Форт Мэри-Элл

      В далёком прошлом, задолго до того, как великие умы человечества начали совершать технические прорывы, изобретая электричество, машины и технику, намного раньше, чем появилась возможность для любого человека пересечь океан в безопасности и даже выйти из дома без тревоги быть съеденным дикими животными — тоже существовали те, кто был предназначен друг-другу судьбой. Только судьба — та ещё злодейка, раз любит так безбожно шутить над смертными, подкидывая не просто своеобразные квесты, но и создавая настоящие трагедии для сердец. Не каждый способен выдержать испытания, но они для того и существуют, чтобы пережив их все, получить то, о чём мечтаешь.

***

       Яркий серп луны разрывал тонкую полоску черного небосвода, создавая иллюзию своеобразного светильника, который пробирался седым светом по черепицам небольших домов, закрадывался между камнями крепости, заглядывал в железные дула расставленных по периметру пушек. Форт дремал, забыв о дневных заботах и суете. Из окон кабинета местного губернатора тайком утекал свет настольной свечи. Пламя периодически вздрагивало от легкого дуновения морского ветра, врывающегося снаружи через приоткрытое окно. Казалось ничто не сможет нарушить эту ночную идиллию, пока по особняку эхом не проносится звон разбитого об каменный пол стекла.       — Дольно! — раздаётся следом громкий голос, переходящий в крик. Младший омега из семьи губернатора славился своим прекрасным воспитанием и характером, но только не в те моменты, когда был всерьез чем-то недоволен. Сокджину исполнилось двадцать и родители начали задумываться о его замужестве. Даже кандидатуру подобрали более чем достойную.       Лорд Ким Намджун. Статный, молодой глава французской торговой компании, что довольно часто посещала форт Мэри-Элл, внушительно влияя на экономическую стабильность этого места. Основным направлением молодого лорда всё же был Китай. Шелка и рис ценились во многих странах очень дорого, но знакомство с губернатором и его семьёй открыло для Намджуна хорошие возможности для торговли в Вест-Индии. Строя предположения на этих причинах, мать Сокджина часто налегала на сына, пытаясь направить того на «путь истинный». Только самому парню это жутко не нравилось. Доходило до скандалов, отказов от приема пищи и запертых на ключ дверей личной комнаты. В такие дни даже прислуга не могла проникнуть в покои молодого господина, чтобы банально разжечь в камине огонь и помочь с вечерним туалетом. Выглядел после такого добровольного затворничества Сокджин явно не очень, но бушующий огонь обиды уже было не потушить.       Губернатор тяжело вздыхает, поднимает над свечой резной гасильник и комната окунается во тьму. Если сейчас он не поторопится сгладить углы очередного скандала, то утром по форту вновь поползут слухи о непокорности молодого омеги, если тот не явится на ежегодное празднование дня основания.

***

      Пасмурное утро довольно быстро сменилось на жаркий полдень, позволяя яркому летнему солнцу занять почётное место на небосклоне. Центральная площадь Мэри-Элла пестрила разноцветными флагами, гирляндами из цветов, веселящимися людьми. Крики чаек и детей смешивались в один сплошной шум, периодически нарушаемый приливными волнами, разбивающимися об отвесные скалы. В самом центре мостовой, прямо поверх каменной брусчатки установили деревянную сцену, с которой в данный момент времени вещал губернатор. Он расхваливал достижения жителей, дарил самым достойным весомые подарки. Позади отца возвышался Сокджин. Парень он был довольно высокий, что привлекало к омеге зачастую не желаемое внимание. Ветер растрепал его каштановые волосы и подкидывал вверх кружевные элементы белой рубашки, выгодно выделявшейся на стройном теле. Когда очередь награждения дошла до лорда Ким Намджуна, Сокджин уловил приторную улыбку матери и закатил глаза.       «Вот бы сейчас разразился ливень… или на форт напали пираты.» — Пронеслось у омеги в голове ровно в тот момент, когда издали послышались выстрелы пушечных орудий.        — Боже, нет! — Словно в бреду прокричал омега, тут же проклиная свои глупые мысли. Испуганный взгляд метнулся в сторону обеспокоенной толпы. Люди переглядывались, а после начали разбегаться кто куда.        Гвардейцы губернатора, вооружившись, мгновенно среагировали на приказ и начали пробираться сквозь толпу в сторону, откуда доносились взрывы. Кто-то начал стучать в огромный колокол на центральной башне, оповещая об опасности. Люди собирали детей и спешили укрыться в наиболее безопасных местах. Лорд со своей свитой тоже не остался в стороне, прося губернатора забирать свою семью и убираться с площади. Сокджина охватила паника и омега, сам не понимая своих действий, сорвался на бег, покидая окутанную страхом площадь. Вниз по мостовой, налево, в узкий проулок, через небольшой забор. Всё это смазывалось одним сплошным пятном перед глазами, доходя до того, что парень перестал определять направление. В одном из домов неподалёку послышался звон битого стекла, заставляя мгновенно остановиться и прижаться к каменной стене. Сердце грохотало в голове, разгоняя по крови адреналин, как внезапно чья-то рука обхватила поперёк живота, резко затягивая вглубь небольшого сарая, а другая ладонь накрыла губы, не позволяя закричать.        - Тише, прошу, — приглушённый голос ворвался в сознание, заставляя Сокджина перестать сопротивляться. — Если тебя заметят, то скорее всего убьют, поэтому не кричи, хорошо? — Утвердительный кивок заставил отпустить чужое тело из сильной хватки. Несколько секунд омега медленно и тихо пытался отдышаться, прежде чем обернулся.        За спиной стоял молодой парень. Его огромные чёрные глаза словно выражали сожаление, а одежда выдавала с потрохами. Внушительнее всего смотрелся меч, прикрепленный к широкому поясу, а повязанная на голове бандана позволила Сокджину стать уверенным на все сто процентов, что перед ним — настоящий пират. Только страха почему-то совсем не было. Омега с интересом рассматривал человека перед собой, заставляя его заливаться краской от столь пристального внимания. За стеной послышались удаляющиеся шаги.        — Меня зовут Чонгук, — парень улыбнулся и протянул Сокджину ладонь.        — Не доводилось знакомиться с пиратами, — парировал омега, но ладонь всё же пожал, оставляя своё имя в секрете.        За стенами их временного убежища стало совсем тихо. Чонгук выглянул наружу, проверяя обстановку и поймав Сокджина за запястье, потянул прочь. Ещё одним сильным удивлением для омеги стало то, что парень, за которым он следовал по пятам, слишком хорошо разбирается в закоулках форта. Закоулок сменялся закоулком, навстречу не попадалось ни единой души, пока двое не вышли на дорогу, ведущую к поместью губернатора.        — Тебе стоит отправиться домой. — Чонгук улыбнулся, ловя новое удивление Сокджина. Но задавать вопросов омега не стал, только осторожно выпутал свое запястье из тёплой хватки и тут же застыл, как вкопанный от звука вырванного из ножен клинка. За спиной Чонгука стоял лорд Ким Намджун. Сталь в его руке прижималась остриём к коже на шее пирата.        — Вот вы и попались, мистер Чон Чонгук. Именем французского короля я приговариваю вас к смерти. Только не надейтесь помереть прямо сейчас. — Тяжелые кандалы захлопнулись на запястьях, а Сокджин уловил лёгкую улыбку, направленную в его сторону.

***

      Ночь выдалась неспокойной. Часть пиратской команды всё еще была на свободе, корабль реквизировали, поэтому гвардейская стража продолжала делать обходы, вылавливая остатки «крыс» в различных местах Мэри-Элла. Сокджин не сомкнул этой ночью глаз. Его всё ещё терзали мысли о том, насколько хорошо этот Чонгук знал форт, о том, каким участливым и хорошим он оказался, помогая омеге, а не пытаясь ему навредить. Образ не выходил из головы, а последняя встреченная взглядом улыбка, почему-то заставляя улыбаться от собственных воспоминаний.        Наутро, на той же центральной площади, где ещё сутки назад проходил праздник, установили виселицу. Теперь люди собирались не веселиться, а смотреть на расправу. Пиратство было противозаконным и каждый, кто являлся пиратом — приговаривался к смертной казни без права на апелляцию. В толпе зевак мелькнула каштановая макушка, которая тут же скрылась под увесистым капюшоном плаща. Главный судья зачитывал приговор за приговором, а толпа то ли сочувствовала, то ли тихо ликовала во время каждого открытия опорной затворки. На высокий помост вывели Чонгука. Парень уверенно смотрел на толпу, не выражая никаких негативных чувств, либо страха. Даже когда палач накинул на его шею веревку, на красивом лице не дрогнул ни один мускул. Только после слов судьи и опущенного рычага, в глазах отразился страх. Опора исчезла из-под ног, но вопреки ожиданиям веревка не натянулась, ломая шейные позвонки очередного преступника. Острая стрела, пущенная со стороны толпы, рассекла со свистом воздух и разорвала наконечником веревку. Сокджин, подбежавший мгновенно к упавшему Чонгуку схватил его за руку и метнулся взглядом по сторонам. Гвардейцы ещё не успели среагировать, но из-за большого количества людей по периметру выход был только один.        Под высоким обрывом за мостовой шумело волнами море, принимая в свои объятия двух отчаянных людей. Их тела с громким плеском ворвались в соленую, бурлящую водную пучину. Зеваки, наблюдавшие сверху, лишь ошарашенно следили за белёсыми барашками, понимая, что шанса выжить при таком прыжке — нет.        — Сокджин! Это был Сокджин! — Губернатор осел на землю, хватаясь одной рукой за свои рёбра со стороны сердца, а другой впиваясь в ладонь лорда.

***

       Над океаном опускалось солнце. Пустынный пляж, усеянный белым песком, поблёскивал в закатных лучах, обрамляя два тела молодых людей, которые всё еще громко и глубоко дышали, хватая губами воздух и периодически откашливались от соленой воды, попавшей в организм. Когда бешеный ритм сердец наконец-то пришёл в норму, Чонгук повернул голову в сторону Сокджина, недолго в тишине разглядывая его профиль.        — Зачем ты это сделал? — наконец нарушил тишину Чонгук.        Сокджин присел, обхватывая ладонями свои колени, и направил взгляд в сторону заходящего солнца.        — Потому что ты — мой истинный…