Мутная речка и маленький карп

      Твердая каменистая кладка под моими ногами придавала уверенности в каждом моем шаге. Казалось, эта дорожка выложена так, что люди из далекого будущего, может даже через дюжину поколений, будут смотреть на нее, как на исторический памятник, думая о том, что на подобного рода работу можно было ступать с полной уверенностью в завтрашнем дне. Но что для наших будущих детей, внуков и правнуков – искусность и величие предков, для нас же, людей современных – обыденный серый кирпич в земле.       Не так давно я лишился работы, может и не самой высокооплачиваемой, но все же той, что обеспечивала меня уютной кроватью, куском хлеба и бокалом вина. «Поделом», - думалось мне, ровно до тех пор, пока меня не лишили крова из-за неуплаты. То был небольшой одноэтажный дом на берегу реки, как прогнозировали эксперты, в одном из самых амбициозных районов города. Белоснежный забор, милая лужайка, просторная гостиная, полная разнообразной атрибутики современного быта и опрятная спальня. Все это то, что вызывало во мне чувство вины, за столь скоропостижную утрату, как никак я заселился туда всего каких-то пару месяцев назад.       Хоть я и не уточнял, но всякому дураку и без того было бы понятно, за что меня уволили. Человек я немногословный, тихий, может быть даже мрачный. Никому не было интересно насколько внимательно я относился к работе, они видели жуткого мужчину, сидящим за самым отдаленным столом в офисе. Честности ради, мне было все равно на подобные предрассудки, уж никак не хотелось мне делать хоть что-то, что могло бы исправить ситуацию. Работа в любом коллективе подразумевает социальную интеракцию с коллегами, ту самую, что у меня никак не выходила.       Неспешным шагом я добрался до мостовой, что проходила аккурат вдоль той злосчастной реки, что напоминала скорее требующий очистки сточный канал. Вода текла очень медленно, будто в ускоренной видеосъемке, отчего журчание было приглушенным, видимо, река боялась спугнуть прохожих. Моей целью был бывший дом, стоявший в самом конце улицы, около пустыря, на котором будущие землевладельцы, начнут застраивать район коммерческой недвижимостью.       На встречу мне шли «белые воротнички», в таких костюмах, что их вариаций не счесть, шли деловито, будто слегка запаздывали. Смотря на них мне становилось завистно, как же отвратительно было мне, тунеядцу, сливаться в этой толпе. Стоило отвести взгляд, как в глаза бросались мириады плывущих консервных банок, пакетов и прочего мусора. Совсем немного, но они напоминали мне косяки разноцветных рыб.       Наконец, добравшись, я упал на мягкую траву во дворе. Что-то явно смешалось в моей голове: грусть, тоска, разочарование, разного рода темные мысли. Как мне жить дальше? Теперь я бездомный, безработный мужчина среднего возраста, без семьи и каких-либо средств на существование. Из моих глаз медленно начали течь слезы. Я приподнял спину и сел, вытерев слезы рукавом.       Из воды, подобно мимолетному видению, выпрыгнул маленький карп.