Будь моей горничной

      Как он вообще до этого докатился?       Хонджун смотрел на себя в зеркало, и ему казалось, что это какой-то нелепый и абсурдный сон, и такое может привидеться разве что в пьяном бреду. В своём отражении он был одет в чёрное платье с белой кружевной отделкой и маленькими чёрными пуговицами, белый фартук, плотно облегающий его талию и завязанный бантом на спине, на голове у него изящно красовалась белая кружевная повязка, а стройные ноги были затянуты в чёрные чулки.       Он, Ким Хонджун, был одет в костюм горничной.       Какого чёрта?!       Он продолжал озадаченно пялиться на своё отражение. Будь его волосы чуть длиннее, он бы точно выглядел как девушка. Как, будучи в здравом уме и твёрдой памяти, можно оказаться в такой ситуации, неизвестно было даже богу. Хотя нет. Один человек всё же знал, как это случилось...       Пак Сонхва.       Каким-то чудесным образом Сонхва удалось убедить, а может даже заставить своего бойфренда облачиться в наряд горничной, аргументируя это тем, что он просто создан для Хонджуна. С этим аргументом Хонджун бы сильно поспорил, но отказывать Сонхва было бы преступлением, а грех на душу брать не хотелось.       Пока Хонджун обдумывал различные способы мести, в комнату вошёл Сонхва. Он смотрел на младшего вальяжным, чуть небрежным взглядом, а затем на его лице появилась ухмылка, отчего все мысли Хонджуна куда-то улетучились, а сам он покраснел от смущения.       — Тебе идёт, — усмехнулся Сонхва.       — Я...э...я... — растерянно бормотал Хонджун, чувствуя, как краснеет ещё сильнее.       Удовлетворённый таким ответом (или его отсутствием), Сонхва подошёл к нему и лениво протянул:       — Ну, если тебе нечего сказать, может, поиграем?       — Поиграем?       — Ты же моя горничная. А горничная должна прислуживать своему хозяину, — лукаво ухмыльнулся Сонхва. — Ну, что скажешь, Джун?       Последнюю фразу он буквально промурлыкал на ухо Хонджуну, обдав горячей волной с ног до головы.       И Хонджун не мог отказаться.       Первая половина дня прошла на удивление сносно (настолько сносно, насколько позволял костюм горничной). Хонджун просто ждал указаний от Сонхва и помогал ему в каждой мелочи, и всё было спокойно, мирно и даже как-то слишком обыденно.       А затем наступил вечер.       Когда они вошли в спальню, Хонджун как раз собрался снять проклятый костюм горничной, который он успел возненавидеть всеми фибрами души, но у Сонхва были совсем другие планы на этот счёт:       — Погоди, Джун. Игра ещё не закончилась. Тебе придётся прислуживать мне и ночью.       — Хва, ты серьёзно?       — Для тебя я сегодня не Хва, а господин.       Хонджуну показалось, что земля ушла из-под ног, а сердце пропустило удар. В голове у него творился такой беспорядок, словно все мысли спутались в жёсткий колючий клубок. Конечно, он знал, что Сонхва имел в виду, но даже помышлять об этом было неловко, не то что воплощать в жизнь. Это было пугающе и возбуждающе одновременно, хотя второе, пожалуй, было всё-таки чуть сильнее...       Хонджун был уже твёрдый.       Когда Сонхва приблизился к нему всё с той же ухмылкой, он попытался немного отстраниться в надежде, что старший не заметит, как мучительно ему стало от одной лишь мысли о том, что может произойти дальше.       — Ну, что, Джун, начнём? — игриво прошептал Сонхва ему на ухо, и на лице Хонджуна промелькнула тень страха, когда он увидел, что было у него в руке. Цепочка шариков разного размера, выстроившихся в линию и дразняще покачивающихся вперёд-назад.       — Что? Нет! — Хонджун даже слегка взвизгнул, при этом не сводя глаз с игрушки.       — Что значит "нет"?! — строго произнёс Сонхва. — Ты моя горничная, а значит делай так, как я говорю.       В следующее мгновение шарики уже были у Хонджуна в руке, и Сонхва медленно провёл кончиками пальцев по его спине.       — А теперь вставь их для меня.       Хонджун не знал, что и думать: то ли сгорать от смущения, созерцая странный предмет, то ли растворяться от удовольствия, слушая тихий вкрадчивый голос Сонхва, ласкавший ухо. Всё, что он мог сделать, это подчиниться, поднеся пальцы к своим губам, слегка посасывая их, вспенивая слюной.       — Ложись на спину, — сказал Сонхва, пристально глядя на него. — И даже не вздумай прикрываться. Я хочу видеть всё.       Его голос напоминал тихий рык, и Хонджуну ничего не оставалось, как послушаться. Он подошёл к кровати и лёг так, как велел старший. Прохладные простыни контрастировали с его пылающим телом, колени были разведены в стороны, а вишенкой на торте был костюм проклятой горничной.       Покраснев от чужого взгляда, Хонджун осторожно сдвинул свои трусики, с которыми шёл костюм горничной, а потому они были с кружевным поясом чёрно-белого цвета, и ввёл один палец, затем два, растягивая себя, но ещё не спеша использовать игрушку.       Когда он почувствовал, что готов, он медленно вставил её в себя, чувствуя, как шарики разного размера массируют внутреннюю часть стенок и толкаются так, что всё вокруг казалось каким-то фантастическим сном.       Хонджун видел, как Сонхва созерцает открывшееся перед ним зрелище жадным, похотливым взглядом, и у него по спине бежали мурашки, а в желудке собирался ком предвкушения.       — Двигай.       Простая команда заставила Хонджуна затаить дыхание, и он молча подчинился, медленно и робко взяв игрушку и частично вытащив её из себя, а затем засунув обратно.       Он чувствовал, как внутри всё сжимается и будоражится от продолжающихся толчков.       Сначала он издал слабый скулящий стон, медленно двигая игрушку, но вскоре его голос стал походить на крик, когда он ускорился.       Он почувствовал, как близок к пику, когда его захлестнула горячая волна удовольствия, и кончил, выкрикивая имя Сонхва.       — Тебе понравилось, Джун? — хриплый голос Сонхва, шепчущий на ухо, окатил его спину ещё одной приятной волной.       Сонхва собрал немного пролитой спермы и поднёс её к губам Хонджуна. Тот безмолвно взял чужую руку в рот и принялся обсасывать, при этом глядя старшему в глаза, пока тот, затаив дыхание, смотрел на его блестящие губы и язык, жадно скользящий по его пальцам.       Когда Хонджун выпустил изо рта влажные пальцы Сонхва, тот принялся дразняще водить ими между его ног. Но младшему этого было мало. Его тело требовало большего...       Вида Хонджуна, всё ещё одетого в костюм горничной, покорно трущегося о его пальцы, было достаточно, чтобы потерять рассудок.       Вскоре Сонхва заменил пальцы на нечто большое, твёрдое, что было гораздо лучше, нежели то, что было прежде...       Разум Хонджуна опустел, когда он получил то, чего так жаждал...       Член своего господина.       Сонхва, не теряя времени, сразу же перешёл к быстрым толчкам, заставляя Хонджуна кричать и содрогаться от неописуемого блаженства.       Он не знал, что ещё может дать ему Сонхва. Сонхва и так дал ему достаточно. Он подарил ему счастье. Подарил ему надежду. Дал ему свет. Он любил Хонджуна. И Хонджун любил его в ответ. Так сильно, как только было возможно.       — Сонхва, пожалуйста...Позволь мне кончить! — последнее слово он почти прокричал, когда густая белёсая жидкость брызнула из его члена.       Когда он кончил, он всё ещё чувствовал Сонхва внутри, двигающегося вдоль его сжимающихся стенок, заставляя ещё больше грязных стонов срываться с губ. Вскоре он почувствовал, как старший вошёл в него глубже, выпуская свою обжигающе горячую сперму.       Когда они оба пытались отдышаться, Сонхва повернулся к Хонджуну, и на его губах промелькнула ухмылка:       — Почему ты назвал меня Сонхва? Ты же должен обращаться к своему господину, как подобает. Может, нам ещё один раунд провести, чтобы ты усвоил урок хороших манер, м?       Сонхва тихо засмеялся, а Хонджун подумал, что его наряд горничной не так уж и плох...