Здравствуйте, я представляю компанию Орифлейм!

1. Если бы Антона попросили описать Арсения пятью словами, он бы назвал его ловким (как он чисто с «женской» способностью может держать в руке разнообразные предметы одновременно), сильным (как они тягали по лестнице на четвертый этаж общежития коробки с вещами), чувствительным (как он живо реагирует на, казалось бы, самые незаметные и обычные предметы), красивым (по антоновской бисексуальной шкале) и очень-очень скрытным. Это Шастун понял еще в первый год обучения, когда они пока что не были соседями в общежитии, а просто учились на одном факультете. Арсений уже на втором курсе, в то время как Антон только поступил в университет и смотрел на мир с широко распахнутыми глазами. После, спустя год, когда они стали соседями в общежитии, где им повезло попасть в двухместную комнату, с одним душем на восемь человек, Шастун в скрытности Попова только убедился. Особенно сейчас, когда он, замерев на пороге комнаты, пялится на Арсения, выпучив глаза и удивленно приоткрыв рот. Попов смотрит на него в ответ больше испуганно и случайно роняет из рук карандаш для бровей, который откатывается от него сантиметров на двадцать. Антон, конечно, чувствует, что немая пауза затягивается, но ничего поделать с собой не может. Он не стесняясь разглядывает светло-голубые тени, подведенные глаза, накладные ресницы, розовые румяна и накрашенные темно-вишневой помадой губы. Парни одновременно громко сглатывают, и Шастун, отмирая, делает шаг назад, но его резко останавливает Попов, чуть ли не выкрикивая: — Шастун, блять! А ну три шага вперед и закрыл дверь. Антон, все еще находясь в шоковом состоянии, как собачка, послушно следующая за голосом хозяина, заходит в комнату, захлопывая за собой единственный стратегический путь к отступлению. — Давай сделаем вид, что я ничего не видел, и, вообще, я просто еж, орущий на землю еж, — тараторит Шастун, мысленно прикидывая в голове, насколько ему надо будет обкуриться, чтобы ЭТО забыть. Арсений вопросительно изгибает подведенную бровь, что у Антона чуть не случается инсульт жопы от этого зрелища. — Ты не видел? Ну, тип, картинка, еж стоит и орет на землю, а ниже коммент «настроение: орущий еж». Бля, в нашей ситуации, конечно, не так смешно, но может я сейчас выйду, а потом зайду нормально? — Шастун, — предостерегающе начинает Арсений. — А вообще, ну, разве не надо о таких вещах предупреждать заранее? Хотя постой, да, это я еблан, вернувшийся в общагу на полтора часа раньше, чем обещал. — Шастун взмахивает руками в воздух, чуть не сбивая поповскую кепку и нервно ловит ее почти у самого пола. — Шастун, — Попов приподнимается с места и делает обманчиво мягкий шаг в его сторону. — Ладно, признаю, мой косяк. Может ты здесь трахаешься, а тут он я – звезда Кремля. Ну, ты ж понял, что косяк не тот косяк, который косяк и совсем другой косяк, чем тот косяк, который я имел ввиду, когда упоминал косяк, — Антон пятится назад и упирается лопатками в дверь, неотрывно наблюдая за тем, как Арсений подходит к нему все ближе и ближе. «Как удав на кролика», — неожиданно думает Шастун и коротко хохочет вслух, кажется, только убеждая Попова в своей ненормальности. Хотя, кто бы говорил. — Шастун, — опасливо тянет Арсений, впечатывая его сильнее в дверь. Антон, опустив голову вниз, неотрывно смотрит в голубые глаза и делает глубокий вдох, чувствуя, как ладонь Арсения сжимается на его шее. — Если ты кому-нибудь… — Выглядишь охуенно, — как на духу выпаливает Шастун, ни капли не жалея о своих словах. А о чем жалеть, если это чистая правда? Накрашенный Попов – это какая-то блядская хуета, которая сведет Антона с ума. Арсений недоверчиво смотрит ему в глаза и, не увидев ни намека стеба, озадаченно отвечает: — Спасибо, — но тут же берет себя в руки, продолжая то, что он хотел сказать ранее. — Если ты кому-нибудь расскажешь, то я тебя уебу. — А я тебя выебу, — Антон резко кладет ладони на талию Арсения, слегка сжимая ее, и пытается отстранить его от себя, пока тот давится воздухом, — если ты сейчас не отодвинешься, потому что ты – ебанный провокатор, а я – могила, которая никогда никому ничего не расскажет. Попов отскакивает от него как ошпаренный, а Шастун поднимает руки в примирительном жесте: — Прости, но ты ебать какой соблазнительный сейчас. — Шастун, ради Бога, заткнись, пожалуйста. — обрывает его Попов, сжимая зубы. — Ладно. А можно я просто посмотрю, как ты… — Антон кивает на стол, где аккуратно разложена поповская косметика с маленьким настольным зеркальцем. Арсений окидывает его с ног до головы скептическим взглядом, долго думает, а затем громко и обреченно выдыхает, отмахиваясь от него. — Теперь-то да. Делай, что хочешь. — Попов поднимает упавший карандаш, возвращаясь на свое место, а Шастун усаживается рядом, неотрывно следя за его движениями и заставляя Попова периодически неприятно дергаться. 2. — Шастун, — угрожающе рычит Арсений, а Антон удивляется, как у него это получается, ведь в фамилии Антона буквы «р» нет и в помине. — Ну Арс, — умоляюще тянет Шастун, копируя выражение лица кота из Шрека. — Ну надо помочь человеку, — Антон указывает на Оксану, неуютно переминающуюся с ноги на ногу около двери. — Ты мне, сука, обещал, — Арсений с силой тыкает указательным пальцем ему в грудь, что Антон морщится и тихо сдавленно стонет. — Так я ж ничего и не сказал, — оправдывается Шастун, сводя брови домиком. — Оксан, ну ты ему скажи. — Арсений, — мямлит Фролова, сжимая сильнее ручку рюкзака. — Антон лишь сказал, что ты сможешь мне помочь. Но не уточнил в чем именно. Попов закатывает глаза, внутренне считая до десяти, а после долго выдыхает через рот, расслабляя кулаки. Шастун в это время складывает руки в умоляющем жесте, а Фролова заправляет прядь за ухо. — Ну, пожалуйста, Арсе-ений. Хочешь я на колени встану? — Антон резко встает на колени под недоуменные взгляды Арсения и Оксаны, первый даже отшатывается от этого кудрявого недоразумения. — Ты совсем? Господи, Антон, вставай, — Попов подхватывает Шастуна под руки, пытаясь поднять, но тот упирается и ни в какую не дается. Оксана наблюдает за их перепалкой даже не моргая, и, как кажется Арсению, думает о том, что из этого дурдома надо сваливать. — Я не встану, пока ты не согласишься ей помочь. Я пообещал, что ты поможешь. — Лепечет Антон, а Арсений возмущённо давится воздухом. — Как ты можешь за меня что-либо обещать, придурок? — Потому что так ты не согласился бы! — Я и сейчас еще не согласился! — Мальчики, я, наверное, пойду… — Нет, — одновременно отвечают они, поворачиваюсь к Оксане, которая уже потянулась к ручке двери. На пару секунд между ними возникает немая сцена, где все стоят, застывши в своих позах: Фролова с вытянутой рукой, Антон на коленях перед Арсением, почти упирающийся ему в пупок подбородком, и Арсений, пытающийся скинуть с себя его руки. — Кхм, — неловко прокашливается Попов, а Шастун наконец-то отлипает от него и встает на ноги. — Что ж… Ты проходи, не стесняйся. Оксана передаёт подошедшему Антону рюкзак, который он укладывает на свою кровать, и смущенно поправляет складки шифонового белого платья с россыпью маленьких розовых цветочков. — Садись сюда, — Попов указывает девушке на стул, а сам несколько угловато достает свой тайник с косметикой из-под кровати. Не сказать, что они особо много общались с Оксаной, все-таки она была младше на курс, это Шастун с Фроловой почти не разлей вода, потому что они однокурсники. Поэтому Попов чувствовал себя крайне неловко, особенно когда дело касалось его уже не тайного хобби. — Ты на Антона, пожалуйста, не ругайся, — спешно начинает Оксана, наблюдая за тем как Арсений аккуратно раскладывает имеющуюся у него косметику. — У меня просто парень неожиданно приехал, а он в другом городе учится, попросил встретиться хоть на час, а у меня вон как лицо все высыпало, а с собой ни косметики, ничего, ехать домой далеко и я просто не успею, а такой страшной я не хочу показываться, и… — Фролова судорожно вздыхает, стараясь унять подступившие от волнения слезы. — Тшш, — одновременно тянутся успокоить ее парни, а Арсений быстро добавляет: — Ничего страшного, все нормально, и ты у нас красавица с макияжем или без. Это акне тебя ни в коем случае не портит. — Искренне заверяет ее Попов, а после оборачивается к Шастуну, спрашивая. — Сколько у нас есть времени? — Чуть больше часа до начала нашей пары. — кивает Антон, заглядывая в экран телефона и удобнее устраиваясь на своей кровати, чтобы наблюдать за всем процессом. — Хорошо, значит сделаем легкий нюд, замажем все нам мешающее, — начинает перечислять Арсений, внимательно разглядывая лицо Оксаны, — я выделю акцентом твои прекрасные глаза и слегка губы. Поверь мне, он ничего даже не заметит, потому что, я уверен, для него ты красотка в любом виде, а если нет, то гони его за шею, а мы поможем. Фролова искренне смеется, Попов ободряюще проводит кончиком пушистой кисточки ей по носу, а Шастун просто расслабляется и широко улыбается. Арсений за макияжной кистью – это целое произведение искусства, и, с момента того «разоблачения», Попов перестал его стесняться, все чаще экспериментируя с косметикой в его присутствии, чему Антон был только рад. 3. Антон завороженно наблюдает за тем, как Арсений слушает очередной урок по макияжу, сегодня касающийся бровей, из курса, купленного им недавно у дипломированного визажиста с мировым именем. Ради этой покупки, Арсений накатал на заказ за два месяца три проектных работы, восемь рефератов, пять курсовых и даже один диплом, хотя над своим корпел и ныл уже месяца так три-четыре. А потом чуть ли не хныкал Антону в плечо, что проебал почти все деньги, которые откладывал на Новый год. Антон лишь хитро улыбался, пока Арсений не видит и тщательно прятал от него свой подарок. Шастун получает эстетический оргазм каждый раз, как видит Попова за нанесением макияжа, а когда он расхаживает по их съёмной квартире весь такой красивый и радостный, Антону хочется его зацеловать и заобнимать, но тогда у Арсения смажется помада и он опять даст за это пиздюлей Антону. Шастун смотрит неотрывно на него еще несколько минут, а после возвращается к заучиванию конспектов. Все равно сейчас Попова от его занятия не оторвать, а их разговор можно отложить и на после. Спустя час Арсений сам обнимает его со спины, оставляя поцелуй-бабочку за ухом. Антон мило фыркает и оборачивается к нему, благо кресло на колесиках позволяет сделать это почти без лишних движений. — Ну как тебе? — Нетерпеливо спрашивает Попов, играя идеально нарисованными бровями. Вообще за прошедшие почти два года, Арсений заметно улучшил свой навык, доведя его до автоматизма. Сначала, как Попов рассказывал, он учился просто наблюдая за своей старшей сестрой, а после смотрел разные ролики на ютубе. Потом, он как-раз таки нашел Элю, квалифицированного мастера макияжа, стал следить за ее прямыми эфирами, постоянно радуясь, как ребенок. А после, накопив деньги, купил сначала курс «Для себя», а потом «Для начинающих», который на данный момент почти и закончил, и сокрушался, что не успел купить по акции курс «Для профессионалов», позволяющий потом записывать свои онлайн уроки и участвовать в конкурсах, зарабатывая себе портфолио. — Нереально красиво, — искренне отвечает Антон, надувая губы. Арсений добродушно закатывает глаза, а после оставляет лёгкий поцелуй на губах. — Ты – гений макияжа. — Не льсти, — хмыкает Попов, лениво играясь с кудряшками Антона, пока тот оплетает его за талию, притягивая к себе ближе и утыкается подбородком Арсению в живот, не сводя влюблённого взгляда с небесно-голубых глаз. — Ты у меня такой красивый, — шепчет он, а Попов делает вид, что это не его щеки заалели от комплимента. — Кстати, — интригующе тянет Антон, сразу же награждаясь любопытным взглядом. — У меня есть кое-что для тебя. — И что же? — Сейчас, дай мне встать на секунду, — Попов послушно отходит в сторону, разрывая объятия, и позволяет Шастуну подойти к единственному шкафу в их съёмной студии, с самой верхней полки которого достает какую-то посылку. — Это тебе. Антон, широко улыбаясь, протягивает ее удивленному Арсению, совершая в голове обратный отсчёт до того момента, как Арсений благодарно бросится к нему на шею. Он внимательно оглядывается коробку со всех сторон, замечает обозначительный знак и пораженно замирает. — Антон, я не верю… — слабым голосом шепчет Попов, принимаясь ее распаковывать. Он шокировано смотрит на лежащие у него в руках учебные пособия курса «Для профессионалов», палетку, прилагающуюся к нему и автограф с пожеланиями всего наилучшего от Эли. — Я знаю, что ты очень сильно его хотел, потому связался с Элей, — начинает объясняться Антон, пока Арсений не может связать и слова. — Она тебя хвалит больше всех, и мы с ней легко договорились, что я могу купить этот курс тебе в подарок. Вот, все ждал удобного момента. — Господи, Антон… — Попов поднимает на него блестящие от подступивших слез глаза, хлюпая носом. — Это же пиздец как дорого… — Ой, иди сюда, Рева-корова, — беззаботно смеется Шастун, раскрывая руки в стороны, куда сразу же падает Арсений, сжимая его как можно сильнее в своих объятиях. — Это важно для тебя, а мне нравится доставлять тебе удовольствие. Попов прерывисто смеется, стирая правой рукой слезы с глаз, пока Шастун, раскачиваясь с ним в руках, топчется на месте. — Спасибо тебе, — шепчет тихо Арсений, но так, чтобы быть услышанным Антоном. Шастун фыркает, оставляя поцелуй на макушке, и радуется тому, насколько сильно рад Попов. Самому Антону больше ничего и не надо, главное только, чтобы Арсений был счастлив. 4. — Арс, не волнуйся так, — ободряет его Антон, настраивая камеру. — Ты самый лучший, все умеешь и все знаешь. — Это не так то просто, — заламывая пальцы, произносит взвинченный Арсений, случайно роняя на пол специальный стаканчик с кисточками, а затем, матерясь под нос, начинает собирать все обратно. — Правда, Арс, все пройдет хорошо, — Оксана присаживается на корточки, помогая поднять упавшие предметы. — В любом случае, это всего лишь запись, мы можем сколько угодно это переснять. — Именно, — поддакивает Шастун, а после довольно хмыкает, найдя самый удачный кадр. — Я все равно пиздец как волнуюсь, — тараторит Арсений, сжимая переносицу. — Арсений, дышим, — напоминает Антон, начиная устанавливать вторую камеру, рассчитанную на крупный план. — У тебя есть время успокоиться до того, как приедет наш опоздун, — намекает он про вечно опаздывающего Матвиенко. — Я спокоен, — огрызается Попов, начиная кусать ногти, за что сразу же получает по рукам от стоящей рядом Фроловой. — Вот бутылки воды, — бодро произносит Алексей, заходя в студийное помещение с пакетом из магнита, куда был отправлен минут десять назад, потому что, как выяснилось «мы забыли самое главное! Бутилированную воду!». — Очень хорошо, давай ее сюда, — Арсений забирает пакет, начиная вытаскивать и раскладывать воду. Когда он подходит к Антону, чтобы передать ему одну из бутылок, тот ловит его за талию, притягивая к себе, начиная успокаивающе шептать на ухо: — Не волнуйся, все будет хорошо. Слышишь меня? — Арсений тихо угукает в ответ, сжимая в пальцах футболку Антона. — Потом приедем домой, я наберу тебе ванную с пеной, сделаешь свои масочки-хуяшечки, будешь лежать и кайфовать. Хочешь я тебе еще роллы закажу? — усмехается Шастун, опаляя ухо Попова своим дыханием. Антон прекрасно знает слабость Арсения к этим вкусняшкам, а также то, что он перестал их есть с тех пор, как они с Антоном начали официально встречаться. — Не надо, у тебя аллергия, — мычит Попов, заметно успокаиваясь в его руках. Алексей усиленно делает вид, что он ничего не замечает и в их объятиях нет ничего сверхъестественного, он еще до конца не смирился с тем, что лучшие друзья его уже невесты парочка гомосексуалистов. Но ради Оксаны он стал их принимать такими, какие они есть. — И вообще ты мне сейчас укладку испортишь. — Так я их для тебя куплю, — фыркает Антон, немного отстраняя от себя Арсения. — Твою красоту ничем не испортить. — Ты подлиза, — смеется Попов, пока Шастун покрывает легкими поцелуями его нос. — Ну все, хватит, — пытается отмахнуться от него Арсений, но Антон лишь усмехается, не отпуская Арсения. Он считает своей победой, что Попов успокоился и переключился. — Отставить голубятню, — вскрикивает Матвиенко, в дверях студии, переключая на себя внимание всех. — Мы еще ничего не начали, а они уже пидорасятся. Вы-то куда следите? — обращается он уже к Оксане с Алексеем и проходит внутрь, чтобы установить последнюю, третью камеру. — Ты бы еще подольше опоздал, — поджуривает над ним Фролова, приветственно обнимая. Арсений, облокотившись спиной на грудь Антона и прислонившись головой к его плечу, улыбается радостно и нежно, так, что Шастуну хочется его украсть ото всех и никогда никуда не выпускать. — Я не опоздал, а задержался, — философски выдает Серёжа, вызывая смех у всех присутствующих. Последние приготовления проходят слишком быстро. Уже стоя потом у первой камеры, Шастун ободряюще улыбается ему, и они три оператора одновременно запускают съемку. Фролова, являющаяся моделью, улыбается лучезарно, так, как умеет только она, а Попов, хоть и стоит весь на иголках, делает глубокий вдох и выдох, замирает на несколько секунд, а после уверенно, хорошо поставленным голосом произносит: — Добрый день. Я – Арсений Попов, и я рад приветствовать вас на своем курсе – «Макияж для себя». Все то время, что длится запись, Антон думает лишь о том, что он безумно счастлив, что в тот самый день пришел в общежитие без предупреждения и впервые увидел, как красится Арсений, потому что сейчас он выглядит настолько естественно в этой стихии, что даже не появляются сомнения, что это не его. А без поддержки, оказываемой ему Антоном и их друзьями, возможно, Арсений бы никогда не решился на этот ответственный шаг. 5. — Да хватит слюни на него пускать. — Матвиенко насмешливо толкает Шастуна вбок, отпивая немного от энергетика. Антон переводит взгляд на Сережку, показательно фыркает и вновь смотрит на Арсения, вокруг которого собралась уже заметная толпа. Сегодня, как они сказали с Оксаной Антону, у них день открытых дверей и привлечения клиентов. Попов организовывал это долго и тщательно, договорился с администрацией торгового центра, получил разрешение, и вот, теперь он делает бесплатный макияж всем желающим, а уже Суркова отдает визитные карточки всем. Пока они раскручивают недавно открытый салон и школу визажа Арсения, это вещь необходимая. Антон, Серёжа и Алексей дают массовую рекламу во всех социальных сетях, Арсений и Оксана каждые выходные приходят в многолюдные места: то торговые центры, то парки и так далее. — Он словно волшебник, — Шастун кивает на спокойного, как водная гладь, Попова, доделывающего очередной макияж женщине лет сорока. Матвиенко коротко хохочет и смотрит на часы. — Так, им уже пора закругляться, они тут седьмой час без перерыва, — Серёжа прищуривается, осматривает Арсения и Оксану с ног до головы. Они улыбаются, общаются и не показывают ни капли своей усталости. — Пойду Оксанку дерну, а ты пока забери наш заказ. На этом они и расходятся: Матвиенко легкой походкой подходит к Сурковой и начинает ей что-то активно показывать в телефоне, а Шастун, бросив последний взгляд на Попова и перехватив только ему адресованную улыбку, идет в зону фудкортов, чтобы забрать три упаковки, как говорит приложение, уже готовой пиццы. По традиции, это сырная, гавайская и мясная. Пока Антон возвращается обратно с коробками пиццы, он быстро пишет смску Алексею, прося его уже выезжать и купить по дороге напитки на их небольшой праздничный стол. Шастун сначала замечает Попова, жадно пьющего воду, а после бегающую около него Суркову, которая активно переключает на себя внимание всех посетителей и вручает каждому визитки. Антон, незаметно подходит к Арсению со спины и, когда тот закрывает бутылку воды, неожиданно дует ему в ухо, заставляя Попова невольно подпрыгнуть на месте. — Господи, Антон! — Арсений резко оборачивается к нему, смотря на него испуганными голубыми глазами. — Ты меня напугал! Шастун смеется и хочет чмокнуть Попова в нос, но знает, что нельзя, потому что вокруг много людей. Поэтому он лишь подмигивает и спрашивает: — Ну как все прошло? — Надеюсь, к нам придет много клиентов, — пожимает плечами Арсений, мельком заглядывая в пакет. — На мой взгляд, все прошло успешно. — Ну и отлично, — кивает Шастун, а после интересуется. — Тебе нужна помощь все это сложить? — Не, я сам, — Попов устало зевает, на несколько мгновений прислоняясь лбом в антоново плечо. — Я так устал. —Представляю, — понятливо хмыкает Антон, оставляя незаметный для остальных поцелуй в макушку. — Сейчас приедем в офис, отпразднуем пиццей еще один тяжелый день, а потом… — В кулачок и на бочок? — Заливисто смеется Попов, а Шастун отвешивает ему легкий подзатыльник. — Как быстро в наших отношениях угасла страсть, — наигранно ворчит Антон, закатывая глаза. Попов показывает ему язык и уходит собирать косметику, а Шастун провожает его нежным взглядом и думает о том, что он ни разу не пожалел о том, что ввязался с Арсением в эту авантюру. Он уверен, этот салон, конечно, заставит их еще немного помучиться, но эти мучения будут оправданы тем, сколько счастливых моментов он им принесет. Потому что сейчас, не смотря на усталость, Арсений сияет и заражает своей бешеной энергией весь мир вокруг, а Антону больше ничего и не надо. +1. — А-а-арс, — растягивая гласную зовет его Антон. — Отстань, я занят, — Арсений, не оборачиваясь, цокает на Антона. — Ар-р-рс, — игриво рычит Шастун, пытаясь добиться его внимания, и старается поймать его за лодыжку, которую Попов сразу же притягивает к себе. — Отстань, чудовище, — фыркает Попов, стараясь отсесть к самому краю дивана. — Ну Арс-с-с, — свистит последнюю букву Антон и широко улыбается, когда Арсений награждает его возмущенным взглядом. — Чего тебе? — Сухо бросает Попов, но Шастун не обращает на это внимание, потому что он прекрасно слышит в голосе Арсения нотки любви и заботы. — Я хочу тебя накрасить, — выпаливает Антон, а Арсений давится воздухом от неожиданности. — Что? — Переспрашивает и даже откладывает телефон в сторону, где он уже минут сорок проверял работы своих учеников. — Что ты так удивляешься? — Вопросом на вопрос отвечает Шастун, изгибая правую бровь. — Я хочу тебя накрасить. Можно? — Можно, — скорее на автомате отвечает Арсений, продолжая хлопать накладными ресницами. — Отлично, пошли. — Антон тут же вскакивает с места, берет за руку Арсения и тянет за собой в спальню, где у него стоит целый стол с большим количеством профессиональной косметики. Попов послушно садится туда, куда ему указывает Шастун, и молча за ним наблюдает. — Я, конечно, не профессионал, как ты… — Ага, ты у нас отвечаешь за профессиональный анал, — фыркает Арсений. Антон коротко хохочет, щелкает его по носу и шикает на него. — Не перебивай. Так вот, я не профи, но столько наблюдаю за тобой, что, как мне кажется что-то тоже умею. Попов понимающе, и даже слегка издеваясь, громко растягивает букву «а», а Шастун в отместку кусает его за открытое плечо, потому что домашняя футболка Антона, которая на самом Антоне велика, на Арсении тем более висит как мешок, спадая с одного плеча. — Ты мне только покажи где тоналка и глаза закрой, — просит его Антон перед тем как начать. Арсений смеется, достает тюбик с тональным кремом, ставит его на центр стола и послушно закрывает глаза. — Ну давай, — добродушно подначивает его Попов, не открывая глаз, — покажи мне все, что ты можешь. Антон закатывает глаза, берет в руки тоналку и глубоко вздыхает. Он не соврет, если скажет, что давно хотел это сделать. Собственноручно накрасить Арсения. Уже звучит лучше секса. Потому что Арсений – это и есть ходячий секс, особенно когда он накрашенный. Шастун наносит тональный крем на спонж, начиная щедро размазывать его по лицу Попова, который сидит и не двигается, словно статуя. После Антон начинает лазить по маленьким шкафчикам и находит пудру. Ну, он считает, что это пудра, потому что она похожа на старую мамину пудру как из далёкого детства. Шастун открывает коробочку, берет специальный спонж и наносит ее на щеки Попова. — Я надеюсь это не свёкла, — смеется Арсений. — Заткнись, — беззлобно отвечает Антон. — А где у тебя тени? — Самая нижняя полка, тумбочка слева. — Ага, спасибо. Шастун задумчиво рассматривает семь найденных палеток, пока не находит светло-голубые тени, а затем радостно красит ими Попову глаза, стараясь сделать это максимально ровно. — А брови ты просто рисуешь? — Спрашивает Антон, разглядывая кучу карандашей, пытаясь найти необходимый. — Ну как тебе сказать, — уклончиво отвечает Арсений. — Это карандаш для бровей? — Уточняет Антон, вставая прямо перед Арсением, чтобы тот не увидел зеркало, и протягивая ему карандаш. Тот вынужденно открывает глаза и утвердительно кивает. — Пять с плюсом, Шастун, — весело подначивает Попов, вновь закрывая глаза и расслабляясь на стуле. — Сейчас мы тебе тут нарисуем, — увлечённо шепчет Антон. — Мне уже страшно. — хмыкает Арсений, а Антон быстро чмокает его в кончик носа. Шастун, прикусив кончик языка, рисует карандашом по бровям, а потом еще минуты две ищет нужную ему помаду, чтобы она была похожа на ту самую темно-вишневую. — Капец, как сложно красить губы, — жалуется Антон, в который раз случайно выходя за контуры и стирая лишнее слюнявым пальцем. Арсений играет бровями, так и не открывая глаза. — Ну, в целом все, — после нескольких минут разглядывания своего «шедевра» выдаёт Шастун, вставая Попову за спину. — Открывай глаза. Арсений скептически оглядывается себя, стараясь не улыбаться, пока Антон продолжает: — Вот в такого тебя я когда-то влюбился. — Господи, какой же я был тогда страшный, — не выдерживая, смеется Арсений, а Антон громко цокает. — Дурак. Не издевайся, я впервые кого-то крашу, — фыркает Шастун, наблюдая как Попов встает со своего места и обнимает его поперёк торса. — Я тоже тебя люблю, — шепчет Арсений и тянется за поцелуем, на который Антон охотно отвечает, перетягивая на себя инициативу. Им вместе очень хорошо. Они прошли уже через многое, и впереди тоже нелёгкий путь, но пока они поддерживают друг друга, Антон верит, что тогда им ничего не грозит. Их любовь невозможно смыть мицеляркой и у нее нет срока годности, как у всей косметики Арсения, но пока они вместе – им ничего не страшно, особенно какое-то общественное мнение, преследующее их с начала отношений. Это все становится неважным, когда Арсений так охотно отвечает на все поцелуи, смазывая свою помаду.