Причина жить

      Тёмная ночь. Длинный и опасный путь в Шиганшину заставлял всех потрепать нервы. Жертв будет много — это было понятно всем. Волновался даже сам капитан Леви… Эрену было страшно, ибо на нём лежала большая ответственность: закрыть дыру в стене своей формой трансформации и затвердевания. Он боялся, что что-то пойдет не так. Конечно, прошло множество тренировок, но всё же… Это не проскользнуло мимо глаз командора Смита, и он обратился к рядом идущему капитану Леви: — Эй, Аккерман, у меня есть к тебе приказ. Видишь, Эрен очень напряжён и тратит немало сил на свои переживания. Это не очень хорошо. Можешь помочь ему расслабиться и немного унять нервы? Сделай что-нибудь для этого. — Как прикажете, командир Эрвин. Я что-нибудь придумаю, — Леви развернул лошадь чуть назад и направился к Эрену. В его глазах был виден явный ужас и страх перед ближайшим будущем. — Эрен? — Да, капитан Леви? — повернув голову, ответил парень. — Скажи, тебе страшно? Только честно отвечай. — Есть немного, — краснея, сказал он. Леви сделал долгую паузу, а потом поднял взгляд на парня и проговорил: — Идём. Разворачивай лошадь и пошли, — прозвучало серьёзным тоном. — Зачем?! Куда?! –Поговорить надо с тобой. Эй, вы! Мы с Эреном вас догоним, нам надо обсудить кое-что.       Подождав, пока остальные отойдут на приличное расстояние, Леви привязал коней и, схватив Йегера за запястье, заставил его пойти за собой вглубь леса. — Идём, идём, Эрен, — хитрым тоном повторял он, раздвигая высокую траву и оглядываясь, нет ли поблизости титанов. Остановившись, Леви начал разговор: — Йегер, у меня есть к тебе важный вопрос. Каков смысл твоей жизни? — Чтобы помогать своим товарищам и бороться с титанами. В этом. — Ты сейчас мне говоришь свои военные обязанности, а я имел в виду другое. В чём, по-твоему, смысл твоей жизни? — Отомстить за мать и убить всех титанов… — полным решимости голосом ответил Эрен. Леви приставил палец к губам, показывая быть чуть тише, и, подойдя к парню вплотную, произнёс: — Это снова не то, что я хочу услышать. Ты назвал жизненную цель, которую хочешь добиться, но что ты будешь делать, когда исполнишь её, хотя это маловероятно? — Я не знаю… Получается, в ней просто нет смысла… — Интересно… Тогда назови мне три самых важных причины жить и сражаться. — Первая, наверное, — это жить ради дорогих тебе людей, а также сражаться за их благополучие. — Хм, неплохо. Я хочу услышать, что ты скажешь дальше. — Вторая — это исполнить любой ценой поставленные в жизни цели. Я прав, капитан? — Допустим, а какая самая главная причина? Ради чего стоит жить и сражаться? — Я не знаю, — честно ответил Йегер. Повисла долгая пауза, после которой Леви спросил, переварив информацию. — Эрен, ты боишься своей смерти? — мужчина пристально смотрел в его глаза, пытаясь разглядеть в них истину. — Честно говоря, немного… — замялся юноша. — Посчитаете меня трусом?.. — Её бояться естественно. Меня удивило другое. Ты говоришь, что нет смысла в твоей жизни, но если бы это было так, то ты бы не боялся умереть. Тебе бы было всё равно. Есть в твоей жизни смысл, и по мне — он общий у всех людей. — И какой же, капитан?! — Удовольствие… Именно оно является всегда движением и стимулом наших подвигов. Долго объяснять это на словах, я лучше покажу тебе…       Леви схватил парня за ремень брюк и толкнул его к толстому стволу старого дуба. Он опустился на колени, приподняв форменную коричневую юбку, которая надевалась поверх штанов. — Плащ расстегни, — потребовал Ривай, — мне будет неудобно.       Эрен не спрашивал зачем, он просто подчинился: расстегнул накидку и скинул капюшон. Его также учили не задавать лишних вопросов. Леви возился с ремнём, иногда бросая взгляд на шокированого мальчишку. Расправившись с пряжкой, капитан потянулся к молнии ширинки, после чего послышался характерный звук застёжки. Он припустил немного их вниз, вынимая из белья на свободу ещё нестоячий член. Несильный порыв ветра коснулся нежной кожи и слегка подразнил розовенькую головку, а уже через мгновение так сделал уже язык мужчины.       Язык самого Леви Аккермана, мать вашу!.. Доходит, Эрен?! Видимо, ещё не очень…       Эрен любил тихие ночи и тишину в общем, ибо она создавала иллюзию незримого спокойствия, идиллии, а также успокаивала разум. Вот и сейчас было очень тихо, поэтому можно было услышать биение собственного сердца, его сильный, сбитый от происходящего ритм. Ривай посасывал головку, желая, чтобы член затвердел как можно быстрее, но торопиться им было некуда. Все держат путь по одной общей тропе, так что их было невозможно потерять (если, конечно, титаны не помешают). Мальчишка инстинктивно вплёл кисти рук в волосы Капрала, будто намекая принять более роскошные шаги.       Ему казалось, что рот Леви создан только для него. Сколько бы в нём не было чужих, а он единственный, стоящий капитана человек. Никто другой не достоин, Эрен думает так и никак иначе. Парень готов был бросить весь мир к ногам Аккермана за такое. Хотя, не он один…       Леви двигался медленно, словно играясь, хотя просто скрывал свою порочность. Он умел это делать быстро, резко, со всеми оттенками красок, но… Сейчас так не нужно, мальчик ещё слишком пушистый для такого. По его пылающему краской лицу видно сразу, что он, блять, даже ещё не целовался.       Физиономия Эрена… Я просто молчу о её выражении и ярком бордовом цвете. Даже при критической температуре тела такого жара может и не быть. Член возбудился почти моментально, стоило старшему взять всего чуть дальше головки. Длинные набухшие вены покрывали всю поверхность ствола, доказывая в подробностях предыдущее. Аккерман захватывал в рот всё глубже, с «ностальгией» вспоминая о своей… довольно распутной молодости.       Молодость Леви… Тема примечательная и очень интересная. Провести её пришлось в нелучших условиях, поэтому принципы Аккерман перенял «самые лучшие». Сейчас он, небось, шепчет про себя:       «Ох, Эрен, знал бы ты, скольким мудакам я пересосал за свою жизнь в этих грязных трущобах…»       Да, действительно, в одно время, — ещё до вступления в Разведкорпус, — юному Леви приходилось прибегать к таким мерзостям, впуская в свой рот пахнущие мочой сморщенные члены за ничтожную плату. Ему уже не казалась это противным со второго раза, ибо желудок сводило от голода, а удачную кражу совершить не удавалось. Это случалось не так часто, но хватало, чтобы остаться чернильным пятном в памяти чистоплотного Ривая. Первый раз у Леви был в восемнадцать лет, хотя рот был осквернён ещё с пятнадцати. Его партнёр был на два года старше, и, честно говоря, это был один из самых лучших разов Аккермана снизу с парнем.        Они были слегка пьяны и возлегли в небольшой тесной кладовке. Имя того человека капитан уже не помнит, ибо времени прошло очень много. Знает лишь, что он погиб на вылазке через три дня. Его съели титаны. С этих пор Леви частенько давал и брал в рот своим красивым сверстникам, получая от этого неподдельное удовольствие. Они были довольно нежны с ним от неопытности, за что их можно только отблагодарить. Сейчас уже они все пошли на корм либо червям, либо титанам. Прошло уже много лет, и сейчас Аккерману уже непозволительно позволить себе подобный разврат, но… Иногда хочется и нужно согрешить. Ради абсолютного успеха миссии.       Признаться честно, Леви очень понравилось отсасывать Йегеру, ибо ещё никто так не стеснялся подобного, как он. А как нежно и чувственно он стонал… Песня без ненавистных Аккерману ноток глубокой пошлятины, а словно приглушённые восхваления действий мужчины. В данный момент… стоны разочарования…       «Тебе мало, дитя моё, — шептал про себя Аккерман, — не переживай, я могу и быстрее».       Леви мог увеличить темп на бешеную скорость, но это было даже травмоопасно, ибо зубами можно было случайно задеть ствол или чего хуже — прикусить. Так было и не нужно: стоило Риваю только чуть увеличить темп, как стоны Эрена стали жарче и глубже, предвещая скорый яркий финал. Мальчишка дышал уже не носом, а ртом, иногда выстанывая имя Аккермана, за что мужчина быстро-быстро лизал щелку на верхушке головки, всё сильнее приближая бурный протяжный оргазм. И вот, капитан отстранился всего лишь на секунду и прошептал: — И вот он — твой смысл жизни, Эрен Йегер… А сейчас… Постарайся не привлечь титанов и готовься стонать на всю. Твоя феерия будет в считанные секунды.       Леви поднял взгляд на мальчишку, а затем резко взял до основания, совершив несколько резких медленных движений, доводя младшего до своего, уж точно самого сладкого и длительного пика. Сперма мощно брызнула Аккерману по гортани, попав немного на губы и подбородок. Эрен прерывисто дышал после такого, растекаясь блаженной лужицей по стволу дерева и разнеженно прикрыв глаза.       Леви облизывал губы, всё ещё чувствуя вкус младшего на них. Он не станет их чем-либо вытирать, даже если будет видно следы его ночной шалости. Капитан выполнил приказ и вернул «надежде человечества» смысл жизни, а это главное. Теперь можно дальше продолжить путь, но перед этим нужно сделать ещё кое-что очень важное. Леви поднялся с колен, наблюдая, как парень застёгивал свои штаны, ещё пребывая в недоумении от произошедшего. — Можно я поцелую тебя, дитя моё? — спросил Аккерман, хотя ему было плевать на ответ собеседника. Эрен ответил: — Да, — тихое, но уверенное «да».       Липкие, пропитанные соками его оргазма губы коснулись губ мальчишки. Теперь на них все. Все, кого ублажал когда-либо Леви, включая его самого, остались на нетронутых до этого никем устах. Всё это выглядело так совершенно… Вечность спрятана в близости, ибо кажется, что она уже прошла, и к тому же никогда не хочется это прекращать. Секунды мелькали одна за другой, пока два счастливых существа наслаждались в тишине друг другом. Никто не посмел бы им помешать, даже сама Имир Фриц из мира мёртвых, казалось, остановила для них время. — Думаю, нам пора, Эрен… — произнес Леви, отстраняясь от него. — Надеюсь, что я донёс истину до тебя? — Да. Мы сражаемся и боремся за жизнь ради её удовольствий, ведь… если умру, то больше не смогу ощутить это… И не позволю познать другим. Капитан? — Что такое, Эрен? — обернувшись, спросил мужчина. — Давайте побудем ещё… Пожалуйста, — потребовал парнишка, взяв Леви за руку и нежно гладя по ней пальцами. — Ты умеешь убеждать меня, несносный мальчишка, — заведённо произнес старший и прижал наклонившего голову Йегера к своей груди под плащ, медленно гладя по голове. Так они стояли ещё минут пять, а потом Аккерман поцеловал его в макушку и произнёс: — Ненавижу, когда умирают молодые… Попробуй мне только сдохни, Эрен Йегер! Ты обязан выжить и справиться. И ещё… Если вернёмся оба, то я дам тебе той же ночью. Даю своё слово рода Аккерман. — В каком смысле? — переспросил парень, хотя прекрасно понял, о чём говорилось. — В том, в котором мечтают многие. Кстати, как там у вас, новобранцев, говорилось… если случалось что-то невероятное или кто-то нагло вешал лапшу на уши, то отвечали: «Ага, ещё скажи, что капитан Леви тебе отсосал. Брехун чёртов», — Аккерман невольно слегка улыбнулся вспомнившейся шутке, а затем произнёс: — Это у вас и правда считалось невозможным? –Уж поверь, Эрен, бывали счастливчики, только рот у них на замке, а ключ потерян, если они ещё живы, конечно. — Вы правда делали это новобранцам?! — не веря, переспросил Йегер. — Было раза три. Тогда мне пришлось, ибо они грозили выдать Смиту или правительству мои грешки за душою, не знаю, как они их раскопали. Мне было легче всего отделаться от проблемы таким способом, взяв с них слово о молчании. Господи, чего это я… Получается, что я выдал тебе слишком много. Совсем себя не узнаю. — Ничего… Вы мне такой нравитесь: полностью искренний, открытый. Ваше сердце… Оно стучит так медленно и глубоко… — Потому что мне сейчас хорошо. Скажи, ты тоже об этом втихомолку мечтал, Эрен? — Да… — краснея, ответил паренёк. — Засранец, — подстебнул его мужчина и слегка ущипнул в шею. — Эрен, дай-ка мне свою руку.       Юноша поднял голову и протянул свою ладонь Аккерману. Он положил её себе на правое бедро, проводя выше, прямиком под коричневую ткань. — Так никто не делал больше пятнадцати лет. Честно говоря, я скучаю по пассивной роли… Считаю, что не по возрасту мне она уже. Заслужишь — позволю. — Вот увидите, я справлюсь, — ответил Эрен и отдал капитану честь. — Восхищаюсь твоим мужеством, ибо так и должно быть. Пойдём. Пора догнать остальных.       Леви и Эрен сели на лошадей и помчались галопом по тропе. Сердце младшего пело, и он точно мог сказать: этот день он точно переживёт, ибо в груди (и не только там) кипит такая нерушимая причина выполнить миссию. Ради такого действительно стоит жить…