Будь моим смыслом

Я пришёл с ванной комнаты и максимально тихо подошёл к кухонному столу, неловко обхватив холодную спинку стула, отодвигая его и садясь. «Как всегда, от меня лишь заботы да неприятности» — я кусал свои губы, несильно сжимая штаны на коленях, а взгляд был опущен вниз, не выражая ничего. Широкая теплая ладонь накрыла мой подбородок, легонько приподнимая его вверх, вынуждая поднять взгляд, чтобы столкнуться с черными бусинками глаз напротив. — Ну, всё нормально, — со стороны парня послышался тихий смешок. — Но ты уедешь отсюда не позавтракав только через мой труп, — его басистый голос вдруг стал строгим, и он медленно убрал руку от моего лица. Мои брови поползли к переносице, а на лице отобразилась гримаса неопределённости и сожаления. Хёнджин сразу же считал это и беззлобно вздохнул. — Тут безопасно. У меня нет никаких задних мыслей, хорошо? — он мягко улыбнулся и невесомо взъерошил мне волосы. Я сдержанно кивнул и прочистил горло. Чужие прикосновения не обжигали, не причиняли терпкой боли. Я практически не касаясь погладил свой подбородок, на котором ещё недавно была его рука, задумываясь. «Это не ранит меня» — я вздернул брови. «Прикосновения других людей… могут не причинять боль?..» Я вдруг посмотрел на него, задрав голову. Этот взгляд был детским, исполным искренности, даже наивности. — Спасибо тебе, ты не должен был… — эта фраза так и осталась незаконченной, горько оседая на кончике языка. — Эм… в общем, я не знаю, что бы случилось, если бы я остался вчера один. Спасибо. За всё. Я не хочу быть обузой для тебя, — я виновато посмотрел в угольные глаза напротив и встал со стула, что со противным лязгом проехался по полу от этого резкого движения. — Я, наверно, пойду… спасибо за заботу, Хван Хёнджин. «Полно от меня уже проблем» — я на секунду зажмурил глаза, меж бровей появилась напряженная складочка и лицо исказилось в гримасе сожаления, словно мои же действия, и, что самое главное — собственные мысли приносили мне невыносимую, сравнимую с физической боль, острыми пиками впиваясь в ребра, тщательно, со скрипом целясь мне заточенными колкими наконечниками стрел прямо в израненное сердце. Я быстрым шагом направился к двери, как вдруг почувствовал чужую сухую ладонь на своей. Хёнджин мягко дотронулся до моего плеча и несильно, аккуратно развернул меня в противоположную от коридора сторону. — Эй, пожалуйста, хотя бы поешь, — ломко прозрипел он. В глазах читалось беспокойство, а сказанная фраза звучала скорее как вопрос. Отчаянный вопрос. Я поднял взгляд, исподлобья смотря на парня снизу-вверх, ибо блондин всё ещё был намного выше и крупнее, чем я. Глаза мои искрились сожалением. Мы замерли так на несколько секунд в полной тишине. Казалось, даже машины на улицах остановились в этот момент, часы — замедлились. Между нами до небес возвышалась практически ощутимая стена из миллиона несказанных слов, груза прошлого, умолчанных чувств, неопределённости и горькой, холодной скорби. Её всегда подают холодной. — Извини. Мне нужно идти, — я первым осмелился прервать этот миг и осторожно высвободил руку, в последний раз смотря в подобные самой ночи глаза напротив и наконец разворачиваясь в сторону выхода из белоснежной студии. Хван так и остался стоять на месте, замерев, словно осыпающаяся статуя. Словно ещё одно малейшее движение, и трещины на нём разрастутся, заставляя его расколоться на миллион частиц, стираясь в пыль. Навеки превращаясь в ничто. Слова обречённо, еле слышно вырвались из его уст, несмотря на разрастающееся склизкое чувство внутри. — Я вызову тебе такси. Я уже накинул куртку и обувь и замер в пороге двери. Частичка меня безумно хотела никогда не уходить из этой светлой студии. Никогда не переставать чувствовать запах свежести и осадок вишнёвых сигарет, невесомо витающих в воздухе. Частичка меня хотела прямо сейчас броситься к этому улыбчивому парню, что буквально спас меня, чтобы стиснуть его в объятиях до боли в рёбрах и никогда, никогда больше не отпускать. Я сглотнул вставший поперек горла и не позволяющий дышать клубок чувств, с силой сжимая челюсти. Больно. — …Не стоит. Всего через долю секунды послышался звук закрывания двери и постепенно удаляющиеся шаги в подъезде. А после, это оставило после себя лишь ледяную тишину и холодный, маслянистый ком внутри, что постепенно подбирался к самому горлу. Светловолосый фотограф молча смотрел на закрытую дверь, непроизвольно сжав губы в тонкую линию. В глазах его отражалось слишком много всего, удушающе взрываясь разноцветными фантомами внутри грудной клетки. «Я сделал… сделал что-то не так?..» В квартире всё ещё витал запах оладьев.

***

Я чуть ли не вылетел с тяжелой подъездной двери, что с противным железным скрипом начала медленно за мной закрываться, отчаянно глотая воздух. Спешно осмотревшись на незнакомой местности. тревожность внутри меня уничтожающим вихрем разрослась пуще прежнего. Я выдохнул. «Я не имею ни малейшего понятия где я» Тяжело вздохнув, я задрал голову вверх и мой взгляд сразу же зацепился за белоснежные занавески, вылетающие из окна на заветном тринадцатом этаже и развиваясь на утреннем прохладном ветру. Тихо. Слышен лишь шепот деревьев, обдуваемых ветром, негромкое лепетание птиц и пыльные звуки дороги где-то на грани слышимости. Я покрепче укутался в толстовку, неуклюже шаря по карманам штанов, чтобы наконец вытащить оттуда мобильник. Спустя пару минут я узнал где я нахожусь и решил, что если навигатор не лжет мне, то я даже смогу пройтись до дома пешком, чтобы быть там уже через полчаса. «Проветрить мозги мне точно не помешает…» В живот резко кольнул укол страха. А что, если он всё ещё следит за мной? Что, если он только и ждет, пока я останусь один? Что, если он прямо сейчас смотрит на меня откуда-то? Я в панике сглотнул, нервно осматриваясь по сторонам. Не заметив ничего, и что главное, никого подозрительного, с души упал груз большого камня, но свойственное ощущение небезопасности поселилось слишком глубоко внутри меня. Я знал, что если ты не видишь кого-то, то это не значит, что этот кто-то не видит тебя. Я усмехнулся. Убегать от своих проблем снова и снова. Тревожиться из-за того, что не в твоей власти. Позволить прошлому захлопнуть свою черную, испепеляющую внутренности и сознание пасть с собой внутри. Это так на меня похоже. — Да черта с два, — я шустро посмотрел на наручные часы и выдвинулся в нужную мне сторону быстрым шагом. Я размеренно шёл по зеленому полупустому парку, вдыхая прохладный утренний ветер, какой обычно бывает в подобные этому июльские дни. Травянистые деревья тихо шептались на ветру, провожая меня вслед. Мысли мои метались в черепной коробке, стукаясь об стенки, чтобы снова закрутиться с черную воронку внутри. Сквозь вихрь сознания я услышал мяуканье. Этот звук почему-то так напугал меня, что я вздрогнул. Подняв голову вниз, я обнаружил черного котёнка, что смотрел на меня своими изумрудными круглыми глазами. Он наклонил голову вбок, тихо промурлыкнув. Я мягко улыбнулся, медленно садясь на корточки рядом с крошечным животным. Кот остался сидеть неподвижно, замерев, словно статуя. Я осторожно протянул руку к нему, и он понюхал подушечки пальцев. – Ну, что ты? – я заправил прядь белоснежных волос за ухо, испощеренное многочленами проколами. – Проголодался? Черный клубок ласково обтерся об мою раскрытую ладонь, так, что я ощутил мягкость бархатной шерсти. Я засмеялся. – Где же твоя мама, чудо? – оглянувшись по сторонам и встав, чтобы получше осмотреться я никого не заметил. Пара старичков неспешно прогуливались вдалеке, придерживая друг-друга за локти. На бортике скамейки сидела птица, играясь с другими и щебеча. Больше никого. Вздохнув, я вновь устремил взор на котенка. Он выглядел ласковым, даже ухоженным для уличного животного. Но до чего он был исхудавшим и… ненужным. Совсем никому не нужным. Я присел и раскрыл руки, и котенок сразу же запрыгнул мне на коленки. – Ну что, – я ласково улыбнулся еле слышно проговорив: – Идём домой?

***

Придя в дом, я устало вдохнул воздух, в котором кружили невесомые частицы пыли. Тихо закрыв дверь со свойственным щелчком, я прикрыл глаза, осторожно опуская своего нового друга на деревянные ставни пола. Насыпав ему еду, я с улыбкой наблюдал, как он с горящими глазами с удовольствием уплетал кушанье, словно никогда в жизни прежде он не ел теплую, полноценную пищу. Впрочем, наверно, так всё и было. Гарфилд с любопытством рассматривал нового соседа, сидя рядом со мной на мягком диване, усыпанном подушками в гостиной. Я устало прикрыл веки, выставляя все тревожные мысли за дверь своего мозга, хлопнув дверью, как бы показывая эти «Нет, не сегодня». Бывший, Хёнджин, прошлое и будущее нависали надо мной тяжелой тучей, грозя раздавить, морями хлынув на меня, но я предпочитал просто не смотреть вверх. Я благополучно добрался домой, проветрил голову и даже нашел нового друга. Иногда нам нужно быть благодарными за любые мелочи, любые всплески ярких красок в бешеной карусели нашей жизни. Позволив себе не о чем не думать, я заснул под тихое мурчание своих питомцев на пропитанных любовью плюшевых подушках.