом усаживается у Тлеющих Углей и протягивает карту. — В наше время не особо жалуют Машины. А завидев тебя, Воинствующий Гэвин даже ступить за ворота не даст — бросит все силы на то, чтобы тебя там и положили. Молва о королевском страже неслась от Края до Межигорья, и даже, наверное, в Поморье была слышна от местных, доживающий дни бардов. И само собой странник был наслышан об этом вооруженном до зубов человеке, чья ярая ненависть к Машинам создала какую-то странную, гнетущую ауру над Столицей. Хотя, он почему-то не боялся этого. Может, потому что опыт его ушедших далеко вперёд друзей подсказывал ему, что не так уж страшен черт, как его малюют. — Мятежники из Иерхарда потеряли много своих у ворот. Ты все ещё уверен, что хочешь идти туда? Тина не была одной из тех несчастных сопереживающих Машинам, напротив, она была одной из тех, кто в свое время возглавлял отряды по охоте на этих носителей Углей вместо сердец. Но почему же сейчас так яро сжимала карту, не давая ее в руки Коннора — не знала. И знать не хотела. — Имею все надежды на то, что где-то в глубинах Столицы может быть рыцарь Ричард. Поэтому я готов рискнуть своей жизнью, особенно, если это спасет вообще всех. — Наивный. Тина всучивает ему карту местности и как-то скептически смотрит в механическое лицо. У машин не было ни страха, ни души, ни уж какого-то намека на базовый инстинкт самосохранения. Впрочем, человеку всегда были непонятны механизмы, как и Машинам не было понять устройство человеческих мыслей. Именно с этим она встала с насиженного места, едва слышно пожелав спокойного сна, ушла вглубь палатки, где окончательно легла спать. Сон же Машине был ни к чему. Вскоре Коннор собрал свое оружие, надел доспехи, взял в свою сумку Тлеющий Уголёк и с серым рассветом ушел в сторону Нетленной Столицы. Надежда найти среди Пепла Сражений хоть какие-то новости о рыцаре не покидала его, когда за спиной оставались леса Края. И он топтал Древнейшие Снега. И небольшой Уголёк согревал его механизм. Чем ближе он подбирался к столице, тем кровавее становились снега. Радовало, наверное, лишь то, что в этом жутком регионе, поголовно заваленном трупами, снега было меньше чем везде. Возможно, поток огромной реки, некогда отражающей звёздные небеса, все ещё сохранял тепло старых светил и энергию Сильнейшей. В любом случае, здесь было на добрый десяток градусов теплее, так что идти было гораздо веселее. На горизонте виднелись обшарпанные стены Столицы. Плесень, плетущийся дикий виноградник. Даже отсюда было видно, что Нетленная Столица Индании была не в самом лучшем положении. Коннор даже вспомнил разговор в таверне с одним из таких же странников, бежавших от Каменной Заразы. — Черт подери! А ведь Столица в Звездопадье была нашей последней надеждой. А в итоге Сильнейшая бросила и её, и нас, оставив догнивать остатки дней в Вечной Мерзлоте. Пьянчуга хоть и был неадекватен, но по делу говорил и сути это не меняло: их божество бросило Столицу ровно в тот день, когда кто-то посмел затушить Ярчайшее Пламя. Было очевидно, что она не поможет. Скорее даст Людям и Машинам самим разобраться в содеянном и прийти к одному и тому же: перемирию и зажжению Нового Огня. Да увы. Раздоры, войны, сопротивление. Весь замысел Сильнейшей дракону под хвост. Странник заметил небольшую лачугу. Кажется, при столице были ранее какие-то дома. Да отныне разрушены они. В горах, что недалеко от столицы лежали, виднелись чьи-то гигантские скелеты. Наверное, это посланные слуги Сильнейшей. Их следы виднелись в тех местах, где ранее были другие такие же лачуги. Жалость лишь на мгновение накрыла Коннора, ведь вскоре, будто из неоткуда, вылезла орда вооруженных рыцарей. Впрочем, у простых людей не было и шанса против Машины. Да и Коннор был не просто механизмом. Он был одним из лучших, из того десятка избранных рыцарей, как Ричард, что охраняли их город. Впрочем, кто-то таки смог его ранить. Может, так сказалась его странная медлительность, будто весь внутренний механизм почти что окаменел, а может он просто ослабел без Масла Семерых. Странник слабо доковылял до лачуги, выбивая хилую дверь и с тяжёлым шумом заваливаясь на покрытый пылью пол. Прополз к следующей комнате и спрятался за стеной, слыша, как где-то за домом кто-то зашуршал пожухлой травой. Коннор прижал ладонь к своему рту, хотя дышать ему вовсе не требовалось, им так сидел, ничем стараясь не выдавать своего присутствия в доме. — Я тебя видела. Коннор дёрнулся в странном испуге, хотя то, что он испытывал, явно на страх было не похоже, когда увидел перед собой странную фигуру в черном балахоне. Та лишь громко засмеялась и сбросила свою накидку. Странник облегчённо вздохнул. На человека фигура похожа не была, но в то же время и к механизмам она не имела никакого отношения. Будто нечто чужеродное, но столь родное и теплое, словно Тлеющий Уголёк, что валялся в его сумке. Девушка, моргнув и весело усмехнувшись, уселась напротив рыцаря, разбросав по полу свои серебристые локоны, не заботясь о слоях пыли на полу, и протянула ему бутыль с плещущимся маслом внутри. — Почему я… — Должен верить мне? — Она не прекращала странно улыбаться, будто в этой всей ситуации было что-то забавное и смешное. — Может потому что, если бы я хотела тебя убить, я бы несомненно это сделала. Сил мне предостаточно, а ты выглядишь совсем уж слабым. Пей уже. Иначе затвердеет. Коннор примкнул губами к горлышку и жадно опустошил бутыль, выпив Масло Семерых до последней капли. В мгновение он почувствовал, как его механическое тело само исцеляется, а тяжесть внутри куда-то исчезает. — Прости. — Он виновато опускает взгляд и протягивает пустой сосуд. — Я ни капли тебе не оставил. — Да будь здоров. Мне это масло и подавно ненужно. — Я думал, — странник сел поудобнее, всматриваясь в фиолетовую глубину бездонных глаз, — его больше не осталось в наших краях. — Я нашла немного запасов у трупов, что устилают тропу у стен Нетленной Столицы. Ну и бойня же там была. Те, кто туда сунулись, явным слабоумием страдали. — Она засмеялась, а после как-то странно дёрнулась, будто что-то вспомнив. — Прости, я совсем забыла. — Девушка, приложив руку к сердцу, слегла поклонилась. — Я Мэлори Хантнур. Одна из трёх сестер Королевы Брумбихэльды. Правда, сейчас я здесь не закон, ведь взбунтовавшиеся стражи перебили почти все высшее общество. Так что я чудом спаслась. — Как дела обстоят за стенами? — Коннор решается выведать немного информации, даже несмотря на то, что скорее всего его собеседница уже десятки лет могла не посещать Столицу. — Сотни вооруженных солдат снуют улицами, распивают алкоголь, развлекаются с механизмами и девушками, которых не успели эвакуировать. Во главе этой своры — Гэвин. Если бы его брат только знал, что он и его люди тут творят… — Ситуация такая себе, как я понимаю. А Ричард? Бывал ли он тут? — Понятия не имею. Если и бывал, то чудом убрался, а если нет, то даже не знаю, где он может быть. Коннор огорчился. Кажется, взаправду единственной надеждой что-либо узнать был только дальнейший путь вглубь города. Он медленно поднялся на ноги, подобрал свою сумку и собрался на выход. Путь не длинный, к закату доберется точно. А там, возможно, эти в пьяном бреду. Так что легко пройдет через стены и дальше, скрываясь от стражей, посетит катакомбы Столицы в поисках зацепок. Он покрепче затягивает ремни, вот уже делает несколько шагов вперёд. — Стой, странник. — Мэлори подбегает к рыцарю и ловко выхватывает из его сумки Уголёк. — Он почти потух, а тебя ждёт очень длинный путь впереди. Сжав в бледных, тонких ладонях горячий комок смолы, она что есть мочи дует в них, раздувая небольшое пламя, что тут же гаснет, но будто воскрешает Уголёк. Затем из-под своих одежд достает небольшую сумку и вбрасывает туда теплый самородок, возвращая его владельцу. — Что ты сделала? Ты — владелица Созвездия? — А ты чертовски догадливый. — Она улыбается. — У меня сохранилось немного Силы Звёзд. Этот Уголь ещё прослужит тебе, даст сил и предотвратит заражение. Но будь осторожен, не потеряй. Девушка весело убежала в сторону лачуги. Коннор захотел ещё что-то спросить, но ее уже будто след простыл. Он вздохнул. Жаль, не успел узнать, могла бы она помочь другим. А ведь такой союзник определенно не помешал. В любом случае, терять времени было не за чем, и странник, бросив попытки отыскать хоть что-то от той девушки, направился вверх по тропе. Как и говорила Мэлори, у старых стен все было усыпано трупами, покрытыми серым пеплом и лёгким слоем серого снега. По цвету вытекших из их ран жидкостей, это наверняка были Мятежники, что с боем прорывались в Столицу. Лишь часть из этих забытых всеми тел принадлежала оборонным силам города. Уже был вечер. Хотя, назвать любое время суток нынче в регионе было проблематичным. Возможно, из-за плотных туч, что закрыли небо, а может и из-за отсутствия каких-либо звёзд, что должны были осветить здешние места. В любом случае, чувствовалось, что уже повечерело. Стало холоднее, сырее. Из-за ворот, закрытых не особо плотно, доносились крики и песнопения. Стража пьяно голосила, девушки неприятно завывали. Жуткая атмосфера Столицы напрягала. Коннор тихо прошел через ворота и тут же скрылся в кустарнике, шарахаясь мимо проходящих стражей. Лишь бы не услышали, лишь бы не увидели. — Че-ерт! — Пьяно кто-то заорал. — Тут кто-то проскочил. — Не неси ерунды, Вимон. — Второй остановился у кустов, приспуская штаны и мочась на почти завявшие розы. — Сюда и муха не сунется. — Тогда не говори мне, что я не предупреждал. Первый стражник завалился спать прямо у ворот, а вот второй, закончив наконец справлять нужду, ушел куда-то дальше, едва держась на ватных ногах. Коннор, сидящий неподалеку от этого места, поморщился. Представить было сложно, какой же смрад стоял в Столице с тех самых пор, как это все началось. А видела бы это все Сильнейшая, да от людей и места живого не осталось. Он двинулся вперёд, по едва освещённым факелами улочкам, скрываясь от открытых окон, в которые периодически стражи сливали свои отходы, старался не шелестеть кустами и двигался очень медленно, исследуя местность. Крики и стенания слушать было невыносимо. Весь город будто давил на Коннора, говорил ему развернись, уходи, беги куда глаза глядят, но он настойчиво шел вперёд, пока не оказался на площади у статуи Сильнейших. Эстер из Фернии, Гвенир Звёздная, Маверик Новолунный, Халисия Огненная, и Кронэли Механизированная. Хотя, из всех них, только Эстер была известней. Кажется, потому что вопреки словам других, она увидела что-то хорошее в тех, кто ранее населял эти земли. Путник всмотрелся в лицо Гвенир. Казалось оно уж больно знакомым, будто не так давно кого-то он уже видал. Да вспомнить, кто же был то, не дала громкая, оглушающая сирена, что тут же на уши весь город подняла. Коннор чертыхается, бежит. Заметили его, пока он беспечно пялился на статую. Стражи уже перекрыли проход, так что оставалось бежать только вглубь Столицы. Он перепрыгивал развалины лестниц, хрустел щебнем. С десяток псов и пол сотни стражей. Да за ним охота — будь здоров. Коннор прячется в каком-то тусклом здании. Кажется, когда-то это был храм. То ли фрески, то ли статуи говорили об этом. Он молча сидел в тени и ждал, пока пройдет та вся орда, а тревога утихнет. Что вскоре и случилось. И беспечный странник вылез наружу, тут же отхватывая прикладом странного ружья по лицу. Коннор очнулся в огромном зале, оказавшись плотно прикованным цепями к королевскому трону. Он помнил это место. Когда его впервые включили, в этом зале он вместе с Ричардом и другими прошел инициацию в рыцари. И вот сейчас он снова здесь. Только не как гость, а как пленный местных стражей. Громкий хлопок двери вывел Коннора из его мыслей. Тот нервно попытался освободится, глазами сканировал каждый уголок зала в надежде, что где-то найдется хоть что-то похожее на место, через которое можно сбежать. А шаги все приближались. Эхом от стен отбивался стук чьих-то сапог. Черт бы побрал этого кого-то, кто сейчас нетерпеливо шел к своей жертве. А затем резко остановился, чтобы тут же сильно ударить кулаком по механическому лицу. — Твою мать! — Кричит пришедший и болезненно сжимает руку. — Из чего вас там слепили? Коннор поднимает голову и перед ним во всей красе оказывается Гэвин Воинствующий, в своей безупречно вычищенной броне, с небольшим плащом, что развивался от неведомо откуда взявшегося ветра. Хотя, внешний вид недоспавшего, хмурого лица, с сереющими мешками под глазами, впадинами на лице и щетиной явно непервой недели, определенно не вписывался в остальной образ представшей фигуры. Он закусил губу, ожидая дальнейших действий от столь непредсказуемого человека. Но тот продолжал недовольно пялиться на Машину, будто это что-то прояснит. — Ладно. — Гэвин подал голос, усаживаясь в позе лотоса напротив своего врага. — Выбить из тебя какие-либо ответы будет непросто. Я скорее себе руки сломаю, а тебе скорее всего это все будет как по пизде ладошкой. Бессмысленно и глупо. Так что мне нужно помозговать, как по-другому выбить из тебя хоть какую-то информацию. Конечно, — его лицо противно вытягивается в безумной усмешке, а сам он мерзко начинает хихикать, — я бы мог тебя заставить своим методом говорить. — Но видимо мозгов на другое у тебя не хватает, Гэвин. Коннор ни капли не жалеет о сказанном, к тому же, перекошенное лицо главы королевской стражи было бесценным. Тот злился и краснел, готов был рвать и метать. Но все равно почему-то держал все в себе. Что было удивительным. — Как насчёт поединка? — Гэвин улыбается ещё шире; он не сомневался в своей победе. — Я только за. Правда, если ты не против, хочу драться с условием. — Ты мне смеешь условия ставить, сраная кукла? — Страж хрустел зубами и нервно сжимал кулаки. — Да. — Коннор ещё шире улыбается. — Валяй, говнюк. — Так вот. Поединок один на один, на мечах. Если победишь ты, я расскажу все, что знаю, отдам последний Уголёк и достойно приму смерть от твоей руки. Но если же победителем выйду я, ты расскажешь мне, где Ричард, позволишь спокойно передвигаться по Столице и дашь мне последние запасы Масла Семерых. — Братца значит своего ищешь? — Гэвин смеётся. — Как забавно. — К твоему сожалению, у нас нет родственных связей, даже если мы одной модели и выглядим идентично. — Да мне вообще насрать. — Гэвин поднялся. — Завтра проведем поединок. Смотри не откинься за это время. Когда стражи ушли, включая их самоуверенного главаря, Коннор наконец смог рвано выдохнуть, даже несмотря на то, что нужды в этом не было, и поудобнее сесть на троне. Он осматривал зал, украшенный потускневшим золотом звёзд и чудными фресками, рассказывающими о тех, кто это все основал. Странник даже про себя как-то слабо улыбнулся, вспоминая времена, когда ещё были Короли и Королевы. Когда всем заправляли Сильнейшие. Когда ярко сияло золото Нетленной Столицы и как пахли цветы в просторных полях. Как громко шумели звёздные водопады и как резво земли рассекали разные животные. А теперь то что. Хэлидан и Брумбихэльда пали, а их королевства навеки обратились в пустоши, Маверик бесследно пропал, Аманда Олеандрская, Элайджа Великий, Карл Старший Свободолюбивый и Джеффри Справедливый туда же делись, что и один из Сильнейших. Королевства запустели. А теперь, что дальше? Ну отыщет он Ричарда. Поможет ли это? Да и вообще, черт с ним с поиском. Сможет ли он завтра победить Гэвина в поединке? Не то, чтобы тот человек как-то отличался силой, да вот слухи, ходящие о нём, говорили одно: он всё ещё способен использовать магию Ярчайшего Пламени. А это уже куда сложнее, чем просто сражаться на мечах. От магии Коннору не защититься — бесполезно. В любом случае, сейчас ему нужно обмозговать, как это сделать. Этим он и занялся, сидя в раздумьях до самого утра. На следующий день с него сняли цепи, отпустили побродить замком перед боем. Он медленно ходил опустевшими коридорами, заглядывал в незапертые комнаты, успел даже библиотеку повидать. Да ненадолго. Ведь за ним тащилась стража, что схватила странника под руки и потащила куда-то к шумной толпе. Издалека слышались клокочущие голоса и посвистывания, в почти не освещенный коридор пробивались странные, светлые лучи. Кто-то открывает тяжёлую дверь и Коннор зажмурился. Глаза резал этот странный, яркий свет, заливавший все пространство арены. Он не вслушивался в то, что кричала толпа, что выкрикивал Гэвин, стоящий в центре. Машину вытолкали за дверь и с грохотом заперли, закрывая все возможные пути отхода. — Готов сегодня сдохнуть, консерва? — А ты так уверен, что это буду я? Конечно, Коннор ехидничал, да вот расклад был явно не в его сторону. Арена пропиталась магией и было очевидно, что Гэвин не постесняется применить ее в бою. Он закусил губу, обнажая свой меч, на удивление всё ещё оставшийся при нем и стал прикидывать вероятности. Оружие было закалено в ядре одной из звёзд, так что в теории, пару магических атак он сможет отразить, ну а дальше что? Разве что перейти в наступление и попробовать ранить или обезоружить противника. Звучит легко, на деле все было не так просто, как казалось. Да и обдумать другие стратегии времени не было, ведь Гэвин решает напасть, сталкивая свой меч с чужим. Звон стали эхом отбивается от арены, заглушая тяжёлые вздохи. Сражаться против тяжёлого клеймора было тем ещё геморроем, но в то же время для Коннора это был только плюс, ведь Гэвин хоть и был отлично натренирован, но даже ему было тяжело управляться со столь увесистым вооружением, от чего он часто переступал с ноги на ногу, ища баланс в своей стойке, и очень тяжело дышал. Машина присматривался, старался отражать мощные атаки, раздумывал. Почему-то страж не спешил применять свои способности, будто оттягивал удовольствие, или же чего-то ждал, при этом жутко паниковал, потел и нервничал, когда Коннору удавалось увернуться от атаки. И тут странник удивлённо распахнул глаза от своей догадки, пропустив болезненный удар по нагруднику. Он свалился наземь, измазываясь в пыли и пепле. Его нагрудник даже не поцарапался, хотя казалось я будто его разделило пополам. Толпа ликовала, Гэвин был доволен собой, хотя бой ещё не кончился. Наверное, ему казалось, что он силен, что в его руках есть сила, которая не снилась механизмам. Страж отбросил клеймор, теперь уже концентрируя что-то яркое, горячее в руке. Коннор закусил губу. Вот оно. Он собирается применить магию. Значит идёт финальный раунд. Светлый поток летит в его сторону, но странник успевает перекатиться вперёд, тем самым уворачиваясь от атаки, рассекает остаток потока мечом и… Толпа замерла в жуткой тишине. Никто и слова сказать не мог. А уж тем более пошевелится или что-то сделать. Все молча наблюдали за тем, как острый, звездный клинок пронзил живот Гэвина. Пепел угасшего огня взмыл в воздух и толстым слоем осыпался на людей, вещи, арену. — Какого хрена? — Страж свалился на землю, шумно вздохнув и болезненно сжав зубы. — Как ты… гребенная консервная банка… — Всем своим видом ты выдал себя. — Коннор грузно уселся за землю. — Ты слишком сильно нервничал, пока ожидал восполнение маны. Тогда я понял, что до этого ты потратил ее на освещение. Именно это и сыграло с тобой злую шутку. — Черт. Проиграть сраной машине. Да кто узнает — засмеют же. — Гэвин натянуто улыбнулся, скорее уже от безысходности. — Твоя взяла, тупой мешок с болтами. Спрашивай, что хочешь. Пока я не сдох. — Так и быть. — Коннор кивает. — Где Ричард? — Честно говоря — черт его знает. После падения Столицы он свалил куда-то в Сады Олеандрина и оттуда больше не возвращался. Твои товарищи Мятежники тоже расспрашивали меня об этом. — Ясно. Больше ничего не хочешь рассказать? — Чего я тебе ещё могу рассказать? — Гэвин возмутился. — Я уже труп, так что отстань от меня. Забери ключи в моем кабинете и шастай по городу сколько влезет и бери столько масла, сколько выпьешь. Только оставь меня уже в покое. Страж болезненно вздохнул и окончательно распластался по земле, отключаясь. Кровь небольшой лужей растекается по пыльной земле, смешиваясь с грязью и пеплом. Сердце в груди мужчины вот-вот остановится. Коннор присматривается к набедренной повязке и замечает то, что не видели другие. Уголёк. Потухший, холодный, словно лёд. Он берет его в руки, кладет к нему свой и словно повторяя движение Мэлори, раздувает небольшое пламя, никому не заметное. И возвращает Уголь своему врагу. Тот лишь тяжко вздыхает, но, кажется, его состояние стало намного стабильней. Странник поднимается на ноги и под громкие возгласы покидает арену. Теперь у Коннора была полная свобода действий. Он вольно бродил по затхлым, сырым коридорам заброшенного замка, изучая каждую комнату, что встречалась на пути. Заглядывал в каждый не очень освещенный угол и находил для себя множество новых вещей, которые он вкладывал в свою сумку. Так он провел весь день, пока не набрёл на незапертую комнатку в отдаленной башне. Он слышал однажды, что здесь обитала Сильнейшая, да сейчас, наверное, ничего не осталось, что напоминало бы о тех временах. Как же он ошибался. Понял это Коннор в тот самый момент, когда отворил дверь и его обдало жаром, исходящим из глубин помещения. Он медленно, тихо пробрался вглубь помещения, освещённого неведомым светом, взявшимся из неизвестного источника. Дверь за ним захлопнулась, а жар стал давить сильнее. Машины были уязвимы к теплу Пламени, хоть и тела их питались магией Кристальных Сердец. Коннор двигался вглубь комнаты, прямо на свет, медленно, пошатываясь и глубоко дыша, проветривая свои донельзя нагретые внутренности. Глаза сбоили, все его внутренние системы выдавали ошибки. Умереть здесь и сейчас после огромного, проделанного пути, после стольких дней страданий и тяжёлых боёв. Странник падает на пол, тянется рукой к размытому свечению. Его системы отключаются. Он просыпается на мягкой, шелковой кровати, под плотным, тёмным балдахином в окружении приятного тепла Тлеющего Угля. Почему-то он был вновь раздет и безоружен, ровно, как и в тот самый раз, когда оказался в холодном лесу. Первая мысль Коннора, что проскользнула импульсом в его голове, была о Тине, что, возможно, пришла в Столицу, чтобы помочь ему. Он вскочил с кровати и тут же осмотрелся. В комнате никого. Только яркий свет и странные записки на столе. Там же, на стуле, расположились его вещи — целы и невредимы. Странник берет в руки теплую бумагу и вчитывается в аккуратный текст. Жар Великого Угля мог тебе навредить, Коннор. Безрассудно было соваться в мою комнату просто так. Если же ты там искал чего-то, то отвечу — у меня нет ничего интересного. Разве что Угли. Они нужны тебе? Бери, сколько сможешь унести. Я не против. Масло Семерых лежит в подвале под городским храмом. Можешь также взять сколько хочешь. Поскриптум: я весьма удивлена, что ты пощадил Гэвина, особенно зная, что он и его люди натворили в Столице. Видимо, даже у Машины вроде тебя больше сострадания к врагам, нежели у меня. Глаза Коннора расширились. Значит, Сильнейшая никуда не делась и все это время наблюдала за ним? Тогда у него сотня, нет, тысяча вопросов к ней, которые он тут же пишет на листке и оставляет все на том же столе, надеясь, что однажды она прочитает и даст ответы. Сам же собрался, взял в свою сумку пару десятков Угольков и аккуратно покинул комнату Сильнейшей. Как советовали в записке, по дороге из Столицы он зашёл в хранилище масла и взял себе несколько бутылей. И только после он вышел северным входом. Тропы усыпаны теми, кто убегал из города. Кажется, их перестреляли из арбалетов. Досадное зрелище. Коннор шел вверх к Залесью Сивых Крон, что разделяло регионы Детринхейма и Звездопадья. Там неподалеку можно было попасть в трактир, послушать местных пьянчуг, да и ещё не исчезнувшие следы Мятежников говорили о том, что где-то неподалеку Машины сделали небольшой привал. Странник вновь шел по снегу. Крики гулей и сов, жуткое щебетание каких-то неведомых чудищ. Если бы все лошади в этом мире не вымерли к чертям, возможно Коннор так не осторожничал, пробираясь сквозь бледную чащу, кишащую всякой живностью. Впрочем, вскоре, наверное, в километрах тридцати от Столицы он наткнулся на знакомые голоса. А затем, среди серой непроглядной чащи показались сверкающие в свете Углей верхушки палаток. Для Машин такое расстояние было небольшим, что значило лишь одно — раненых оказалось куда больше, чем он представлял. Шагая по снегу, он тут же привлек внимание нескольких стражников, что хотели было его атаковать, да остановились, завидев знакомую фигуру. Они провели его прямиком ко входу в лагерь Мятежников и тут же вернулись на свои места. Коннор осмотрелся. Среди старых руин и охотничьих вышек расположился весьма плотный лагерь, среди которого сновали вооруженные Машины. Определенно они ждали ответного нападения от солдат Гэвина. Наверное, они ещё не в курсе, что оно вряд ли последует. Странник аккуратно подходит к выделяющейся на общем фоне палатке и спокойно входит внутрь, замечая своих старых товарищей, собравшихся у круглого стола. — Ты предлагаешь нам просто бросить их? О чем ты думаешь вообще, говоря подобное? Коннор не удивлялся. Среди Мятежников всегда были какие-то разногласия, сколько он помнил себя. Одни всегда пытались воевать с людьми, даже до того, как Ярчайшее Пламя погасло, другие же напротив — предлагали объединиться с людьми и вместе искать решение проблемы. Поэтому он всегда сочувствовал их главе. Ведь быть всю свою жизнь меж двух огней — тяжело, даже если ты — Машина. — О, сэр Коннор. Вы явились. — Сидящий до этого за столом механизм поднялся и поприветствовал своего друга лёгким рукопожатием. — Здравствуй, Маркус. — Снова этот припёрся. Нам что, своих проблем мало? — Пожалуйста, Норт, помолчи уже. — Впервые за все время Маркус повысил голос на свою напарницу, от чего та возмущённо фыркнула и ушла в дальний угол палатки. — Вы уж простите… — Да не особо важно. Что случилось? — К нам пришла Каменная Зараза. — Маркус вернулся за стол и тяжко уселся, Коннор последовал за ним. — С десяток наших в агонии доживает последние дни и пятеро вчера отключились, обратившись в каменные изваяния. У нас ничего нет. Масло отобрали в Столице, Непогасших Углей осталось и того меньше. Живём лишь верой и надеждой, что наши охотники смогут хоть что-то добыть из Северных Широт. — Именно, что надеждами. — Вновь откликнулась Норт. — Мы бы давно могли оставить умирающих и пойти дальше, чтобы спасти тех, кто ещё в силах отстроить нашу цивилизацию. И тем не менее, мы продолжаем топтаться на месте, ожидая, когда Гэвин и его чёртовы мудаки придут сюда и убьют всех. — Ты всегда мыслишь в негативном ключе. — Парирует Джош. — И именно это может погубить нас. — Вы оба, выйдите уже. — Маркус громко ударил по столу, а кто-то в темном углу обронил книгу, которую держал в руках. — Прошу прощения за беспорядок, сэр Коннор. В нашем лагере обстановка в последнее время такая же потухшая, как и те единицы углей, что у нас остались. Я слышу эти споры каждый день. У меня уже внутренние схемы не выдерживают. — Понимаю тебя, Маркус. К счастью, могу заверить, что Гэвин больше не потревожит никого из Машин. Я разобрался с ним и его людьми. Столица сейчас более-менее безопасна. Однако, я бы не советовал возвращаться. В окрестностях я слышал кого-то. Боюсь, что порождения Гнилых опять вырвались на волю. — О Свет, я уж верил, что-они-то вымерли. — Возможно нет. Видимо, Гнилые все ещё где-то есть. Поэтому старайтесь держаться этого лагеря, пока не вернётся подкрепление. Я поделюсь некоторыми запасами Углей и Масла. Не знаю, насколько хватит, но надеюсь, что до конца моего путешествия этого будет достаточно, чтобы вы и все те, кто смог выбраться из Иерхарда выживут. — Я премного благодарен Вам, сэр Коннор. Жаль, что сэр Ричард не был столь благосклонен к нам, нежели Вы. — Маркус встал из-за стола и низко поклонился. — Не стоит благодарностей. Речь идёт о жизнях, неважно чьих. Взамен лишь одно попрошу. — Все, что Вам угодно. — Не ведаешь ли, куда Ричард мог пойти? — Разведчики неделями ранее доложили, что он мог направится в Северные Широты близ Приморья. — Маркус кого-то подозвал и к столу, без промедления, подошёл Саймон, раскладывая карту. — Он где-то может быть в районе Гнилых Лесов, возможно в районе старого поселения Абрамхэльд. Там могли ещё остаться люди. Правда, это в Детринхейме, а значит Вам нужно будет выйти из территории Звездопадья. На границе северной нынче неспокойно, поэтому советую быть максимально бдительным. — Благодарю. — Коннор выложил то, что обещал на стол и развернувшись, последовал к выходу. — Удача да сопутствует вам. — Он кивнул и ушел окончательно из лагеря Мятежников. Залесье Сивых Крон было огромным. Среди белоствольных деревьев с их седыми шапками из листьев виднелись руины некогда плотных городов с высоченными застройками в комбинации с небольшими домами, что ютились среди высоких зданий. Красный кирпич, присущий этим регионам, давно уже утратил свою яркость и покрылся трещинами. Здесь уже тысячелетия никого не было. Кажется, люди покинули эти земли с началом эпидемии, что, наверное, и стало причиной такого запустения. Ближе к границе регионов, где виднелись те огромные стены, окружавшие эти территории, стоял одинокий трактир. Вряд ли там приветствовали Машин, но Коннор все же решился зайти. Дверь со скрипом отворилась, а над головой зазвенел колокольчик. Никто не обратил внимание на зашедшего, поэтому он смог втихую проникнуть в дальний угол трактира и сесть у самого темного угла. Здесь играла веселая музыка, барды старались, пахло звездным пойлом и ароматным мясом. Чье оно было — Коннор не задумывался. Лишь тихо заказал у официантки кружку пенного и развалился на стуле, вслушиваясь в рассказы местных пьянчуг. Кажется, слух уже и сюда добрался. Многие клокотали и посвистывали, кто-то громко смеялся, стуча по столу. Конечно же. Для этой деревенщины новость о таком феерическом провале королевского стража была сродни крепкому сивому вину, что согревало душу. Вскоре девушка принесла пойло и аккуратно его поставив, немного нагнулась, выпячивая приличную грудь. — Какой красавчик. — Воркочет она, облизывая губы и мягко проводя по щеке Коннора. — Я этим вечером свободна? Не против зайти ко мне? — Боюсь, не в этот раз, леди. Я сегодня очень занят. — Странник тактично отказывает и немного отпивает пойла. — Как жаль. — Девушка лишь грустно вздыхает. — В любом случае, я буду свободна весь этот вечер. Приходи в любой момент, и я обсужу тебя как следует, рыцарь. Девушка ушла к стойке. К ее печальному сожалению, Коннора не привлекали женщины. И мужчины тоже. Он никогда не чувствовал влечения или любви, никогда не чувствовал нужды в этом. Немногие из Машин, кто смог преодолеть Систему, могли в дальнейшем чувствовать и желать, но Коннор был не из тех, кто чувствовал. Он все ещё следовал Олеандрину. Поэтому допив пиво и оставив несколько золотых кляков, он покинул пропахший алкоголем трактир и направился к воротам. Выше от Гололесья за Сивыми Кронами виднелись те самые стены. На них давно не работающие баллисты и с десяток жутких, полых статуй, смотрящих в никуда. Странник аккуратно пробрался за стену и опешил, увидев просто толпы обратившихся в камень. Кажется, кто-то пытался пробиться в Детринхейм, спастись от заразы, но тут же их и погубила болезнь, кем-то принесенная. Там, недалеко, уже были Гнилые Леса, полные токсичного воздуха. Коннор отобрал у одного из погибших маску, закрывающую половину лица и двинулся вперёд. В Гнилом Лесу, с тех самых пор, как он появился, обитали жуткие твари, что вылезли из образовавшейся тьмы, наверное, поэтому в этом лесу настолько жутко. Уголь, служивший и небольшим фонарём, освещал лишь небольшую часть вокруг странника, но остальная часть леса была непроглядной. Кто-то в глубинах этого леса трещал и скрипел, хрустел снегом и тяжко свистел. И Коннор понял — он двигался прям на это нечто. У него не было инструктажа, как сражаться с этими существами, даже магии не было. Как вдруг из темноты что-то выскочило, повалило странника в кусты, спрятало под своими одеждами уголёк и зажало Машине рот и нос. Тот уж возмутиться хотел, но тут же затих, взирая на огромное нечто, подсвеченное красным, что шагало среди рыжей рощи. Жуткое дыхание огромного существа, с тремя отростками, что некогда были крыльями, отравляло здешние земли, а возле ног его все мгновенно состаривалось, обращаясь в прах. На мгновение Коннор подумал о том, что только что мог попрощаться со своей жизнью, провалить свою миссию и смотреть, как бренный мир гибнет в лапах неизвестно откуда взявшихся чудовищ. К счастью, он лежал в кустах, уже в одиночестве, и выжидал время, чтобы ползком пробраться сквозь кишащую чащу и ядовитые отростки огромного Пожирателя. Только сейчас он понял, что очень медленно соображает и получает нужную информацию от Мозга из системы. Будто нечто захватило то место и отчаянно пыталось блокировать любые доступные данные для всех Машин в округе. От этого надежды на систему совсем растерялись. Это значило одно — Коннор вынужден думать сам и действовать подобно людям, используя опыт и наработки его собственного мыслительного ядра. К тому же, неизвестный помощник резво скрылся в чаще, попутно, кажется, убив пару чудищ. Это, отчасти, облегчило путь, но не слишком. Об этом путник догадался лишь тогда, когда вышел из леса и в ужасе застыл. Отступать глубоко в лес смысла было не больше, чем резво бежать вперёд, под жуткое дыхание уставившихся на него Гнилых. Округлые глаза светились на фоне вечной темноты, костлявые фигуры скрипели снегом и двигали наполненные чёрной жидкостью рты. Коннор приостановил фильтрацию организма и медленно, по уже выверенной дороге поплёлся вперёд. Указатель, стоящий на этом перепутье, старый и обветшалый, показывал направление к Абрамхэльду. И Коннор медленно следовал по этому пути, стараясь не реагировать на шум и клокотание, что издавали огромные существа над ним. Конечно, он был сильным, умелым и закаленным в боях. Но, реальность такова, что в одиночку его разорвут на куски. Метель усиливалась. Идущему, чей путь и без того был полон трудностей и жутких монстров с кишащими над ними Падальщиками, стало совсем некомфортно. Да и остановиться или скрыться не было где. Гладкая, ровная степь, узкая тропинка и где-то там снующие Гнилые, что реагируют на любой признак жизни рядом с собой. Ураган замедлял его шаг, ноги грузли в снегу, а внутренности перегревались, от чего мыслить становилось сложнее, да и жар, исходящий от его тела привлекал ненужное внимание. Коннор потерялся во времени. Потерялся в том, где он и куда идёт. Не знал, можно ли уже вдохнуть или же стоит повременить, может ли он бежать. Он брёл бессознательно. — Кто идёт? Сквозь плотную стену снега, путник заметил едва различимую фигуру, что шла прямо на него, покачивая небольшим источником света перед собой. По голосу это был мужчина, но что на самом деле скрывалось там, в снегу, Коннор не знал. Он недоверчиво остановился, обнажив меч и ждал, пока этот кто-то окажется прямо перед ним. Но фигура, что шла впереди, будто растворилась в снегах. Рыцарь в панике вертел головой, обессиленно переступал с ноги на ногу и не заметил, как фигура подкралась из-за спины и схватила его за плечо. — Какого чёрта ты тут шастаешь? — Фигура в плотной зимней одежде осуждающе скрестила руки на груди. — Тут не место Машинам, вроде тебя. Так что еще раз спрашиваю, какого хрена ты тут делаешь? Чего вынюхиваешь? Пришел за Углями? У нас и подавно их нет, так что проваливай. Коннор жадно вдохнул, как только понял, что поблизости нет никакой опасности и тепло, что вырвалось из него, на мгновение растопило небольшую область вокруг. — Приютите меня на время метели. Я отдам все, что у меня есть, лишь бы переждать эту непогоду и пойти дальше. У меня есть Уголь. Фигура долго ничего не отвечала, будто раздумывая над предложением. Минуту-две они простояли в тишине, пока фигура таки не развернулась и пошагав, не выдала едва слышное «дуй за мной». Странник едва поспевал за человеком, удивляясь, что в этих холодных, мёртвых краях хоть кто-то еще был жив. В нём теплились мысли о том, что поселение, в которое он шел, еще может быть цело, но стоило им добраться до ворот, Коннор понял: нет. Все давно уже мертвы. Окаменелые статуи жителей, навечно замерших в одной позе, покрыло толстым шаром снега и мха. Они наверняка стояли тут не один день и даже не год. Все дома, что покосились от времени, выглядели максимально опустошенно и жутко, и лишь одно здание ближе к площади еще сохраняло свой вид и тёплый свет внутри. Фигура зашла первой, и что-то пробормотав, затащила рыцаря внутрь, захлопывая старинную дверь. Коннор чувствовал себя непрошеным гостем в чужом доме, но другого выхода у него не было. Поэтому он снял свою промокшую обувь и верхнюю одежду, мысленно поблагодарил Сильнейшую и медленно прошел в просторную гостиную, откуда доносилось тепло камина и приятный запах можжевельника. — Зря ты сунулся сюда, сынок. — Странник обернулся на голос и опешил, ведь он точно узнал в человеке, что его спас, бывшего капитана королевской стражи — Хэнка из Сокрасии. — Вы же Хэнк. Я думал, точнее… — Он немного растерялся, забыв, что сказать. — Я благодарен, что Вы спасли меня. И все же, не верится, что Вы живы. — Знаю. И все же. Зря ты сюда пришел. Тут ловить нечего. — Он сел в кресло у камина и потёр заледеневшие руки. — Город медленно умирает. Я — последний, кто остался. — А как же… — Семья? — Он огрызнулся. — Давно уже никого нет. Один я. Так что правда. Зря явился. — Мне сказали, что где-то здесь был Ричард. Я иду по его следам. — Он был тут мимоходом. Сказал, что пойдёт через Большой Каньон и выйдет в столицу Олеандрина. А там в Цветущие Сады. Это все, что я знаю. — Но зачем ему туда идти? — Хотел бы я знать, Коннор. Да только великие рыцари неохотно делятся с бывшими капитанами стражи своими планами. Поэтому помочь ничем не могу. Так что можешь отдыхать, сколько нужно и идти дальше. Я тут тебе не помощник. Рыцарь благодарно кивнул и отправился в ближайшую, свободную комнату, где наконец смог бы отдохнуть. Он прилёг на сырые перины и укрылся прохладным одеялом. Кажется, сырость уже пробиралась в дом сквозь прогнившие стены. Стоило бы подумать о том, что Хэнка лучше отсюда забрать, даже несмотря на то, что давно поседевший старик, от которого за километр несет можжевельничным элем, скорее всего не захочет никуда идти, покидать ставшие ему родными эти места. В любом случае, утро вечера мудренее, подумал про себя Машина и решил уже вздремнуть, как услышал громкий стук в двери, будто кто-то хотел их выбить. Он вскочил с уже нагретой постели, взявшись за меч, и вышел в коридор, где увидел Хэнка с оружием наперевес. Они переглянулись, и странник пошел вперед, осторожно пытаясь открыть дверь, в которую кто-то так старательно бился. Когда последняя защелка на дверях была открыта, нечто в балахоне ворвалось в дом, захлопнуло за собой дверь и замерло. — Простите, добрые самаритяне, мне нужна помощь. — Фигура с женским голосом отбросила назад свой балахон. — Мэлори? — Коннор опустил меч. — Что ты тут делаешь? — Госпожа. — Хэнк слегка поклонился девушке. — Я следовала по пятам. Хотела сказать, что чуть дальше была тропа прямо на Олеандрин. Но ты как будто меня не слышал, вот я и вязалась в эту авантюру. Да так, что едва ноги унесла от чертовых Гнилых. Поэтому буду не против переждать хоть где-то «непогоду», конечно, если вы не против. Несмотря на то, что никто еще не дал согласия, да и не отказал, она прошла в тёплый дом и сразу же прильнула к единственному источнику тепла, согревая себя. Впрочем, Хэнк и не собирался выгонять юную особу. Ведь он знал эту госпожу и, возможно, попросту не хотел нарваться на неприятности. Коннор же, убедившись, что все нормально, вернулся в комнату и лёг обратно. Тихий треск дров в костре, скрип старых половиц. Несмотря на то, что Мэлори была не одна, она не побоялась использовать свою способность, чтобы сильнее разжечь огонь в камине. Хэнк тихо наблюдал за ней, но задать волнующий его вопрос даже не осмелился. Молчаливо оставил её у тёплого источника и скрылся в темнеющих помещениях. Спустя добрых пять часов простоя, что даже издалека слабо напоминали сон, Коннор решился встать с постели, разминаясь. Оделся в свою броню, проверил оружие в ножнах и вышел в едва освещенный зал, наполненный все тем же ароматом жженого древа и женских, терпких духов. Она спала, свернувшись у камина в позу эмбриона, на прогретом, устеленном коврами полу, а в кресле, едва дыша, сидела мальчишеская фигура, серая, едва живая, стеклянным взглядом смотря на пламя и будто рыба, выброшенная на берег, открывая рот в попытке то ли что-то сказать, то ли вдохнуть побольше сырого, терпкого воздуха. Машина старался не смотреть в его сторону, боясь то ли смутить мальца, то ли его серьезно напугать своим присутствием. Медленно подошел и поднял девушку на руки, взваливая ее, сонную, на диван. Сам же уселся поближе к теплу и протянул руки едва греющему огню. Видимо, это последние остатки того самого магического Пламени, что можно было узреть хоть где-то. Кроме комнаты Сильнейшей. Угольки в магическом подсумке вибрировали, то ли от ощущения слабого тепла Пламени, то ли от того, что позади тихо сопела та, кто все еще хранила в себе силу Созвездий. — Ты ведь Машина? — Тихо спрашивает малец, будто очнувшись и наконец заметив, что вокруг него кипит жизнь. В его голосе едва слышалось что-то живое. Скорее хрип, полушепот, едва улавливаемые звуки, срывающиеся с его губ. Сухих и бледных, будто отчасти окаменелых. — Да. — Так же тихо выдает Коннор. — Впервые вижу Машину в наших краях. — Каждое слово он растягивает, выговаривает медленно, будто напрягать мышцы и издавать каждый звук требует нечеловеческих усилий. Впрочем, по его посеревшей коже можно было понять, что он медленно каменеет, как и все в этом мире. — Были лишь люди. Но и тех уже нет. — Коул! — Строгий голос эхом отбился от стен. –Просил же не выходить из комнаты. О чём ты только думал? — Прости, отец. Хэнк, шаркая ногами, быстро подошел к креслу, кутая серую фигуру и с кряхтением поднимая на руки потяжелевшее тело. Медленным шагом он шел в одну из тёмных, прохладных комнат, сосредоточившись на своей ноше и не замечая, как бесшумно за ним следует фигура Машины. Он кладёт сына на постель и резко оборачивается, недовольно поглядывая на рыцаря. — Пришел понаблюдать за моим горем? — То ли злоба, то ли некая грусть промелькнула в этой фразе. — Отнюдь. — Коннор подходит ближе к мальцу. — Тогда чего нужно? — Я могу разделить с ним тот Уголь, что еще остался в моем подсумке. Я берёг его для Ричарда, но вижу, что твоему сыну он нужнее. Машина снял с пояса сетчатую торбочку и ловко извлёк Тлеющий Уголёк. Но вот что делать дальше, он не знал. Положить Уголь на мальца недостаточно. Это замедлит процесс, но не исцелит его. А готовить магические снадобья он не обучен. Да и было им это не за чем. — Я могу помочь. — На пороге едва освещенной свечами комнате показалась Мэлори. Серебристые волосы засияли светом близ Угля, освещая тёмную комнату и проливая свет на две застывшие фигуры в дальнем углу комнаты. Сидящей каменной женщине в кресле и уснувшим вечным сном головой на коленях псе. — Мне нужна ступка и немного масла можжевельника. Усевшись на кровать, чуть прогнув её под собой, она терпеливо дождалась Хэнка, несущего ей все необходимое. Получив нужное, сосредоточенно принялась делать эликсир. Её тонкие руки сжимали каменный пестик, пока она растирала Уголь в порошок, немного масла, звёздной пыли и чего-то, о чем Коннор и знать не знал. И целебное, серебристое пламя зажглось внутри ступки. Её руки приподнимают голову мальца, приставляют к его губам ступку и по частям вливают эликсир. Тело юнца начинает обретать цвет, мягкость. Каменная болезнь отступает, и он оживает, распахивая засиявшие очи. Хэнк, до этого видавший лишь гибель и безнадёжность человеческого бытия пред лицом необратимой погибели, впервые узрел, что хоть кто-то из них может спастись от напасти и выжить. Впервые улыбнувшись, за долгое время, он подскочил к кровати и крепко обнял сына. — Вам стоит уйти подальше от нашего континента. В самой северной точке этого городка, у Тихих скал осталась старая шхуна. На ней вы доплывёте до Ака Хиндэ, а оттуда через Драконье море до Гросс Хаал. — Из карманов своей накидки Мэлори достает карту и протягивает ее в руки Хэнка. — Те земли процветают и там вы сможете сыскать убежище. Найдите моего друга, Гордона из Лондвира. Передайте ему карту, и он все поймёт. — А вы двое чего не сбежите? — Здесь мой дом. И я не брошу его, даже если зараза убила почти всех его жителей. Я последую за Коннором, авось что произойдёт хорошего и Пламя вновь разгорится над нашими землями и Светило вновь взойдёт над горизонтом, растопив снега. — Тогда ступайте. Благодарю вас двоих, за все. Коннор и Мэлори кивают. Прощаются и уходят. Открывают входную дверь и покидают пределы старого дома. Тепло сменяется холодом улицы. Метель поутихла, стало чуть светлее прежнего. Гнилые исчезли где-то в тёмных зарослях, откуда доносился рёв чудищ, а над заснеженным посёлком с шумом рассекая заледеневший воздух, пролетел последний в своем роде дракон из здешних земель. — Ты отдал предпоследний Уголь. — Нарушает тишину Мэлори, оглядывая магический подсумок. — Теперь ты должен быть весьма осмотрителен, ведь это твой последний шанс пережить Каменную болезнь. — Знаю. Я отчётливо осознаю, что сделал. — Почему ты пожертвовал Углём, который хранил для Ричарда? Разве ты не желал спасти эти земли? — Желал. Но и людей бросить тоже не могу. Если потребуется, я отдам свой Уголь Ричарду, а сам как-нибудь выкручусь. — Тебе взаправду так жаль было этих людей? — Да. Вопросы у Мэлори исчерпались и она, притихнув, последовала к землям Мур, разделяющим три региона: Северное Приморье, Детринхейм и Олеандрин. Некогда яркая пустыня, переливающаяся золотом песков, возникшая неведомо как в самых северных частях континента, исчезла без следа, на века, покрывшись толстым слоем льда и снега. Более не было видать живущих в песчаных строениях людей, не было слыхать заклинателей змей, что своей магией призывали сотнями ползучих, натравляя их на недругов и развлекая их танцами приезжих. Здесь не было ничего, что напомнило бы о некогда процветающей цивилизации. Никаких признаков былого величия, в отличии даже от Звездопадья, где кое где, да остались следы великих селений. Разве что огромный замок из известняка посреди этой пустоши, одиноко возвышающийся над серостью этого места. Внутри затхло. Воняет гнилью и смертью. Здешние трупы выглядели кошмарно, мумифицировавшись от сухого, тёплого воздуха. Удивительно тёплого для места, где практически не было закрытых окон и дверей. Видимо оно все еще сохранило остаток магии, оставшимся в этом мире. Это стало их временным укрытием, чтобы перекусить, немного отдохнуть от долгого пути. Глубокий снег, по которому они шли, будто забрал все их силы и им пришлось сесть у костра, разжигая тусклое пламя из местной древесины и остатков книг, что не успели сгнить. Коннор завалился вздремнуть. Его внутренние системы требовали того, чтобы он вновь прикрыл глаза и погрузился в подобие сновидений. Энергосберегающий режим уже не спасал, его внутренний заряд был на исходе. Магия и его тело покидала, так что если не обратится в камень, пока дойдёт до столицы Олеандрина, то наверняка провалится во тьму, ведь магия окончательно рассеется, оставив лишь пустую, безжизненную оболочку. С рассветом Коннор обнаружил, что остался один. Рядом с ним лишь бутыль Масла Семерых, мешочек с Угольком и потухший костёр. Его тело еще держалось. Скопило остатки магии из здания, лишив его той тёплой защиты, что была. Он стремительно накинул плащ, кутаясь в него. Выпил Масло, съел остатки провизии, что достались ему от проводившего их Хэнка и двинулся вперёд, покидая крепость. Издалека виднелся тёмный, каменный лес из зданий и домов. Олеандрин казался близким как никогда. Город встретил его оживленно. Вывески и шум горожан, будто в мире ничего не происходит. Здесь все еще была магия, все еще пылали остатки Пламени. Слишком яркие и слишком явные. Коннор сбросил капюшон, двигаясь по тёплым, но все еще заснеженным, тусклым улочкам, пытался разглядеть звёзды сквозь плотные облака, но увы, их край все так же был покрыт этими плотными сгустками. Он озирался, смотрел каждому в лицо, пытаясь выяснить, живы ли вообще эти люди. И, к его удивлению, они все были живыми. Сады цветут, земли не загибаются от заразы. Что-то тут было определенно не так и Коннор чувствовал это. Замок Белого Сада показался на горизонте. Все улочки, если быть точнее, вели к нему. Пышный, цветущий и прекрасный, как в былые времена. Машина озирался, надеясь хоть где-нибудь встретить Мэлори, что покинула его, когда они еще были в землях Сахры. Но её и след простыл. Он оказался в замке. Посреди просторной залы, что некогда была переполнена посетителями. В окружении колонн и цветущих растений в горшках. Место, что он, прежде, посещал только во снах. Теперь оно было реальным. Он находился здесь и мог наконец узреть все величие места, откуда пошел весь их род. Где возник великий Меха и где зародилось их «сознание». — А, ты пришел. Коннор перехватывает меч и резко оборачивается к источнику шума, наконец замечая перед собой королеву Аманду. По правилам двора, он был обязан опустить меч и склониться перед ней, но что-то не давало Машине покоя. Ему было определенно не по себе от присутствия этой женщины. Что-то пугало в ней. Вдруг он задумался. Ведь и правда. Все это время вся его связь с Мехой была прервана, его магическая подпитка иссякала, в то время, как это место — исток их силы, помимо Киберии, процветало. И сама Аманда не подавала никаких признаков исчезновения магии. Он настороженно выставил меч перед собой. — Опусти меч, Коннор. — Она выставила руку перед собой, а её лицо изменилось. — Я не наврежу тебе. — Нет. — Сказал — как отрезал. — Я должен был догадаться. Еще в моменте, когда моя магия стала иссякать, когда я был вынужден покинуть свою землю. — Вот как. — Женщина выглядела расслабленной и неожиданно испуг на ее лице сменился ухмылкой. — Вы и правда превосходите людей во всем. Не так ли, рыцарь? Ваши дедуктивные навыки непревзойдённые. Но есть одно «но». — Ее лицо пугающе серьезное. — Я все еще владею магией. Лёгким движением руки она выхватывает меч Коннора из его рук, отбрасывая его. Машина остался беззащитным, один на один с этой женщиной, принявшейся применять заклинания. Цветущие потоки покрывали пространство, ранили его и без того ослабшее тело, оставляя царапины и глубокие раны. Синяя кровь струями вытекала из тела, каплями падала на мраморный пол. Аманда была опытным магом. Будь то энергия или стихия, ей все было подвластно. И сейчас она легко могла уничтожить Коннора, подняв стену холода вокруг него. Но Уголёк. Оставшаяся частичка Ярчайшего Пламени все еще придавала ему сил, чтобы встать, чтобы найти в этой белой буре свой меч и воспользовавшись уязвимостью любого мага к ближним атакам, пронзить клинком некогда королеву этих мест. Она лишь успела вскрикнуть от неожиданности, когда магическое лезвие прошло сквозь белое платье, её кожу и плоть. Тело содрогнулось в судороге, падая на землю, кровь потоком разлилась вокруг. Её жизнь мгновенно угасала, а она ничего не успевала поделать, чтобы это предотвратить. Смирившись с поражением, Аманда прикрыла глаза и окончательно жизнь покинула её тело. Коннор вынул меч из трупа. Вытер кровь и быстрым шагом направился на самый верх замка. Теперь он чувствовал, что Ричард был неподалёку. Что он нуждался в нём. Машина бежал, спотыкаясь о ступеньки и надеясь, что еще не слишком поздно. Оказался наверху и расталкивая мусор и тела тех, кто увязался за его названным братом, бежал вперёд, чтобы наконец увидеть… Ричард сидел у одной из стен. Раненный, но не сломленный. С почти угасшим взглядом, опустошенный, без капли магии в своем механическом теле. Его броня развалилась, а черная одежда под ней выглядела жутко изодранной, будто псы погрызли. Он слабо приподнял голову, услышав ворвавшегося в помещение Коннора. Тот подскочил, обхватил его руками и принялся лечить подручными средствами, перевязывать раны и делать кучу, как казалось Ричарду, ненужного. — Оставь. — Слабо выдает он. — Тебе нужна помощь, иначе совсем отключишься. — Оставь, еще раз говорю. Лучше займись той, кто заварила всю эту кашу. — Я уже убил Аманду. — Коннор и не думает останавливаться, все еще пытаясь оказать хоть каплю помощи. — Наивный. — Ричард издает смешок, а после и вовсе принимается хрипло хохотать. — Она не была главной. Кашу заварила Гвенир. — Это ведь не так. — Машина замирает, не смея и двинуться от того, что он услышал. — Она же помогала мне. — Она всем лгала. — Ричард громко кашляет, сотрясаясь всем телом, дрожа. — Всем. Это она забрала Пламя, когда поняла, что ей надоел этот мирок. Она никакая не принцесса. Никакая не дочь Сильнейшей. Она — беглянка из другого мира! — Каждое его слово эхом отбивалось от стен и рушило весь мир в глазах Коннора. — Она убирала всех, один за другим. Неизвестно только, что сотворила она с Сильнейшей. — Почему ты так уверен в этом? — Потому что я гнался за ней с момента, как потухло Пламя. Она сказала, что наградит любого, кто выяснит правду исчезновения драгоценного для нас света. Но наградой стало то, что тех, кто оказывался достаточно силён, бросали в пылающий костёр, чтобы подпитать Пламя, что она поглотила, чтобы вернуть свою силу. Я сопротивлялся и вот, чем все кончилось. — Это неправда. — Раз так — спроси у нее. Лично. Иди, Коннор. Она там, внизу, скрывается под лживой личиной. Ждёт, когда ты явишься, чтобы «наградить» тебя, как и всех до тебя, как и всех, кто будет после. Она поглотит наш мир и пойдёт дальше. — Держи. — Коннор достает из магического подсумка последний Уголёк, протягивая его своему «брату». — Тебе он нужнее. — Нет. Тебе. Я не хочу, чтобы ты, последний владелец Созвездия, пал здесь. Нужен будет кто-то, кто вернёт своей магией Пламя и пробудит наконец рассвет. Настоящий, а не эту пародию. — Будь по-твоему. Ричард забрал Уголь и постепенно начиная восстанавливаться, провёл взглядом уходящего Коннора. Тот спускался в подземелье, под замком, надеясь выяснить правду, убедиться в том, что его названный брат просто лжет. Он все еще думал о том, что Гвенир верна их королевству, что она готова защищать эти земли. Оставалось лишь узнать правду. Подземная сеть пещер вывела его в очередной просторный зал. Тёмный, жуткий, где эхом раздавался звон цепей. Здесь было достаточно освещения, чтобы Коннор наконец узрел Сильнейших, исчезнувших без следа. Подвешенные тут, они питали собой гигантский мозг, едва функционирующий без Пламени и магии, а посреди всей этой развернувшейся картины стояла она, сверкая серебром своих волос. — Мэлори? — Она не обернулась и тогда Коннор, осмелев и схватившись за меч, решил попробовать проверить то, что сказал ему Ричард. — Гвенир! — А, догадался. — Маскировка спала и перед Машиной возникла она — одна из некогда Сильнейших, сверкающая своими золотыми волосами и жуткой улыбкой. Она была невозможно высокой, а сила её витала вокруг, пугая своей мощью. — Да, это я. Ты молодец. Избавил нас от похитительницы Пламени. Защитил наши земли. За такое положена награда. — Какая? — Он не стеснял себя в догадках, которыми забрасывал ухмыляющуюся богиню. — Поглотить меня? Сжечь в Пламени, чтобы подпитать его? — Может и так. Но разве не благородно, погибнуть ради того, чтобы свет Пламени вновь засиял над Инданией? — Он не засияет. Потому что поглотила его ты! И собирая силы наших мест, ты вновь хочешь открыть портал, прыгнув в другой мир. Да, я все о тебе знаю. Мне лишь нужно было убедиться в этом. — Жаль. — Гвенир наклоняет голову. — Ты мне даже нравился. Ты был бы отличным принцем новых земель. Но, как и Ричард, ты слишком дорожишь законом и порядком, что купленные власти вам навязали. Сильнейшим никогда не было до вас дела. Ни до машин, ни до тех, кто сделан из плоти. Но, жаль, ты ведь не послушаешь меня. — Потому что это ложь. Чтобы поработить эти земли. — И что ты сделаешь, Коннор? Ты не владеешь магией, ты лишился почти всех сил. Станешь сражаться со мной? Примешь ли свою смерть? Машина замер. А ведь и правда. Сил не осталось ни на что. Его броня скоро утратит свою мощь, да и меч нечем подпитывать. А она владеет Пламенем и наверняка с лёгкостью его сожжет, не оставив и следа. Коннор прикрыл глаза, раздумывая. Кидаться в бой, где его силы не равны, все равно, что в пропасть прыгать без страховки. «Я помогу тебе» «Мы все поможем» «Одолей её» Голоса стали раздаваться в его голове. Мысли переполняли его голову. Эти речи, эти ощущения. Сильнейшие наделяли его силой здесь, в подземельях, близ того, что когда-то их, Машин, породило. Связывались с ним через Меха и давали ему сил, чтобы он взял себя в руки. Он берёт. Крепко сжимает руками меч, распахивая глаза. В них поблёскивают Созвездия, былая сила Светил. Он глубоко вдыхает и принимает бой, вставая в стойку. Гвенир ухмыляется. Ей не нужно говорить слов, чтобы она поняла, что Коннор не отступит. Глупый. Одна Машина уже бросила ей вызов и потерпела крах. Он будет вторым, кто умрёт от её руки. Сияющий меч появился у нее в руке. Длинный, с резной ручкой и гравированным лезвием. Сильнейшее оружие, которым она владела. Бой начался. Коннор отражал её атаки, все время находился в защите, будто бы анализировал, искал слабые места Гвенир. Пытался понять её стиль боя. Их сражение становилось быстрее, динамичнее. Магия витала вокруг, от Пламени было душно. Мечи со звоном сталкивались, со свистом рассекали напряженный воздух. То ли сражение, то ли танец со смертельным исходом для одного из них. Коннор едва ощущал свое слабеющее тело. Только помощь Сильнейших все еще удерживала его в сознании, их сила продолжала вести его в бой. Гвенир была сильнейшей из тех, с кем он прежде сражался. Даже драконы и великаны не были такой проблемой как эта девушка. Её атаки наполнены какой-то невозможной силой, скоростью и энтузиазмом убить надоедливого путника. Она этого яро желала. Применяла магию, применяла весь свой арсенал. Лишь бы убить назойливую букашку. Коннор не сдавался. Он просто не смел подвести сейчас тех, кто возложил на него свои силы. Взяв клинок в обе руки, он активнее принялся наносить удары. Более не было смысла уворачиваться от ударов. Не было смысла уворачиваться от магии. Коннор принимал удары на себя, нанося в ответ не менее свирепые, ранящие порезы, рассекающие бледную кожу. Последний бой. Он не уверен, что переживет его, но выкладывается на полную, пробуждая остатки теплившейся в нём магии. Пусть даже ценой своей жизни, но он убьет её. Заклинание покрывает его клинок. Коннор не уворачивается, бежит и когда Гвенир потеряла бдительность, не ожидав такого его хода, подпрыгнул, рассекая шею негодяйки и лишая её головы. Гигантское тело бездыханно валится на землю. Пламя вырывается из него и рассеивается по всей их земле, вновь наполняя мир светом и магией. Кандалы падают, освобождая Сильнейших из их оков, сила вновь наполняет мозг Мехи. Коннор валится без сил на бетонный пол. Последняя магия, что была в нём, рассеялась и теперь его тело нечему было поддерживать. Гулко свалившись, он лежит, медленно моргая. Вокруг синим сиянием расцветают цветы. Киберийская лилия. Как он мечтал снова их увидеть. Как когда-то давно, когда его земли цвели и пахли в лучах Светил. Улыбнувшись яркому, исходящему от них теплу, глаза Машины сомкнулись и на этом его путь воина был завершен. Индания вновь цветёт. Взошедшее светило рассеяло тучи, подтопило льды и снега. Чудища растворились в лучах ярчайшего света, леса зацвели зеленью. Вновь наполненные живностью воды. Наполненные светом города. Цветущая зелень. И миллионы каменных статуй, так и не пробудившихся ото сна мёртвых. Маленькая шхуна рассекает океан, уплывая подальше от цветущих, сияющих земель. Оставшиеся в живых пытаются строить что-то на руинах старых городов, а тех немногих, кто устанавливал свои порядки, повесили, без суда. И лишь горстка синих цветов приятно сияет глубоко под землёй.