Неделя.

      Четверг.       Я не помню дня, когда не лил дождь. Всю мою жизнь накрыли серые тучи, хотя совсем недавно я, кажется, вспоминал о ясных днях моего детства, о том, как мы с моими родителями ходили на реку, об убийственном жарком солнце. Ныне в прошлом лишь дождь, и мы с родителями, спрятавшись под карнизом нашего дома на горе, ждём беды. Солнце, как мне рассказывали, вышло лишь при моём рождении, лишь тогда оно светило своим ярким тягучим светом, от которого всё живое просыпается и оживает. Нет солнца – нет жизни.       Многолетние дожди навредили урожаям и сельскому скоту, на чёрном, как грозовые тучи, коне в промокшие, тёмно-серые от влаги города прискакал Голод. Государственные институты разваливаются под его подковами, страны сначала загорались в анархии, а затем затухали навсегда. Уцелели лишь мажорные страны, имеющие запасы. Но даже там озверевший народ отчаянно скандирует лозунги «Хлеба», обращённые, по видимости, напрямую к Богу. Вскоре им придется просить и «Земли», лужи растут с каждым днем.       Серость мира на небе и грозные тучи, отражаясь в лужах, нагоняли меланхолию на всех граждан. Участились мигрени, а цинга преследует нас повсеместно. Не хватает солнца! Что же, я не обладаю даром предвидения, но во мне осталась надежда, что через неделю для них выглянут первые лучи покинувшего нас давно огненного шара. А пока не забывайте носить с собой зонт!       Пятница.       На внесрочных выходных, вызванных перебоями со светом, собираюсь к родителям. Работая на гидропонном огороде, всё вспоминал о том, как мы с отцом строили защитную плотину, скатывая в реку стволы поваленных под силой воды деревьев, а моя мать стояла на отсыревшем вздувшемся крыльце дома и плакала. В этом ледяном непроглядном ливне не было видно её карих глаз, но я знал о её слезах. В обед она мне звонила. Телефонная связь работает с перебоями. Электролинии, выглядывая лишь верхушкой, опасно провисали над водой. Иногда с дозорной башни кричат о надвигающихся волнах, и приходится отрубать свет.       Перебои со светом вызывают другую нашу проблему – проблему с едой. Когда гаснут ультрафиолетовые лампы, особенно если они отключаются надолго, как во время штормов, на ферме погибает весь урожай. Приходится начинать сначала. Растения составляют весь наш рацион, о загадочном «мясе» мы стараемся не грезить. Я с трудом понимаю, откуда мне известен его вкус. Я всю жизнь ем только кашу на воде. Моя кожа стала бледной, зубы полупрозрачными, а живот прирос к спине. И опять мой болезненный мозг вспоминает неизвестное мне молоко. Как же хочется стакан молока!       Вскоре после осознания всеобщей беды люди сплотились, организовав единственное ныне государство на планете Земля – Континент. В его главе встали синоптики. Правильно сделанный прогноз приближающегося циклона нередко спасал наш урожай. Под их руководством были перестроены высотные здания, ранее административные, под аграрные цели. Из подручных материалов собраны металлические коробки с с трудом добытой землёй, над которыми подвесили лампы, закрашенные фиолетовой краской. Часть из них работали постоянно, на внутренней батарее, обеспечивая минимальный запас еды, но их было меньшинство.       Месяц. Прогнозы уверяют нас, что через месяц ливни закончится и настанет новая жизнь. Но для кого? Последнее государство на земле, Континент, располагается на Евразии, окружённое горами Урала и Алтая, но за ними те немногие, что выплывали в поисках своих родных, не находили ничего. Месяц; надеюсь, я увижу конец этого дождя. Пока надо стараться забыться в совместном труде, что спасал нас все эти годы.       Суббота.       Приплыл к отцу. Нынче без лодки до него не добраться. Пришлось взять из общака. Затащили её на небольшой причал, сделанный из пустых тар из-под воды и досок, оторванных от дома. Поминали мать. Её унесло, когда мне было 14 лет. До этого, как мы не собирались с мыслями с отцом, ничего не могли вспомнить. Только вода от края до края. Быть может, это из-за пережитого горя.       Обедал супом из рыбных консервов. Самой рыбы, несмотря на неизмеримое количество воды вокруг, никто не видел. Рыбаки говорят, что она ушла глубоко на дно, к забытым улицам затопленных городов, где намного теплее, чем на поверхности. Из растительной пищи многие ничего не получают, поскольку единственными остатками земли для посадки были цветочные горшки. Земля поднялась по ценности на один уровень с едой. Сегодня все готовы поголодать, но если не будет запасов на завтрашний день, то они придут в отчаяние.       Отдельные города-острова с торчащими из воды многоэтажками, а также дома, находящиеся на большой высоте, стали единственными прибежищами людей. О домах на большой высоте я могу судить лишь по опыту отцовского дома. В этом плане он стал настоящим раритетом, вселяющем видевшим его людям надежду. Но подобное паломничество помогает не всем и обречённые на голодную смерть люди отправляются с обломком арматуры наперевес мародёрствовать у соседей. Существуют и организованные шайки терроризирующие целые районы города. Я не могу их осуждать. Быть может, я и сам решусь на такую вылазку, боюсь за отца.       Я чувствую, что от этой нескончаемой сырости мой мозг начинает разлагаться. Я начал страдать провалами в памяти, бессонницей, иногда не могу успокоить тремор в руках, нередко вижу странные видения на периферии взгляда. И это вода — единственное оставшееся в моей голове — пугает своей бесконечностью. Вся моя жизнь наполнилась этой водой, но я всё ищу надежду на загадочное солнце! И самое главное, что я вижу такое повсеместно, в каждом встречном лице.       Воскресенье.       Ночью меня выбросило с нашего корабля. Пытался подавать сигналы, сняв шорты и махая ими как флажками, но ливень мешает кому-либо их увидеть. Еды почти нет. Несколько ирисок нашёл в нагрудном кармане, но они лишь слабо глушат голод. Из-за цинги – следствие долгих нескончаемых дождей – пришлось выплюнуть с десяток зубов, пока разжёвывал эту клейкую массу.       Вспомнил о солнце, и в голове сильнее загудело. Чуть не потерял сознание, а это очень опасно. Внутри гордиев узел из воспоминаний. Кажется, я запутался в том, кто я. Передо мной одновременно и истина и противоположная ей реальность. Мой мозг воспринимает всё слишком плоско, ведь если посмотреть в объёме, кажется, картина минувших дней складывается…       Наш ковчег остался единственным пристанищем для людей. Хотя среди экипажа и ходила байка о непотопляемых ледяных шапках на полюсах, но она была перебита мнением о невозможности жизни в такую погоду на столь низких температурах. Возможно, те люди, что там остались сохранили здравый разум и смогут объяснить… Впрочем, для меня это уже неважно. Без корабля жизнь…       Понедельник.       И вот дождь закончился. Всемирный океан тихо покачивал меня на своих волнах. Меня хранит Нептун, ведь обычный смертный умер бы без еды. Оптимизм мой угасает, когда я вспоминаю то, что всё ещё нет того мифического солнца, о котором рассказывали… Русалки?       Я вспоминаю морских жителей из детства, что могли дышать под водой. И странную вещь – книгу «Человек-Амфибия». Всё это кажется столь бесполезным, когда в животе урчит от голода. Воспоминания о еде заставляют мою голову трещать. Мой разум для меня сейчас представляется коридором, откуда можно попасть в кладовые, только пройдя через чудной пограничный пункт воспоминаний. Я помню, что я помню, но где я это помню, я понять не могу. Всю жизнь лишь вода и луч, о, как я хотел бы приплыть или вернуться, сделать хоть что-нибудь, но вернуть в мою жизнь этот свет.       Вторник.       Великое Солнце, как прекрасна твоя улыбка. Мои глаза болят, и льются слёзы от счастья вновь видеть тебя! Я не знаю, что случится скорее: моя смерть от твоих лучей или конец этой нескончаемой воде. Ты моя погибель и моё возрождение. Как я рад видеть тебя!       Весь день, не щадя сил, я готов плавать под твоим жарким светом, избавь меня от этой влаги, лишь ты…       …Солнце, твои лучи, опять. Сквозь веки я вижу красный закат. Алая кровь вновь приливает к голове вместе с кислородом. День окончен. Когда я вновь увижу тебя, дотронься до меня, убей меня, и мы вместе полетим освещать эту странную планету с зеркальной, неприветливой к твоим лучам поверхностью. Я стану твоим ветром, зажги мой прощальный полет.       Среда.       Я зачарован видом этого могучего шара над моей головой. Я не ел, не пил много дней, и лишь могу любоваться недостижимой красотой. Под этим голубым чистым небом, как под крышкой сахарницы, мы рассыпаемся в сладостных любезностях перед прелестью блеска хрусталя на солнце и сами стараемся подражать, блистая, искрясь.       Впереди только вода и дожди, но главное испытание ждёт нас в будущем, а сейчас я вспоминаю поднимающийся из воды шпиль нашего дома на горе.

***

      Четверг.       Каждый из вас, кто интересовался историей, помнит про разливы Нила в Древнем Египте, про силу Тира и Ефрата и про идеологическое значение воды в Китае. Человек с давних времен пытался найти способ укротить непокорную стихию – воду. Современнику известно, что нам это не удалось. Вода везде найдет щель, через которую после хлынут её потоки. Стихия не только прорвала каменные оковы набережных больших городов, уничтожила все наши прежние воспоминания и мечты о суше, но и открыла нам новое понимание времени.       «Временная капля» – так мы назвали то, что стало причиной потопа, уничтожившего весь мир в настоящем, прошлом и будущем. Люди, слабо понимавшие свойства времени, полагали, что оно линейно и имеет лишь одно направление – вперёд. Всё намного сложнее. Время является неким трехмерным пространством, в центре которого находится привычная нам линейная ось, названная «Часовой стрелкой». Видимо, существует способ воздействия на временной план из нашего. Скорее всего именно жители Вавилонии во время Катастрофы Бронзового Века, положившей начало мифу о Великом Потопе, смогли найти такой способ, запустив по оси каплю воды. Долгое время она скрывалась от нас в тёмных веках, но после вышла на свет, угрожающе быстро приближаясь.       Скорость её была достаточно велика, и мы не могли подготовиться к её приходу, но вместе с тем «Временной Потоп» успел закончиться для нас всего за одну неделю. Прошлые Икары, жаждущие солнца, Нынешние Нои, пережившие потоп, Будущие Адамы новой жизни. Вода преломляет свет, так под «Временной каплей» преломились и воспоминания людей. На каждый день у всех появлялась новая версия прошлого. Начало – долгие дожди, середина – потоп, конец – дожди – такова структура этой «капли».