The owl house. Thanks for watching.

      Свет рассеялся и ребята были уже не в подвале, а где-то в английском городке 17 века. Конечно это была иллюзия, но всё выглядело как настоящее. Словно сошедшее с картинок из учебников по истории. Торговцы на телегах с лошадьми выезжали за город, чтобы продать товар, женщины и девушки стирали в ближайшей реке одежду, а неподалеку паслись овцы и коровы, за которыми следили подростки.       — Значит так выглядел мир людей во время Дедвардианской эпохи — сказал Гас, осматривая всё вокруг своими светящимися глазами.       Луз сама была заворожена этой иллюзией.       — Вот это магия — глаза Молли просто сверкали от восхищения.       Но за спиной ребята услышали слегка шепелявый мальчишеский голос:       — Стоять, злая ведьма!       Луз и её друзьями обернулись и увидели Филиппа. На вид ему было лет пять или шесть. Выглядел он также, как и тогда в пейзаже души, когда Луз и Хантер побывали в разуме императора - белая рубашка на размер больше, красные штаны с порванной подтяжкой, небольшие ссадины на коленях, а волосы растреранные и нестриженные. Но только он был без деревянной маски с рожками.       Из кустов вылез мальчишка постарше в растянутой белой рубахе и потрёпанной остроконечной шляпе, как у стереотипных ведьм.       — Муха-ха-ха, я пришла проклясть тебя и весь твой город, жалкий охотник на ведьм! — скрючив пальцы и сгорбившись как старуха, хриплым голосом заговорил мальчишка.       — Нет, этому не бывать!!!       Филипп бросился на него и они оба скатились по холму, поближе к овцам, где и продолжили драться. Ударив своего противника по шее, Филипп повалил его, прижал коленом к земле и вонзил ему деревянный меч между ребрами и подмышкой.       — Нееет! — взвыл мальчишка.       — Теперь демон покинет твое тело и никому не причинит вреда! — провозгласил Филипп.       Мальчишка перестал дергаться и притворился мертвым, высунув язык.       — Ну как? Я тебя победил! Победил! Теперь все будут знать Филиппа Виттебейна — величайшего охотника на ведьм!       Мальчишка встал, отряхнулся и сказал:       — Да-да, ты меня победил, но только в этот раз.       — Ты просто мне завидуешь, Калеб.       Калеб снял шляпу и наклонился в Филиппу.       — Ладно, будет по-твоему — и он потрепал брата по волосам.       Послышалось громкое биение колокола. На часовой башне было ровно пять часов дня.       — О, нет. Отец с нас точно шкуру спустит, если мы снова не приведем овец вовремя.       Калеб спрятал шляпу под рубахой, вытащил из кустов два пастушьих посоха и протянул один из них Филиппу.       — Срежем путь через рынок — сказал Калеб.       Оба повели стадо овец вниз по холму и пришли в город, к улице, полностью заставленной прилавками с посудой, деревянными изделиями, продуктами, а также бочками, мешками и ящиками.       Повсюду ходили люди, но так как улица была довольно широкой, провести овец было несложно. Но проведя их к середине рынка, Калеб заметил компанию из четырех мальчишек разных возрастов и у него волосы встали дыбом.       — Филипп, прячься! — приказал Калеб.       Филипп, всё это время рассматривавший прилавки, с ужасом на лице спрятался среди овец, стараясь не шевелиться.       А к Калебу подошли те мальчишки и один из них, который был очень толстым и более хорошо одетым, с наглостью к нему обратился:       — Ну привет, Калеб.       — И тебе привет, Роберт — с легким раздражением ответил Калеб.       — А где же ведьмин сын? Он всегда рядом с тобой ошивается.       — Ведьмин сын? — с непониманием промолвила Эмити.       Филипп зажал себе рот рукой и замер от страха. Калеб же остался невозмутимым и ответил:       — Он с отцом уехал покупать корову. Так что сегодня его не жди. И он не ведьмин сын!       — Священники говорят, что в нем есть что-то колдовское. Что-то злое. Родители и вовсе считают, что его сожгут на костре, не успеет он стать выше глиняного горшка — издевательски продолжил Роберт, а его друзья засмеялись.       Филипп закрыл глаза и по щекам у него потекли слезы.       — Это всё ложь! И ты это знаешь — возразил Калеб.       — Я знаю только то, что должен знать — сказал Роберт и с силой толкнул Калеба в лужу грязи.       — Передавай ведьминому сыну, чтобы завтра он появился. А то нам заняться нечем — напоследок сказал один курчавый мальчишка из своры Роберта и сплюнул Калебу под ноги.       Громко смеясь, мальчишки ушли. Стоило им скрыться, Филипп вылез из укрытия и помог Калебу встать.       — Рано или поздно, но я отомщу Роберту. И Томасу тоже — процедил сквозь зубы Калеб, отряхивая одежду от грязи — Хрр, теперь отец точно меня убьет.       Филипп опустил голову, чтобы старший не видел как он плачет. Но его выдали тихие всхлипы. Калеб нагнулся к нему и обеспокоенно спросил:       — Филипп, ты чего? Да не слушай ты этих уродов. Самому же легче будет.       — Но ведь если священники говорят, что во мне есть что-то злое…       — А если они скажут, что ты человек-рыба, ты и этому поверишь?       Филипп отвернулся и потер свою левую руку, на которой красовались шрамы.       — Слушай, я не считаю, что ты колдун. Все, кто так считают, это идиоты — прошептал Калеб — Пошли домой.       Калеб приобнял Филиппа за плечо и они снова повели овец домой. В скором времени они пришли к небольшому домику, будто из какой-нибудь сказки братьев Гримм или Андерсена, с кривыми небольшими сараями и загонами с курами, козами и гусями. И вся эта ферма была окружена забором из прутьев. На пороге их обоих ждал мужчина на вид средних лет (хотя может и меньше), похожий на Калеба. Светлые волосы, нос с горбинкой, и только глаза голубые. Очевидно, это был их отец.       Он спустился к сыновьям и сурово посмотрел на грязного Калеба.       — Калеб, можешь объяснить мне, почему ты весь в грязи?       — Роберт — кратко ответил Калеб, вытерев рукавом грязь под носом.       — Снова это богатенький сыночек — вздохнул мужчина — Ладно, загоняйте овец, переодевайся и оба идите ужинать.       Калеб и Филипп повели овец в загон. Калеб нацепил на себя первое, что ему попалось под руку, а потом оба забежали в дом. На столе были две миски с супом и хлеб.       — Кто последний, тот моет посуду — сказал Калеб.       — И я буду первым — Филипп оттолкнул брата и сел за стол.       Он было хотел взять левой рукой взять ложку, но осекся, а Калеб уже съел половину миски.       — Посуду мыть хочешь? — с подколом спросил Калеб.       — Нет! — и Филипп в один присест съел всю тарелку с супом.       А затем, даже не жуя, проглотил кусок хлеба. Калеб от увиденного поперхнулся.       — Ха, ну и кто теперь моет посуду?       — Хорошо, признаю. Ты и в этот раз выиграл — широко улыбаясь, согласился Калеб.       Филиппа просто распирало от гордости. До тех пор, пока откуда-то не донесся голос отца:       — Филипп! Сюда иди!       Филипп нервно сглотнул и от его гордости не осталось и следа. Только дикий страх. Но делать было нечего, и Филипп пошел куда-то в погреб с бочками, бидонами и корзинами с овощами. Было довольно темно, но глаза Филиппа похоже очень быстро привыкли к темноте и он спустился в погреб, где его ждал отец.       Даже в кромешной тьме, Луз увидела его злое выражение лица. А руках он держал… мышеловку. Нет, это действительно была мышеловка.       — Филипп, ты можешь мне объяснить что это?       Филипп виновато опустил голову и пробормотал:       — Это мышеловка.       — Говори громче и смотри мне в глаза!       Филипп поднял свой взгляд на него и выпалил:       — Это мышеловка! В последнее время мыши стали всё больше воровать зерно, и я решил помочь от них избавиться. Придумал и смастерил эту штуку, назвав мышеловкой.       — Филипп, — глубоко вздохнул мужчина — я ценю твоё желание помогать, но твои изобретения ни к чему хорошему тебя не приведут. Что если бы сегодня пришли экзорцисты? Что если бы они увидели это?       — Стой, какие ещё экзорцисты? — в недоумении спросила Луз у Хантера. Но тот сам ничего не понял.       Филипп же виновато опустил голову.       — Руку, быстро! — приказал его отец.       Филипп, дрожа, вытянул левую руку и отец несколько раз ударил его тонким прутом. Филипп скорчился от боли и еле сдерживал слезы. Хантер от увиденного с болью в глазах отвернулся. На руке Филиппа от ударов появилась рана. И видимо эти шрамы тоже были следами побоев.       — Достаточно — мистер Виттебейн отбросил прут в сторону — Надеюсь, ты усвоил урок.       — Да, отец — твердо и серьезно ответил Филипп — Никаких изобретений.       — Избавься от этой штуки, пока никто о ней не узнал.       Филипп взял мышеловку, поднялся наверх и подошел к горящему камину. В последний раз он посмотрел на своё творение, тяжело вздохнул и выбросил его в огонь. Пламя мгновенно охватило мышеловку и Филипп продолжил с грустью смотреть, как горит его изобретение.       — Филипп, что произошло? — спросил зашедший в комнату Калеб.       Но увидев, как его грустный брат сидит возле камина, он понял что произошло.       — Отец нашел твое новое изобретение? — спросил он.       Филипп кивнул и Калеб подсел к нему, приобняв за плечо.       Зеркальце в руках Гаса засверкало и иллюзия поменялась. Ребята оказались в комнате братьев, которую освещала только луна. Калеб спокойно себе спал, а Филипп в ночной рубашке сидел на подоконнике и смотрел на мрачный лес.       Калеб перевернулся на другой бок, но свалился с кровати на пол и мгновенно проснулся. Филипп же и ухом не повел и продолжил смотреть на лес. И Калеб это заметил.       — Филипп, ты чего не спишь?       Он ничего не ответил и продолжил смотреть куда-то в даль, поглаживая паучка, который сидел у него на колене. Калеб подошел к нему и тоже стал смотреть на лес.       — Я просто хотел помочь — сказал Филипп — Почему все мои изобретения всегда ведут к неприятностям?       — Просто люди ещё не готовы принять, что ребенок способен на нечто большее, чем взрослый. И репутация мамы тоже оказывает на это влияние. Но рано или поздно, ты откроешь всему миру свои изобретения и таланты. И будешь новым Дедалом или Леонардо да Винчи.       До Луз потихоньку стало доходить, что происходит. Обидное прозвище «Ведьмин сын», плохая репутация матери, экзорцисты и запрет на проявление себя.       — А если нет? — пессимистично ответил Филипп, подняв паука поближе к своему лицу — Марианна, ты ведь тоже так считаешь?       - Нет, Филипп. Ни я, ни Марианна так не считаем. Ты сам по сути как паук. Тебя боятся, считают страшным, но ты очень нужный и важный. И понимают эту ценность далеко не все.       Филипп посадил Марианну Калебу на плечо и сказал:       - Но что если все по-прежнему будут считать меня колдуном. Ты же слышал Роберта.       — Да плевать, что там говорит Роберт и его шайка. Ты будешь тем, кем сам желаешь быть, а не кем тебя хотят видеть другие. Если тебя считают злым, так докажи всем что это ложь - сказал Калеб и осторожно снял паучиху с себя, посадив на паутину.       Филипп ничего не сказал и просто отвернулся.       — Знаешь, у меня кое-что для тебя есть — улыбнувшись, сказал Калеб и снова привлек внимание брата.       Он слез с подоконника и достал из своей подушки гладкий кусок дерева с рожками. Это была та самая маска, которая была у Филиппа в пейзаже души. Правда она была без дырок для глаз.       — Я хотел подарить тебе это на Рождество, но думаю сейчас она тебе нужнее.       Филипп наконец слез с подоконника.       — Это же…       — Маска охотника на ведьм — договорил за него старший брат — Я почти её закончил. Мне нужно только сделать прорези для глаз. Если ты будешь охотиться на ведьм, в точности как Белос, то тебе нужно будет прятать свою личность от них.       - Что?! Кто? - в шоке выдала Ви.       Никто не понимал о чем он говорит. Кого он упомянул?       Филипп крепко обнял Калеба и сказал:       — Ты самый лучший старший брат на свете…       Калеб обнял Филиппа в ответ и сказал:       — Хочешь, завтра поохотимся на ведьм.       — Да-да-да, очень хочу.       — Тогда ложись спать. А то будешь как сонная муха и ведьмы сами тебя поймают.       — Так есть, сэр — отдав честь, сказал Филипп и залез под одеяло.       И Калеб тоже. А перед сном Калеб сказал:       — Я люблю тебя, Филипп.       — А я тебя, Калеб — зевнув, сказал Филипп и моментально уснул.       — Я просто… не понимаю… — сказал Гас.       И все были с ним солидарны. Они знали Филиппа Виттебейна как чрезвычайно опасного и безжалостного убийцу, и видеть его таким было, мягко говоря, странно. Луз естественно рассказывала своим друзьям, как раньше люди относились к ведьмам и демонам. Но это поведение для человека 17 века была нормой, как и жесткое воспитание кнутом и пряником. На Кипящих Островах в дикие века тоже скорей всего было не всё так радужно, как хотелось бы.       Зеркальце снова засверкало и показало новое воспоминание. Филипп и Калеб, в роще недалеко от пастбища, делали ловушки. Филипп закрепил на дереве камень, в то время как Калеб крепил веревку, которую по идее должна была задеть ведьма и из-за механизма ловушки подвеситься над землей.       Закончив, Филипп спрыгнул с дерева и сказал:       — Еще пара ловушек и тогда мы точно поймаем хотя бы одну ведьму.       — А что мы потом будем с ней делать? — спросил Калеб.       Младший почесал затылок и сказал:       — Решим, когда поймаем.       И после этих слов, раздался громкий девчачий крик. Братья схватили свои пастушьи посохи и пошли в сторону крика. Подойдя к кустам ежевики, Калеб увидел попавшуюся в ловушку девочку, чье лицо прикрывали пышные огненно-рыжие волосы.       — Калеб, ну кто там? Ведьма? — с искренним любопытством спросил Филипп, пытаясь увидеть пойманную жертву. Но маленький рост ему не позволял это сделать.       — Нет. Это не ведьма.       — А кто тогда?       — Девочка. Просто маленькая девочка.       Калеб стал пробираться сквозь кусты, чтобы помочь этой девочке, но Филипп схватил его за рукав рубашки.       — Нет, не ходи туда. Вдруг это реальная ведьма? Она может быть опасна.       — А если это обычная девочка? Это же мы расставили тут ловушки. Значит это наша вина, что она попалась в одну из них.       Филипп отпустил брата и тот подошел к девочке. У нее на голове был красный платочек, закрывавший уши, подол юбки был дерзко разорван, чулки были разной длины, а на ногах красовались немного грязные башмачки. Рядом с ней на земле лежали глиняный кувшин с закрытым пробкой горлышком и палка раздвоенная на конце.       Девочка тщетно пыталась развязать веревку на ноге и даже не заметила Калеба.       — Эм, привет — неловко начал Калеб.       Девочка от неожиданности отпрянула назад и выставила палку как оружие, заставив Калеба замереть. И Луз просто обомлела. Эта девочка была настоящей копией Иды. Желтые хищные глаза, бледная кожа, неряшливый внешний вид и пышные волосы, только темно-рыжие.       — Воу, ты чего? Я не хотел тебя напугать.       — Чего ты хочешь? — требовательно спросила девочка.       — Извини за эту ловушку. Мы хотели поймать ведьму и не ожидали, что ты будешь здесь. Если ты позволишь, я тебя освобожу.       — Ладно. Помоги, пожалуйста.       Калеб взглянул на увечья от ловушки. Веревка так туго затянулась, что слегка стерла кожу на её ноге.       — Филипп, иди сюда. Мне нужна твоя помощь.       Филипп с неохотой вышел к брату и девочке.       — Так, ты немного оттяни петлю, а я попробую развязать узел.       Филипп сделал так, как просил брат. И Калебу, пусть и не с первой попытки, удалось освободить девочку.       — Еще раз извини за эту ловушку — с сожалением сказал Калеб.       Филипп же спрятался за старшим братом, не желая контактировать с девочкой. Причем они с ней были практически одного возраста.       — Ничего страшного. После охоты я ни не в таком состоянии могу быть.       — После какой охоты? — с презрением спросил Филипп. Он явно ей не доверял.       — На… Осторожно!!! — вскрикнула девочка.       Она оттолкнула братьев в разные стороны и оба рухнули на траву. В том месте, где стояли Калеб с Филиппом, была змея. Судя по всему ядовитая. Она злобно зашипела и едва не укусила Филиппа за ногу. Но рыжая пригвоздила эту змею палкой к земле.       Туловище гадюки агрессивно извивалось, она шипела, но вырваться ей не удалось. Девочка откупорила пробку кувшина и Калеб побелел как мел. В том кувшине извивалось минимум пять змей. Но девочке вообще не было страшно. Она взяла змею за хвост, так чтобы её не укусили, и засунула ту в кувшин. Закупорив его пробкой, рыжая вновь повернулась к побелевшим от страха братьям.       — Ты… ты… ты охотишься на змей?! — у Филиппа глаза были размером с две тарелки.       — Да, иногда — спокойно ответила девочка — У меня нету братьев и во всех делах родителям приходиться помогать нам с сестрой.       — Зачем им змеи? — спросил Калеб.       — Моя мама лекарь. Ей нужен змеиный яд для лекарств. Кроме меня, больше некому помогать ей с ловлей змей.       — А ты смелая для маленькой девочки — подметил Калеб.       — Пфф, да чего тут смелого. Как вас кстати зовут?       — Я Калеб Виттебейн. А это мой брат Филипп.       — Фил, значит — промурчала она, глядя на Филиппа.       — А ты кто? Первый раз тебя здесь видим — сказал он.       — Я Эвелин. Эвелин Клауторн. Моя семья живет в соседней деревне и ездит сюда торговать. Меня сегодня первый раз взяли.       Луз едва не упала от шока. Клауторн. Эвелин очевидно была прапрапра, и так дальше, бабушкой Иды. Ведьмой, знакомой с первым человеком Кипящих Островов. Или вернее с первыми людьми. Калебом и Филиппом Виттебейнами. А также тем самым Э.К из её сна. Это не могло быть простым совпадением.       — Теперь я буду чаще здесь появляться. Надеюсь вы привыкнете — хихикнула Эвелин — Ну ладно. Меня ждут. До встречи, мальчики.       Она взяла кувшин и скрылась за кустами ежевики, оставив братьев одних.       — Новая девчонка в городе — произнес Филипп.       — Похоже, что да — согласился с ним Калеб.       Воспоминание сменилось на другое. В доме Виттебейнов. Калеб с Филиппом сидели возле камина, играя с деревянными фигурками. Но только в воздухе всё равно витало какое-то напряжение. Их раздраженный отец стоял возле окна, за которым хлестал дождь, и ждал кого-то.       Долго дожидаться не пришлось. В дверь громко постучали и мистер Виттебейн впустил нежеланных гостей. Это были пятеро мужчин - четверо в черных одеждах, а один в белых и фиолетовых - и с крестами на шеях. Экзорцисты.       — Здравствуй, Арнольд — поздоровался мужчина в белом и фиолетовом одеянии — Как поживает наш одержимый?       Арнольд еле сдерживал свою злость и впился ногтями в ладони. Филипп от страха спрятался за старшим братом и закрыл глаза, дабы не видеть этих людей. Самый крупный мужчина подошел, одним движением ладони отбросил Калеба в сторону, схватил Филиппа за руку и осмотрел его лицо.       — Никаких признаков демона нет — сказал он.       — Это пока. — ответил мужчина в белом и снова обратился к Арнольду — Я надеюсь, всё готово к обряду?       — Как обычно — мрачно буркнул Арнольд.       Крупный мужчина с силой сжал руку Филиппа и потащил его на второй этаж. И за ними пошли другие экзорцисты (похоже один из них был священником) и отец Филиппа. Калебу строго настрого запретили ходить наверх.       В комнате братьев, кроме небольшого столика и кроватей, больше ничего не было. Самый крупный мужчина опрыскал всю комнату святой водой, двое других разместили на столике свечи, амулеты и цветок шиповника, а четвертый, самый молодой, начертил мелом круг посреди комнаты.       Арнольд всё это время стоял в стороне, скрестив руки на груди, и раздраженно шевелил пальцами. Филипп со страхом взглянул на него, и отец одним взглядом сказал "Ничего не бойся". Будто знал что ничего не произойдет.       Закончив, священник втолкнул Филиппа в этот круг и дополнительно облили святой водой. А священник стал читать молитву:       — Изыди, злой дух, полный кривды и беззакония.       Изыди, исчадие лжи, изгнанник из среды ангелов.       Изыди, змея, супостат хитрости и бунта.       Изыди, изгнанник рая, недостойный милости Божией.       Изыди, сын тьмы и вечного подземного огня…       Луз напряглась. Обычно на таких моментах в фильмах одержимый начинает орать на непонятном языке, биться в конвульсиях, искривлять свое тело и пытаться вырваться из круга, окна разбиваются, комнаты переворачиваются вверх дном.       Но… ничего не случилось. Даже когда священник закончил читать молитву, Филипп просто продолжил сидеть на полу, ожидая что что-нибудь случится.       Гас специально перемотал воспоминание к тому моменту, где священник наконец заговорил:       — Филипп, скажи. Ты чувствуешь жжение в теле?       — Нет — спокойно ответил он. Его волосы и рубашка уже успели высохнуть.       — А желание кататься по полу от адской боли? — спросил один из экзорцистов.       — Тоже нет.       — Чувство, что дьявол покидает твое тело?       — Нет.       Мужчины стали перешептываться. А Арнольд продолжил стоять в стороне, презрительным взглядом смотря на них.       — Что это может значить…       — Демон слишком силен…       — Мы слишком слабы…       — А может демона вообще нет? — встрял Арнольд.       — Демон в нем точно есть — уверенно провозгласил священник — Он переселился в его тело, чтобы продолжить творить зло. Но мы умнее…       — А с чего вы взяли, что он изначально был?       — Она была ведьмой. Она знала, что мы догадались о её связи с дьяволом. Поэтому и перенесла свой дух в тело ребенка.       — Вильгельмина бы ни за что так не поступила!!! Она умерла от потери крови, а не потому что она ведьма. Она никогда ей не была! — стоял на своем Арнольд — И главный церковник это знает. Когда же вы уже успокоитесь?!       — Пока демон не покинет тело мальчика. Ты не считаешь её ведьмой из-за колдовства. Она насильно влюбила тебя в себя. Жаль, никто не хочет это понимать — сказал священник.       — Никто не верит, потому что этому нет никаких доказательств.       — Рано или поздно, но демон ослабнет и покинет наш мир. На сегодня всё — завершил священник — Ждите нас на следующей неделе.       Экзорцисты наконец-то ушли. Арнольд с досадой закрыл дверь и сел за стол, обхватив голову руками. Калеб и Филипп осторожно к нему подошли, и младший спросил:       — Отец, я… я слышал что они говорили о матушке… Это действительно так?       Арнольд тяжело вздохнул, полными печали глазами посмотрел на сына и сказал:       — Нет. Это всё ложь. Многие женщины завидовали вашей матери из-за её красоты и умений. Они намеренно распускали слухи, что она ведьма. Но никаких доказательств не было. На всякий случай церковь решила в этом убедиться. Но когда её хотели проверить… в ту ночь появился ты, Филипп. Убедиться в том, что она была невиновна не удалось, как и в том, что она ведьма.       — А что насчет того, что тебя околдовали? — спросил Калеб.       — Никто не меня не околдовывал. Наша любовь была настоящая. Вильгельмина… она была… самой прекрасной женщиной на всём белом свете… И достаточно сильной, чтобы не подчиниться Дьяволу. В ту ночь, она сказала… что лучше умрет сама… нежели погибнет её ребенок. Она любила тебя, Филипп. Вильгельмина отдала свою жизнь за тебя. Она хотела, чтобы ты появился на свет. Даже такой ценой.       Арнольд на несколько минут просто замолчал, сдерживая ту боль, что распирала его изнутри.       — Ты скучаешь по ней? — спросил Филипп.       — Да… Я бы отдал всё, чтобы вновь её увидеть. Но она не вернется. Таков Божий закон. Мне и Калебу пришлось смириться. Чтобы не мучать себя и её. Рано или поздно, мы все воссоединимся вновь на небесах, и будем вместе до самого конца.       У Луз заслезились глаза. Она всегда плакала на грустных моментах в фильмах и аниме. Но только это была реальность, пусть и произошедшая очень и очень давно.       — Филипп, прошу. Пообещай мне кое-что. Ты прекрасно знаешь, как люди относятся ко всему новому, странному и неизвестному. И поэтому я прошу. Никогда, ни при каких обстоятельствах, даже не думай вновь что-то изобретать и болтать что-то лишнее.       — Но…       — Я уже потерял вашу мать, и не хочу потерять еще и вас из-за человеческой глупости — твердо, но с горечью в голосе, сказал Арнольд, положив руку Филиппу на плечо.       — Я… я обещаю. Никаких изобретений, исследований и заумных словечек.       — Вот и хорошо — спокойно сказал Арнольд — Идите спать. Уже поздно.       Братья ушли на второй этаж, к себе в спальню.       — Калеб, а если все всё равно будут верить, что в меня вселился демон? Мне действительно навсегда придется отказаться от изобретений и исследований?       — Ну, получается что так — буркнул Калеб, сев на кровать — Придется быть таким как все и вести себя как обыкновенный мальчишка. И заниматься тем, чем и обычные дети - бить палкой крапиву, драться, ходить на рыбалку и таскать кошек за хвост.       — Но мне это не нравится. Мне нравится изобретать. Я хочу делать что-то новое, невероятное, что сможет облегчить жизнь людям.       — Зачем им облегчать жизнь? Они сами не хотят что-то менять. К сожалению, люди боятся того, чего не могут понять — Калеб вытащил из-под кровати маску и нож для резки по дереву и стал вырезать глазницы, примеряя маску на лицо брата — Да и кто сказал, что такое отношение к тебе будет у всех. В другом городе к тебе могут отнестись по-другому.       — Ты действительно так думаешь?       — Сомневаюсь, что кто-нибудь за пределами нашего городка знает о маме. Даже тут не все верят в этот бред. А чего уж говорить о другом городе или даже стране.       — Думаю, ты прав. — согласился Филипп - Но ведь меня ненавидят даже те, кто хорошо к ней относился. Мне говорили, что лучше бы я вообще не рождался.       - Да такие люди будут обвинять тебя во всех смертных грехах, лишь бы не принимать, что нынешнего не изменишь. Им легче найти козла отпущения. Они не только на тебе вымещают свою злобу. Однако, Господь им такое не простит. Они заплатят за все свои грехи и за чужие страдания. И не все же тебя ненавидят - кормилица Пенелопа вырастила тебя как собственного сына, дровосек Альберт поощеряет твои творения и всегда готов дать тебе нужный материал чуть ли не за даром.       Калеб приложил к его лицу маску, в которой уже была одна прорезь для правого глаза. А затем ловко вырезал новую прорезь, проковырял по бокам две дырки и продел сквозь них тонкую веревку. Маска была закончена.       — Ну вот. Теперь ты самый молодой охотник на ведьм в нашем городе — провозгласил Калеб, надев на брата маску — Завтра, пока овцы будут пастись, мы с тобой снова будем играть в «охотников».       — Да-да-да, спасибо за маску, Калеб - и Филипп с силой сжал Калеба в объятиях - Я обязательно стану таким же великим охотником на ведьм, в точности как Белос, и избавлю весь мир от всей нечисти чтобы они боялись даже думать о том, чтобы проникнуть сюда. И чтобы мирные люди больше не страшились, что их по ошибке обвинят в колдовстве.       Воспоминание снова поменялось. Было утро, а Калеб и Филипп возле пастбища с овцами снова играли в охотников на ведьм.       — Трепещи, жалкий смертный. Я прокляну твой никчемный городишко и вырву сердце из твоей груди — хриплым голосом говорил Калеб, наступая на брата.       — Ну нет, я так не играю — возмутился Филипп, сняв свою маску — Ты уже кучу раз говорил, что «хочешь проклясть наш город». Может придумаем что-нибудь новенькое?       — Да. Но что? У меня нет пока никаких идей — и Калеб с досадой пнул камень в кусты.       — Привет, мальчики.       Братья обернулись и увидели свою знакомую — Эвелин.       — Что делаете? — с любопытством спросила она.       — Мы играем в охотников на ведьм — гордо ответил Калеб.       — А можно мне с вами?       — Нет, — отрезал Филипп — ты девчонка. Девчонки не могут быть охотниками на ведьм.       — Ну... если мне нельзя быть охотником на ведьм, то можно мне побыть ведьмой? Хотя бы посмотрите.       Калеб охотно отдал Эвелин свою шляпу и она более правдоподобным и хриплым голосом заговорила:       — Вот и настал час расплаты, жалкие людишки. Сегодня я отомщу вам за все страдания. Из-за вас исчезают болота, а вместе с ними лягушки, жабы, змеи и крысы. Ничего вкусного нам не остается. Но ваши языки и глазные яблоки отлично их заменят.       Эвелин в шутку набросилась на Калеба и повалила его на землю.       — Теперь я перережу тебе горло и пущу твое мясо на пироги! А потом сделаю из твоих костей себе украшения.       Братья громко рассмеялись и стали ей подыгрывать.       — Мы не сдадимся, гнусная ведьма! — и Калеб оттолкнул Эвелин к брату.       — Тебе придется позабыть об украшениях, ибо после смерти они тебе будут не нужны!       Филипп пару раз ударил Эвелин в спину мечом (без желания навредить), и та притворилась будто умирает.       — Ах, вы гнусные детишки. Ну ничего, если главная ведьма узнает о вас, весь остаток своей жизни вы проведете в клетке в облике мышей.       — Не узнает! Потому что ты покинешь наш мир раньше — провозгласил Филипп.       Братья погнались за ней, но Эвелин, добежав до ближайшего дерева, с ловкостью кошки залезла повыше, на самую толстую ветку.       — Так нечестно — возмутился Филипп.       — Мы не умеем лазать по деревьям, Эвелин — поддержал его брат.       — И вы тоже — с грустью сказала она, слазя с дерева.       — В каком смысле «мы тоже»? — спросил Калеб.       — До встречи с вами, я хотела поиграть с другими девочками, но… похоже местные дети меня не понимают. Я думала, что с вами смогу весело провести время, но я видимо ошиблась.       Эвелин уже собралась уходить, но братья её остановили.       — Не уходи — жалобно сказал Филипп.       — Можешь научить нас лазить по деревьям? А мы тебе разрешим быть охотницей на ведьм — предложил Калеб.       Эвелин повеселела и ответила:       — Хорошо. Я бы согласилась даже если бы вы не предлагали мне быть охотницей.       Подтолкнув их к дереву, она начала рассказывать:       — Лазать по деревьям не сложно. Для начала нужно просто искать и браться за выступы и отверстия к коре. А потом уже привыкаешь и на уже как-то не думаешь об этом.       И она снова залезла на дерево, но уже медленней, указывая братьям на эти выступы.       — А теперь ваша очередь — сказала Эвелин.       Калеб и Филипп попытались подняться к ней. Вот только у Филиппа ничего не получалось и он постоянно падал на землю, а Калеб с свою очередь спускался к нему и помогал снова карабкаться. Эвелин едва не заснула.       — Ну вы долго там?       — Тебе легко говорить — проворчал Калеб.       — Ладно, сейчас спущусь и попробуем снова — сказала она и скрылась в листве.       — Ну где она? — возмущенно сказал Филипп.       — Кто она? — сказал знакомый голос.       На лице у Филиппа появилась гримаса ужаса. Обернувшись он с Калебом увидели Роберта. И в этот раз с ним было уже семеро мальчишек. Калеб закрыл собой брата, защищая его от хулиганов.       — Похоже наш ведьмин сын нашел себе подружку. Она тоже ведьма? — промурлыкал Роберт.       Остальные мальчишки громко засмеялись. Филипп покраснел от стыда и у него полились слезы.       — Отстань от него — потребовал Калеб.       — Надо же — охотник на ведьм защищает колдуна. Ребят, уберите его.       Самые крупные мальчишки подошли к Калебу, а тот стал отбиваться. Бил в лицо и в живот, но его превосходили количеством. Калеба схватили и оттащили его в сторону. А Филипп, так как был заметно младше и слабее всех, остался совсем беззащитным. Со спины к нему подошел курчавый мальчишка, вроде как Томас, и стянул с его головы маску.       — Эй, это мое!       — Было твое, а стало наше, ведьмин сын — процедил он и бросил маску Роберту.       - Думаешь что станешь таким же как величайший португальский охотник на ведьм? Мечтай и дальше, но порождение Дьявола никогда не станет таким, как Белос - рявкнул Роберт и стал со своими прихвостнями играть с Филиппом в собачку.       — Отдай, это моя маска — еле сдерживая слезы, проронил он, тщетно пытаясь забрать свою маску у Роберта.       — Хватит уже — Калеб все еще пытался вырваться из хватки мальчишек, но превосходили его по силе.       — Если она тебе так важна, так забери — Роберт со всей силы ударил Филиппа кулаком в живот, откинув к черноволосому мальчишке.       Тот пнул его в спину, под ноги другому парню с фингалом. И в этот раз Филипп получил в глаз. Третий же парень наступил ему на руку и придавил, упиваясь его криками боли. Слезы по щекам Филиппа текли рекой.       Затем к нему подошел Роберт и, взяв за воротник рубашки, бросил его в грязную лужу. А когда Филипп попытался встать, Роберт с большей силой втоптал его в грязь. Два крепких парня по-прежнему сдерживали вырывающегося Калеба.       Даже при всей той ненависти, что Луз испытывала по отношению к Белосу, ей было действительно его жалко и больно смотреть, как над ним издеваются хулиганы.       В голове больно кольнули воспоминания из ее сна. А также из детства, когда над ней насмехались сверстники. Но те издевательства были лишь словестными. До насилия никогда не доходило. А Филипп страдал как морально, так и физически.       — Ну что, ребята. Как с ним теперь поступить? Или может хватит? Рудольф, Берни? — задал вопрос Роберт, не давая Филиппу уйти.       — Посадим в бочку и пусть сидит там, пока его не найдут — одновременно сказали парни, сдерживающие Калеба.       — Сделаем из него чучело на поле — заявил черноволосый паренек.       — Или закинем в загон с быками, чтобы его там затоптали.       — Нет, лучше бросим в реку. Он как раз плавать не умеет.       - Привяжем к дереву, чтобы его заживо съели комары.       — А может вы оставите нас в покое.       Хулиганы обернулись и увидели разгневанную Эвелин. Она отпустила оттянутую ею ветку и та ударила Томаса и парня с фингалом по лицам. Оба отлетели на несколько футов и у них на лицах остались царапины и красные полосы от ветки.       — Чтобы мы слушали девчонку? Да никогда в жизни — гордо заявил Роберт.       — Лучше тебе было послушать меня. Ты, мерзкая отвратительная жирная крыса — и она впритык подошла к Роберту.       — Ну и что ты сделаешь? — с издевкой спросил Роберт.       — А вот что!       И Эвелин со всей силы ударила его кулаком в лицо. Причем с такой, что сломала Роберту нос. Тот взвыл от боли и отвернулся, отпустив Филиппа.       — Взять ее!!!       Мальчишки окружили ее. Но только Эвелин оказалась более умной. Она свернула свой передник и отмахнулась им от мальчишек, как хлыстом. И не теряя времени, убежала в глубь леса. Мальчишки сразу же забыли про Калеба и Филиппа и удрали за ней. И Роберт в том числе.       Освобожденный Калеб подошел к брату и помог ему встать.       — Ты в порядке, Филипп?       Филипп выглядел просто как бездомный, маленький и потрепанный жизнью котенок. Правый глаз припух и посинел, на левой руке проступила гематома, волосы свалялись и стали как грязная мочалка, одежда больше напоминала лохмотья, а на губе красовалась рана.       Он не выдержал и разревелся, вжавшись в грудь старшего брата. Калеб обнял его, поглаживая по спине. И в скором времени вернулась Эвелин. Спустившись с дерева она подошла к братьям.       — Я увела их подальше в чащу леса и чувствую, что вернуться они нескоро.       Филипп наконец посмотрел на нее. Эвелин достала из подкладки своей юбки его маску.       — Вот, это твое.       Филипп взял у нее маску и прижал к груди, жалобно и тихо поблагодарив Эвелин. Она осмотрела его и сказала:       — Твои раны нужно срочно обработать. Пошли на рынок. Там у моих родителей есть два лотка. Мама торгует лекарствами и думаю у нее найдется пара лишних повязок и мазей.       Она взяла его под руку, а Калеб сказал:       — Я пойду с вами. Вдруг они вернутся.       Калеб повел перед собой овец, держа наготове пастуший посох, если вдруг придется обороняться.       На рынке люди явно были не в восторге от Филиппа. А некоторые и вовсе проклинали его вслед, называя «ведьмин сын». Злившаяся на них Эвелин привела братьев к лоткам своих родителей, где отец Филиппа и Калеба, Арнольд Виттебейн, разговаривал с отцом Эвелин, продавшем деревянные изделия.       Рыжеволосая женщина, очевидно мать Эвелин, при виде побитого Филиппа уронила горшок с мазью и подбежала осмотреть его.       — О мой Ти… Бог. Мальчик, что с тобой случилось? Эвелин, что произошло?       И этим она привлекла внимание Арнольда.       — Что?! Филипп, что с тобой?       — На пастбище на меня напали хулиганы. Но мне повезло, что рядом оказались Калеб с Филиппом. Они спасли меня, а их прогнали — соврала Эвелин.       Калеб и Филипп уже было хотели возразить, но Эвелин зыркнула на них таким взглядом, что отбила у них желание оправдываться.       — Тебя нужно срочно отмыть. Иначе будет заражение крови и ты можешь умереть. Гарольд, присмотришь за моими товарами. Мистер Виттебейн, надеюсь вы не против, если я помогу вашему сыну.       — Никак нет — ответил Арнольд и обратился к Филиппу — Я горжусь тобой, сынок.       Миссис Клауторн взяла Филиппа за руку и вместе с Эвелин они ушли с рынка. А Калеб остался с отцом.       И воспоминание снова поменялось на другое. В этот раз в купальне. Эвелин старалась смыть всю грязь с волос Филиппа и вытаскивала оттуда ветки и листья.       — Эвелин, почему ты солгала, что это на тебя напали Роберт и его шайка? — спросил он.       — Я не хотела, чтобы ты снова ударил в грязь лицом — ответила Эвелин, вытащив из его волос еще одну веточку — Почему они к тебе пристали? Калеба вон вообще толком то не тронули.       Филипп сглотнул и сипло ответил:       — Это… это потому… что я… немного… странный.       — Странный? — переспросила Эвелин.       — Да… Из-за этого ко мне так все относятся. Считают, что это плохо.       — А по-моему нет. Даже если ты и странный, то это не делает тебя плохим. По мнению местных я тоже странная.       — Серьезно?       — Похоже на то… Когда я и моя сестра Лидия выполнили все свои обязанности, нам разрешили погулять и пообщаться с местными детьми. Лида похоже нашла с кем пообщаться. А я… я увидела девочек на поляне. Они играли с куклами и плели веночки. И позвали меня. Но я предложила поиграть во что-то более веселое… И залезла на дерево. И потом, как белка, стала скакать с ветки на ветку. Но две девочки упали в обморок, а три остальные сказали что я сумасшедшая и это занятия для мальчишек. Я ушла и решила поиграть с местными мальчишками. Но они просто прогнали меня, сказав «девчонкам тут не место».       — Знали бы они, что за девчонку встретили — слегка улыбнувшись, сказал Филипп, заставив ее захихикать.       — А потом я увидела вас и как вы играете в охотников на ведьм. Ну и подумала, что раз мы уже знакомы, то поиграем вместе.       — Да... извини за то, что сказал тебе тогда. Может ты и девчонка, но с тобой весело.       — Не извиняйся. Дома тоже не все принимают, что я такая непоседа, но тут я странная для всех. Кроме тебя и Калеба.       — Понимаю.       — А давай будем странными вместе. — предложила Эвелин — Даже если тебя будут обижать из-за странности, помни что ты не один такой. Нас хотя бы двое. И защита от этих чертей тебе не помешает. Вместе будем их доставать и охотиться на ведьм.       - Ну может быть...       - В точности как Белос.       - Что, ты тоже его знаешь?       - А как его не знать - с восторгом ответила она - Он же величайший герой Португалии и Испании. Помнишь как он попал в целую деревню сатанистов и его едва ли не сделали подношением Дьяволу.       - Но он выкрутился и принес в жертву их лидера, сбросив того в котел с кипящим маслом. А всех остальных запечатал в гробы со скелетами прошлых жертв.       - И также он поступил с сестрами Бель и Дам, главными ведьмами ковена проклятых дев.       - Это же те, что завербовывали девушек похищать мужчин и поедать их?       - Они их не поедали, а с помощью ритуалов высасывали жизненные силы чтобы у них рождались дети. В четвертой книге об этом подробно рассказывали.       - У нас их только две - вторая и пятая. Про остальные истории Калебу рассказывали другие дети и он их пересказывал мне.       - А у меня есть все - их отец выкупил у одного своего знакомого за долги. Если хочешь, я вам в следующий раз их привезу.       - Правда-правда?       - Правда-правда, мой отец даже против не будет.       Филипп улыбнулся, а Эвелин выплеснула ему на голову ковш воды. И оба рассмеялись.       Воспоминание вновь сменилось. Калеб, Филипп и Эвелин сидели на заднем дворе дома Виттебейнов, а на веранде слышались разговоры и смех.       Филипп заметно повесел. Его волосы всё ещё были мокрыми, а на правом глазу была повязка. Но это не мешало ему весело проводить время с Эвелин и Калебом.       Старший брат Виттебейн сидел и вырезал птичку из дерева, а Эвелин рассказывала различные историю, как она проучила пьяного мужика, который поднял руку на ее мать из-за рыжих волос, надев ему на голову специально подготовленный горшок с гнилой капустой. И дополнительно ударила его палкой по коленям.       Братья слегка поморщились, переглянулись и Калеб спросил:       - А как тебе это позволяют старшие, в особенности отец?       Эвелин лишь ухмыльнулась и ответила:       - Он и его отец сами меня научили обороняться в нужных ситуациях. Чтобы в случае, если их не будет рядом, я могла защищить себя, маму и сестру. Ну и не только - и сказав это она посмотрела на Филиппа.       - Первый раз слышу, чтобы девушку обучали защищаться. Мужчины должны защищать свои семьи и дома - мрачно буркнул Филипп и стал собирать какой то механизм из деревянных шестеренок.       - А если мужчин не будет рядом? - спросила она - Если наступит война, и все мужчины уйдут воевать. А враги придут в ваш город или деревню. И что же делать женщинам? Сразу сдаться и пойти с врагом? А разве это не будет считаться изменой?       Калеб выронил свой нож для дерева и задумался:       - Не знаю... ни отец, ни Альберт нам про это особо не говорили.       - А мне про это говорили, что отец, что дед - продолжила Эвелин - Может я и слабее чем ты, Калеб, но не это не значит что я не могу не должна постоять за себя и за своих близких.       И она хитрым лисьим взглядом пронзила Калеба. Он засмущался и немного отвернулся и продолжил вырезать птичку.       Филипп из-за этого вгрустил:       - Мне бы иметь твою увереность. Я ведь слабак.       На что Эвелин тепло сказала:       - Голова на плечах тоже нужна, а не только сила. Не переживай насчет всей этой чепухи. Я сама вас научу тому, что знаю. Не умеете - научу, а не хотите - заставлю.       - Ты то кого угодно заставишь - ответил Калеб, встал и положил в ее руку деревянную сойку.       Эвелин ярко улыбнулись, встряхнула копной своих рыжих волос и сильно обняла Калеба, сдавив ему ребра. А затем легко подняла и закружилась с ним.       У Филиппа челюсть отвисла. А когда Эвелин опустила Калеба, она подошла к Филу и тоже обняла его. А он ее.       Зеркальце засияло и сменило воспоминание. Эвелин снова учила Филиппа с Калебом лазать по деревьям. И в этот раз у них получалось лучше. Калеб практически забрался на ветку к Эвелин. Филипп хоть и отставал, но ему можно было это простить, поскольку он был младше и меньше ростом.       — У вас заметный прогресс, мальчики. У меня самой так стало получаться не сразу — подбодрила их Эвелин.       — Это радует — прохрипел Калеб, кое-как вскарабкавшись на ветку.       — Эвелин, что теперь делать? — спросил Филипп, тщательно ища новую дырку и или выступ.       — Фил, повторяю еще раз. Ищи ближайшую лазейку. Главное проверь, чтобы ветка или выступ не надломились и ты не упал — и она указала на одну дырку.       Филипп снова стал подниматься, но Эвелин издалека увидела неприятелей и, схватив его за руку, затащила на ветку. А затем подтолкнула братьев к другой ветке и все трое спрятались в листве. На пастбище появились Роберт и его шайка. Но, не найдя Филиппа, Калеба или Эвелин, они стали громко разговаривать возле дерева, где и пряталось трио.       — Эта новая девчонка еще хуже, чем ведьмин сын - рыкнул Томас.       — Мы из-за нее полдня провозились в лесу.       — Она совсем забыла, где ее место, — сказал Роберт. На его носу была толстая повязка — а мы напомним. И заодно закончим начатое с ведьминым сыном.       — Как? — спросил Рудольф — Их ведь сегодня нет. Интересно почему. Овцы же пасутся.       — Спрятались небось — пробурчал Роберт — Овцы пасутся как обычно, а значит Виттебейны где-то рядом.       — Даже если они и рядом, то уже давно нас заметили. Мы так громко кричим, что нас на другом конце города слышно.       — Значит придем сюда позже. Как раз подготовимся к мести.       Мальчишки наконец ушли, позволив Калебу, Филиппу и Эвелин спуститься с дерева.       — Вот жуки. — возмутилась Эвелин — Сами напросились, так еще и нас в этом обвиняют.       — Они всегда были такими — грустно объяснил Калеб.       — А вы это терпите — осудила их она.       — А что мы можем сделать? — сказал Филипп — Их много, а нас всего трое. И они гораздо сильнее. С ними у нас нет никаких шансов. Мы неудачники.       — Нет, это они неудачники. Они как волки — вся стая нападает на одного. Главная ошибка, которую порой допускают и доблесные воины— это недооценивание своего противника. Они считают себя лучше и сильнее просто потому, что их больше и они старше. Но это не так.       — И что с того? — спросил Филипп.       — А то, что если они нас сильнее, нужно действовать хитрее. Они поступили глупо, разболтав свои планы. А значит у нас теперь есть преимущество — мы можем подготовиться и проучить их. А иначе они и дальше продолжат над тобой издеваться, Фил.       — То есть, мы можем понаставить тут ловушек — предположил Филипп.       — Да. Те ловушки, которые вы мастерили для ведьм прекрасно подойдут — Эвелин встала на большой камень и ее рыжие волосы при свете солнца стали напоминать огонь — Если еще немного их доработать, то они точно попадутся в них.       Филипп нервно сглотнул и отвернулся, тихо сказав:       — Нет.       — Нет? Почему? — недоумевающе спросила Эвелин.       — Отец запретил мне изобретать. Иначе меня будут ждать неприятности — ответил он.       — Ну так мы ему не скажем — сказала Эвелин — И никому вообще.       — Это останется только между нами? — ехидно спросил Калеб.       — Это останется только между нами — подтвердила она — Некоторые правила созданы для того, чтобы их нарушать. Главное, чтобы об этом никто не узнал.       — Ты обещаешь, что никому ничего не скажешь? — неуверенно спросил Филипп.       — Клянусь всем, что у меня есть! — сказала она — Ну так что, согласен?       — За дело — твердо сказал Филипп.       Воспоминание снова поменялось. Филипп на пару с Калебом прикрыли яму с грязью листьями и ветками, а Эвелин, наблюдавшая за всем с ветки, крикнула:       — Они идут.       Братья выбросили на яму оставшиеся листья и, не теряя времени, забрались на дерево к Эвелин.       И вскоре на горизонте появились мальчишки. С собой они притащили самодельное оружие, вроде рогаток, деревянных мечей и обычных заостренных палок. И на разговоры они явно не были нацелены.       — Так, Калеб, ты следишь за всем сверху и забрасываешь их плесенью — и Эвелин указала на заранее подготовленные ящики с гнилыми помидорами, капустой и яблоками — А ты, Фил, идешь со мной.       — Но я же…       — Я тебя в обиду не дам. Доверься мне.       Филипп с Эвелин спустились с дерева и незаметно, со стороны кустов подкрались к ним.       — Эвелин, а ты уверена что это хорошая идея? — напоследок спросил Филипп.       — Может и не самая лучшая, но всё же лучше чем ничего. Мы хотя бы будем знать, что честно сражались за твоё доброе имя, а не прятались как трусливые кролики.       Поддержка с её стороны немного, но всё же приободрила Филиппа. Он взял Эвелин за руку и вместе они вышли из кустов навстречу своим врагам.       Увидев, как его груши для битья сами выходят из укрытия, Роберт расплылся в широкой улыбке.       — Так-так, муха сама прилетела в паутину.       Филипп нервничал и еле сдерживался, чтобы не удрать. А Эвелин осталась такой же уверенной и невозмутимой.       — Просто мыши решили наконец показать кошкам, что они могут быть сильнее них — гордо ответила она.       — Ничего глупее в жизни не слышал — процедил Роберт.       — Может потому, что ты сам туп как пробка — огрызнулась Эвелин.       — Совсем, девчонка, забыла где-то твоё место — Роберт и несколько мальчишек покраснели от злости.       — Не забыла. Просто я не хочу на нем быть.       — А мы заставим.       Роберт отошёл назад, дав своим прихвостням знак, чтобы они нападали. Те не стали ждать и набросились на Филиппа и Эвелин, как сорвавшиеся с цепи псы. Эвелин быстро среагировала и, крепче сжав руку Филиппа, практически таща его на себе, рванула с места прямиком в рощу с ловушками.       Когда они практически их настигли, Эвелин громко крикнула Филиппу:       — Прыгай!       Он закрыл глаза и полностью доверился ей и вдвоем они перепрыгнули через хорошо спрятанную веревку.       Черноволосый парень в штанах с подтяжками зацепил ногой эту веревку и на него опрокинулся ящик с гнилой капустой и брюквой, забрызгав и трех других мальчишек.       Пробежав максимально рядом с ловушками, Эвелин с Филиппом добрались до крупного дуба, где их ждал Калеб. Он схватил их обоих и затащил на дерево. Втроем они перелезли по веткам на рядом стоящую сосну, на которую можно было забраться только с дуба, и стали наблюдать с высоты, как их обидчики попадаются то в одну, то в другую ловушку.       Среди ловушек были ямы с грязью или гнилью, петли, капканы, сети, подвешенные над землей ящики с потрохами и гнилью.       Хулиганы со своим главарем орали на весь лес, проклиная всё на свете.       — Ты об этом пожалеешь, ведьмин сын! — взвыл Роберт, вися вниз головой, так как его подвесили за ногу над землей.       — Хорошо смеётся тот, кто смеётся последним — хоть и с неуверенностью, но всё-таки со смешком в голосе сказал Филипп.       — Вот именно. Лучше сразу признавайте своё поражение, а иначе мы будем вас доставать до конца, как вы доставали Филиппа — поддакнула ему Эвелин.       — Проиграть девчонке, которой всего шесть лет. Да ни за что в жизни — прорычал парень в синей рубашке, отряхиваясь от гнили.       - Мне не всего шесть лет. Мне уже шесть лет - гордо ответила Эвелин, скрестив руки на груди.       - Мы все равно не сдадимся. Сопливой девчонке, ведьминому сыну и недо-охотнику на ведьм никогда не победить - противился Роберт, наконец выбравшись из петли.       - Ну это мы еще посмотрим - сказал Калеб и вытащил из дупла дерева несколько припасенных гнилых помидоров.       Он дал по три Эвелин и Филиппу и они стали бросаться этими помидорами в мальчишек.       Но потом один из них громко крикнул:       - Бросайтесь сколько хотите, но мы всё равно не уйдем.       А у Калеба уже кончились снаряды.       - Эвелин, а как мы будем отступать - спросил он.       Та почесала голову и честно ответила:       - Я об этом не подумала - но прежде чем братья начали возмущаться, она сказала - Раз не можем уйти по земле, значит уйдем по деревьям.       Калеб и Филипп пожали плечами и последовали за ней. Но вот только мальчишки следовали за ним по пятам, не оставляя им шанса спуститься и спокойно уйти. Едва оторвавшись, троица остановилась отдышаться и Филипп сказал:       - Как теперь нам уйти?       Калеб осмотрелся вокруг и громко свистнул. На его свист прилетел красный кардинал, невероятно похожий на Флэпджека, и сел к нему на палец.       - У тебя есть ручная птичка? - очарованно проронила Эвелин.       - Можно сказать да - ответил Калеб, почесав пернатую шейку кардинала.       Он дал ему кусочек хлеба и, указав на приближающихся мальчишек, сказал:       - Панкейк, уведи их подальше отсюда.       Кардинал взлетел и вдобавок подозвал еще птичек. Вместе они полетели вглубь леса, нарочно громко шелестя листвой. А Калеб, Филипп и Эвелин прижались к стволу дерева, стараясь не двигаться.       Мальчишки убежали вслед за птицами и когда они скрылись, троица наконец спустилась с дерева.       - Калеб, откуда у тебя птичка? - с любопытством спросила Эвелин.       - Как-то я увидел на скотном дворе маленького птенчика, которого едва не съела кошка. Я ее прогнал, а птенчика оставил себе. У него было сломано крыло и скорей всего он выпал из гнезда. Я его выходил и назвал Панкейком, а когда он подрос, выпустил на волю. Но он ко мне привязался и с тех пор мы часто пересекаемся.       - Лучше скажи ей, почему ты решил назвать его Панкейк - позитивно сказал Филипп, пиная камни и шишки по дороге обратно на пастбище.       - Он постоянно у меня воровал из-под носа блинчики, как только я отворачивался.       Эвелин скромно захихикала и сказала:       - Таких как ты, в моей деревне называют повелителями птиц. У нас очень любят пернатых.       Когда они дошли до пастбища, к Калебу снова вернулся Панкейк и сел к нему на плечо.       - Вы уверены что они не придут снова? - спросил Филипп.       - Конечно же они вернуться. Они как бараны, уперлись и не хотят что-то изменить. Но пару раз ударят головами о новые ворота и может до них дойдет, что лучше им оставить нас в покое - беззаботно сказала Эвелин.       - Эвелин, спасибо тебе за помощь - проронил Филипп.       - Обращайся. Я всегда готова помочь.       Калеб, Филипп и Эвелин сели на бревнышко и просто стали смотреть на город.       И воспоминание снова сменилось. Филипп с Калебом кормили куриц и параллельно ругались, кто из них пойдет кормить гусей.       - Я ходил в прошлый раз, теперь твоя очередь - говорил Калеб.       - В последний раз они мне штаны порвали. Я не могу так быстро бегать, как ты.       - Ты просто будь внимательней. Как увидишь, что к тебе приближается гусь, топни ногой. Он испугается и отстанет.       - Они больше меня в два раза. Напугать я их не смогу.       Их спор прервал пришедший Арнольд.       - Калеб, я поговорил с кузнецом и он согласился взять тебя в подмастерье. С завтрашнего дня ты будешь обучаться кузнечному ремеслу.       - Так точно - с поклоном сказал Калеб.       - А что насчет меня? - робко спросил Филипп - Какому ремеслу я буду обучаться?       Арнольд кашлянул и сказал:       - Филипп, увы, но ты еще слишком мал, чтобы помогать опытному мастеру. Года через три тебя точно возьмут.       Он ушел, оставив расстроенных сыновей одних.       - Получается, теперь мы не сможем играть в охотников на ведьм? - грустно сказал Филипп.       - Нет, мы все еще можем вместе проводить время. Просто теперь не всё.       - В этом и дело - мы меньше будем рядом друг с другом. Что если Роберт снова нападет?       - То, что я какое время буду учиться, не значит что мы вообще не будем проводить время вместе. Я ни за что не оставлю тебя одного. Ни за что и никогда. Обещаю.       Но Филипп все равно остался грустным.       Воспоминание опять сменилось. И снова все происходило на пастбище. Пока овцы, коровы и козы паслись, Филипп сидел на бревнышке и ковырял охотничьим ножом внутренности разрезанной им лягушки, тяжело вздыхая и скучая. Без брата ему было совсем одиноко. Пока он не услышал знакомый голос:       - Привет, Фил.       За одно мгновение тоска у Филиппа превратилась в радость и он отодвинул свою лягушку.       - Эвелин, ты здесь - сказал он, обернувшись к ней.       - Конечно здесь, от меня вы так просто не отвертитесь - с усмешкой сказала рыжая - А где Калеб?       Филипп снова погрустнел и ответил:       - Он теперь обучается у кузнеца и присоединится позже.       - А ты без него грустишь - продолжила она и села рядом с ним - Мою сестру тоже отдали на обучение и воспитание благородным девицам, чтобы они сделали из Лиды настоящую леди. И меня тоже хотели.       - Чтобы они сделали из тебя леди? Проще звездочку с небес достать, чем сделать из тебя благородную девицу.       - Вот и я о том же. Пусть только попробуют меня заставить ходить с книгой на голове или учить правильно пить чай, так сразу узнают что значит иметь дело с Эвелин Клауторн. Но меня все равно не взяли на обучение. Сказали, что я еще маленькая.       - Меня по той же причине не взяли - усмехнулся Филипп.       - И по этой же причине ты такой хмурый?       Филипп просто кратко кивнул.       - Роберт сегодня не появлялся? - спросила Эвелин.       - Нет, я его не видел - покачал головой Фил.       - Фил, я все тебя хотела спросить... почему ты так унижаешься возле этого ходячего бочонка?       - Но он же сильнее и богаче. А значит лучше меня. По сравнению с ним, я - никто.       - С чего ты это вообще взял? Богатство - это заслуга его родителей, он сам для этого ничего не сделал. Вся его сила заключается в его шестерках. Строит с их помощью из себя пуп Земли, а сам даже читать не умеет.       - Но у него все равно много друзей, которые всегда выполняют его требования.       - Фил, - глубоко вздохнула Эвелин - я тебе скажу правду - никакие они не друзья. Они сплотились вокруг самого невоспитанного и бесстыдного, просто потому что сейчас он сидит на шее у богатеньких мамочки и папочки. Но потом жизнь расставит всё на свои места и он останется у разбитого корыта. А его прихвостни о нем забудут, поскольку они никогда по-настоящему не дружили. Вот мы с тобой и Калебом друзья. Друзья не выполняют требования, а помогают в трудную минуту.       - То есть по-твоему, мы с тобой друзья? - робко и смущенно спросил Филипп.       - Ну да, мы вместе играем, отдыхаем... и даже вместе хулиганим. Конечно, мы друзья.       Филипп был поражен ее глубокими словами и проронил:       - Дру-зья...       После долгого мирного молчания Эвелин снова спросила:       - А до меня, у тебя не было друзей?       - Ну, у меня всегда был Калеб. До встречи с тобой, он был моим единственным другом - и добавил - Он даже отказался от собственных друзей, поскольку они надо мной смеялись, постоянно пытались напялить на меня наряд ведьмы и обзывали "колдун" или "ведьмин сын".       - А почему все тебя так называют? Ты же не колдун.       - Нет - грустно ответил Филипп - дело в моей... моей матери... По словам отца, про нее намеренно распускали слухи, что она такая красивая потому, что она связана с демонами. Но в этом убедиться не удалось. Она умерла сразу после моего рождения. И люди поделились на два племени - те, кто считает ее ведьмой, и те, кто в это не верит. И считающие ее такой, решили что она перенесла свой дух с демоном в мое тело. За это меня и прозвали "ведьмин сын". Я... я... наверное зря я рассказал это тебе.       - Почему?       - Потому что стоит людям узнать такое обо мне, они сразу от меня отворачиваются. Не буду осуждать тебя, если и ты не захочешь больше со мной общаться.       - Фил, - осторожно сказала Эвелин, коснувшись его плеча - ерунда всё это. Глупо отказываться от дружбы с человеком из-за каких-то дурацких слухов. Ты хороший парниша и я действительно хочу с тобой дружить, чтобы о тебе не говорили. Порой, под зловещей маской может скрываться хороший человек, которого просто не поняли. Как и твою маму. Как ее звали?       - Вильгельмина. - с ноткой грусти ответил Филипп - Увы, я не знаю какой она была. И что такое материнская любовь. Отец и Калеб говорили, что она была скромной и доброй, но в тоже время сильной и готовой защищать своих родных до последнего. А еще она очень любила лошадей. Она считала их самыми чистыми и добрыми созданиями на свете.       - И по этому тебя зовут "Филипп"?       - Да. Отец настаивал на другом имени, уже даже сам не помнит какое, но после ее гибели исполнил ее желание и дал мне то имя, которое хотела она.       - А ты хотел бы ее увидеть? - скромно спросила Эвелин.       - Наверное, да.       Филипп с тоской стал рисовать куском обгоревшего угля на коре строение организма лягушки, размышляя о чем-то своем. Эвелин на некоторое время замолчала, а потом вытащила из подкладки своего платья большую и на вид дорогую книгу, чем снова привлекла внимание Филиппа.       - Что это? - с любопытством спросил он.       - Книга о далекой земле. Носит название Америка. Ее открыли почти два века назад, ища способ быстро попасть в Индию через океан. Раньше там дороги буквально были усыпаны золотом, а местные люди - индейцы - даже не знали что такое сословие. У них все равны и все важны, хоть в их племенах лидеры тоже есть.       Она раскрыла книгу на странице, где было чернильное изображение индейца.       - Ого, я слышал о Новом Мире, но мне никогда не доводилось увидеть что-то оттуда.       - До того, как Христофор Колумб побывал там и открыл всем новую землю, местные люди вообще не знали что такое деньги. Золото, которого там было очень много, они использовали для изготовления красивых фигурок. Когда на их землю прибыли первооткрыватели, они преподнесли свои золотые фигурки в качестве подарка. - и она резко помрачнела - Но стоило тем увидеть золото, как они сразу позабыли про свои моральные принципы. Их охватила жадность и они стали захватывать в плен вождей, чтобы племена индейцев в качестве выкупа добывали для них золото и другие ценные ресурсы. Но свои обещания многие не сдерживали и убивали вождей, а их людей забирали в рабство.       - Но... но ведь это же несправедливо. Индейцы же ничего не сделали и готовы были сами им отдать, что было нужно, а они просто испортили им жизнь. Главные заповеди - не убивать, нести добро в мир, помогать другим людям, а не грабить и угрожать бедным людям.       - К сожалению, многие взрослые такие. Они придумывают правила для всех и учат других им, а сами их потом не соблюдают. Им иногда достаточно просто того, что люди от них отличаются. По их мнению, на таких их правила не рассчитаны, поскольку они другие.       - И мало кто пытается узнать их поближе, потому что боятся.       - У страха глаза велики. Даже что-то на вид плохое можно попытаться узнать с другой стороны... И понять, что не такое уж оно и страшное.       А Филипп задал ей вопрос:       - Эвелин, а у тебя... есть друзья из своей деревни?       - Ну... есть несколько ребят с которыми я немного общаюсь, проказничаю и сплетничаю, но близкими друзьями нас не назовешь.       - Почему?       - Потому что никто не хочет со мной кататься на овцах, красть мед у диких пчел, охотиться на волков, ловить лягушек в пруду или влипать в другие мои авантюры.       - Со мной тоже никто из других детей не хочет изучать внутренности животных, делать чучела, изобретать разные штучки или читать истории о великих деятелях.        - У нас обоих проблемы непонимания, но не стоит винить таких детей за нежелание влипать в проблемы. Хоть мне было порой очень грустно, что такого же ребенка, с которым я могу влипнуть в приключение, я так и не встретила. Но это было до того, как мама с папой взяли меня сюда и я познакомилась с тобой и Калебом.       - С нами?       - Да, вам вроде не впервой попадать в неприятности. А втроем мы сможем еще и выбираться из них - и она легонько по-дружески стукнула его кулаком.       - Вместе?       - Вместе. Ты, я и Калеб. Только мы трое. И нас будут бояться даже самые страшные тираны, демоны и чудовища.       Филипп искренне улыбнулся, глядя на нее. В его глазах блеснули слезы. Он отвернулся и по его щеке потекла слеза. Не сдерживаясь, он расплакался. А Эвелин, улыбаясь, обняла его и вытерла слезы рукавом своей рубашонки.       - Ну, успокоился?       - Да... спасибо, Эвелин... Мне никто еще ничего подобного не говорил.       - Так значит я первая. Юху! Я первая кто открыл путь к своему сердцу, как Колумб открыл Новый Свет - и Эвелин высоко подняла эту книгу.       - А что еще тут написано про Новый Свет? - спросил он.       Эвелин продолжила рассказывать ему про Америку - про прекрасных животных, чудесные природные ландшафты и культуру индейцев.       И воспоминание снова поменялось. Уже был день, а Филипп и Эвелин, начитавшись историй о Новом Свете, играли вдвоем в индейцев. Они откуда-то раздобыли перья и заплели их себе волосы, ягодным соком разрисовали себе лица и нашли где-то острые палки.       - Умная Голова, будь внимателен. Иначе на тебя нападет ягуар, а бизона мы не поймаем - проговорила Эвелин, рыская в кустах.       - Рыжее Облако, смотри, там бледнолицый - Филипп дернул за рукав платья и показал на приближающегося Калеба.       Они вдвоем спрятались в кустах. А когда Калеб подошел к их любимому бревнышку, ища брата и подругу, Филипп и Эвелин выскочили на него с воплями:       - Стой, бледнолицый!       Калеб естественно испугался и возмутился:       - Вы совсем ку-ку?! У меня сердце в пятки ушло.       - Мы не ку-ку. Мы индейцы, а ты, бледнолицый, вторгся на нашу территорию - продолжил играть свою роль Филипп.       А Эвелин показала ему книгу.       - Родители вчера купили эту книгу и дали мне, с наказом не испортить. И мы с Филиппом решили поиграть в индейцев. А ты бледнолицый, то есть приехал из Европы искать золото.       Калеб ухмыльнулся и стал подыгрывать:       - О, нет! Не трогайте меня. Я просто заберу свое золото и уйду, если вы меня оставите в покое.       - Нет это наше золото и ты с ним так просто не уйдешь. Теперь ты наш пленник. Рыжее Облако, ловим его.       Эвелин с Филиппом погнались за Калебом и, догнав его, повалили на землю.       - Теперь мы принесем тебя в жертву своим Богам, за все то, что вы, бледнолицые, сотворили с нашим народом - Эвелин вонзила палку в землю рядом с головой Калеба.       Тот взвыл и притворился мертвым. Эвелин громко свистнула и провозгласила:       - И пусть теперь на этом примере другие бледнолицые учатся не лезть на чужую территорию.       Калеб приподнял голову и с легким упреком сказал:       - Может теперь вы расскажете мне то, что я успел пропустить.       - Еще как, бледнолицый. Мы сами еще не всё прочли - со смешком сказала рыжая.       - Хватит называть меня бледнолицым, шапочка.       - Еще раз назовешь меня "шапочкой", и я до конца жизни буду звать тебя "мистер Гнездо-На-Голове".       - Никакое у меня не гнездо - возмутился Калеб.       Краем глаза Луз увидела как у Хантера от смущения покраснели уши. Как бы он не хотел это признавать, но был похож на своего родителя еще и чертами своего характера.       - Кстати, а почему ты всегда ходишь с платочком? - спросил Филипп.       Эвелин немного опешила, но быстро ответила:       - У меня очень чувствительные уши. Если я сниму платок, то меня может продуть и я заболею. У нас это семейное.       Но очевидно, что под этим платком она прятала свои ведьминские уши.       - Ты просто мне этим напомнила историю про девочку с ослиными ушами.       - Когда Белос вместе со своим другом и помощником Джаспером прибыл в городок Сомбра, в баре он услышал от местных мужиков о девочке с ослиными ушами. - хриплым голосом стал рассказывать Калеб - Ее мать прокляла ведьма, которая приревновала ее мужа, после чего навсегда сбежала. Когда у них родилась дочь, все ужаснулись, ведь у нее были ослиные уши. Отец девочки с горя спился и через пару лет умер, а мать вместе с ней самой заперли в подземелье. Но девочка озлобилась и сбежала. И с тех самых пор ворует детей и отрезает им уши, чтобы пришить себе.       Эвелин на это рассмеялась:       - Моя любимая история. В конце они просто отрезали ей ослиные уши и чары спали. Но уверяю, мои уши человеческие и никакая ведьма меня не проклинала.       Затем они втроем сели на бревне, Эвелин раскрыла книгу и продолжила рассказывать о чудном мире Америки.       Воспоминание снова сменилось. В этот раз Филипп с Калебом делали масло и рассказывали друг другу свои впечатления о новой земле.       - Я очень удивился, когда узнал что у индейцев самый близкий друг может стать тебе братом или сестрой.       - Единство для них самое важное. Об этом и путешественники говорят. Там каждый может стать вождем, если имеет лидерские качества. Меня гораздо сильнее удивило, что у них нет денег.       - Ну у них вместо денег ожерелья из ракушек. Тоже какая-никакая расплата.       - Видимо в Новом Свете особенные ракушки. Не похожие на наши.       - Но ведь там весь мир не очень похож на наш.       - Вижу, вам кто-то рассказал о Новом Свете - с усмешкой произнес Арнольд, наблюдавший все это время за ними - Кто хоть это был?       - Эвелин - смущенно ответил Калеб.       - Та рыжая девочка, дочь Клауторнов.       - Да, именно она - подтвердил Филипп.       - Мы с ней, вроде как, нашли общий язык. - продолжил за него брат - Надеюсь ты не против.       - Нет. Рад, что хоть с кем то вы наконец поладили. Клауторны в целом хорошие люди и с ними приятно иметь дело. Быть может, потом скрепим с ними узы.       Калеб от смущения покраснел и сказал:       - Эвелин столько знает о других народах и странах.       - Неудивительно. Мистер Клауторн рассказывал, что в их роду было много исследователей, историков и путешественников. Каждому новому поколению рассказывают о других странах и их культурах. Эвелин тоже этому обучали. Рад, что и вы познаете это.       Он подошел к сыновьям и стал переливать в глиняный кувшин сделанное ими масло.       - Эвелин говорит, что любит познавать этот мир, но все равно хочет стать охотницей на ведьм - сказал Филипп.       - Чтобы девушка стала охотиться на этих отродий Дьявола?! - Арнольд от шока уронил ведро с маслом - Демоны и бесы в первую очередь захватывают именно женщин и девушек, поскольку они более слабые. Еще ни одна не смогла стать охотницей.       - По Эвелин не сказать, что она слабая. - не согласился Калеб - Она говорила, что раз до нее не было охотниц на ведьм, то она будет первой. Не ей бояться порождений тьмы, а им её.       - Ей лучше быть преподавательницей или же нянькой, с её то знаниями о мире.       Арнольд уже собрался уходить, как Филипп сказал:       - Я хотел бы увидеть Новый Свет.       - Чт... что?       - Я хочу отправиться в Новый Свет. Может там меня поймут люди. Может там никто не будет считать меня порождением Дьявола.       - Я с тобой - присоединился Калеб - Увидеть новый мир и построить новое общество, где будет место всем.       - Нет. - жестко отрезал их отец - Детям простых крестьян никогда не стать путешественниками. И ваше место здесь, на нашей Родине. В Новый Свет отправляются только колонисты с исследователями. А также туда отправляют в ссылку особо опасных преступников. Там опасно. Многие умирали даже не добравшись до земли - от болезни, голода или из-за кораблекрушения.       - Но если у нас появиться шанс стать кем-то больше, чем простыми ремесленниками или земледельцами. - встрял Калеб - И раз другие люди смогли добраться до новой земли и основать новые города, то почему мы не можем?       - Всё равно. Что станет с нашим государством, если все светлые умы будут отправляться в чужие земли? И неужели вы оставите вашего старика одного. Поймите - кроме вас, у меня больше никого нет. И я не хочу вас потерять.       Арнольд наконец ушел в дом. А Калеб с Филиппом пошли кормить свиней.       - Калеб, как ты думаешь, мы ведь все равно сможем увидеть Новый Свет?       - Буду надеяться, что так. Отец Эвелин мне как-то сказал, что иногда, когда взрослые говорят четкое "нет", они все равно меняют свое мнение. Для этого просто требуется время.       - И он тоже может передумать.       - Может да, а может и нет. Но я не хочу всю жизнь провести в кузнице или на ферме, пока другие входят в историю. В сказках чаще всего герой начинает как простой бедный крестьянин. Но это не мешает ему стать кем-то больше.       - А сказки не рождаются на пустом месте.       - Вот именно. И мы станем героями своей сказки.       Воспоминание вновь сменилось. Событие происходило на рынке. Пока Калеб помогал отцу с товарами, Филипп сидел за ящиками и дошивал чучело белки, набитое опилками. На его рубашке были небольшие пятна крови шерстка, а руки были в царапинах, видимо от когтей этой белки.       - "А он неплохой такседермист" - подумала Луз, глядя как аккуратно Филипп зашивал эту белку.       - Эй, Филипп. Эвелин уже здесь - шепнул ему брат.       Филипп поспешно сделал узелок, перегрыз нитку и спрятал свою белку под рубашкой. И стоило ему вылезти из-за ящиков, его и Калеба сжала в объятиях Эвелин.       - Привет, мальчики.       - Эвелин, будь сдержанной. Ты же девушка - сказала ее мать.       - Ох, ну что за невоспитанная девица - фыркнула какая-то мимо проходящая женщина.       Эвелин слегка рыкнула, но ничего ей не сказала и просто отпустила братьев.       - Эвелин, мы знаем что у тебя сегодня день рождения - начал Калеб - и в общем... это тебе.       И он достал из-за пазухи деревянную маску с длинным птичьим клювом. В точности как у Лилит.       - Маска охотницы на ведьм - промолвила Эвелин, держа в руках эту маску.       - Теперь у нас всех есть эти маски - сказал Калеб и показал свою маску - прототип маски Золотого Стража.       Филипп же робко сказал:       - Мой подарок правды ради не такой классный, но я старался для тебя - и показал эту белку.       Эвелин покрутила в руках ее, и лучезарно сказала:       - Спасибо большое, Фил. Это же ничем не хуже.       - Тебе действительно нравится?       - Ну конечно же. Не каждый опытный охотник сможет сделать такое чучело. Чтоб шерсть осталась такой же мягкой, а твои швы настолько тонкие, что как будто бы это живая белка. Да такие чучела только только у помещиков в гостинных расставлять.       Филипп от смущения покраснел, а Эвелин тем временем вытащила из кармана передника сорванный ею чернильный рисунок с объявлением - там был изображен человек в жуткой маске и плаще с вилами и подобием копья, фоново нарисованы огонь и повешенные тела ведьм, и надпись:

"Известнейший охотник на ведьм Португалии путешествует по Англии и избавляет поселения от этих послаников Люцифера".

      - Представляете, Белос сегодня прибывает в наш город. Говорят он устроит настоящее зрелищное выступление и после раздаст автографы.       - Значит это всё не слухи - с восторгом сказал Калеб.       - А как думаешь, куда идут все эти люди? - и Эвелин взглядом показала на людей, идущих видимо к площади города.       У Филиппа заблестели глаза и он обратился к отцу:       - Можно мы пойдем посмотрим, пожалуйста?       Но Арнольд твердо сказал:       - Нет. Иначе вы точно нахватаете проблем на этом выступлении.       - Нет, мы будем осторожны, обещаем - уверил его Калеб.       - Ну пожалуйста, всё будет хорошо - упрашивала своих родителей Эвелин.       - Эвелин, ты же знаешь как многие не одобрают твои увлечения охотой на ведьм - шепнула ее мать.       - Да ладно, Мэрелин. Что может случится? Пусть пойдут и посмотрят выступление своего кумира - вступился отец Эвелин и по-дружески пихнул Арнольда локтем в бок.       - Эх, ладно. - согласился с трудом Арнольд - Можете посмотреть это ваше выступление.       - Но только пусть вы двое присматривайте за Эвелин - наказала миссис Клауторн.       - Матушка, уверяю со мной ничего не случится.       - Я больше боюсь за тех, кто может попасть под твою горячую руку - и Мэрелин обратилась к Филиппу и Калебу - Проследите, чтобы она никого не прикончила.       - Хорошо, мэм.       Втроем они рванули с торговой точки в толпу людей. Народу было так много, что не видно куда вообще идешь. Прямо как в магазинах в Черную Пятницу. Однако в силу своего детского возраста, Филиппу, Калебу и Эвелин особо не составило проблем пролезть через эту толпу поближе к большой сцене с золотистыми кулисами, на которых красовался символ, отдаленно похожий на символы императорского ковена, Золотого Стража и герб Грейвсфилда.       Вскоре заиграла музыка, вспыхнули огни и распахнулись кулисы. На сцене стояли виселицы и человек в черном плаще - большую часть его лица скрывали серебристая маска, похожая на Чумного Доктора, и широкая шляпа с полосой. На шее висели крест и чеснок, на руках по локоть натянуты кожанные перчатки. И едва был виден ручной арбалет на его правой руке.       Очевидно это был тот самый охотник на ведьм - Белос. Рядом с ним были его помощники - такие же охотники в плащах и простых серебристых масках. И лишь один из них выделялся плащом с позолоченной эмблемой на плаще и маской, похожей на сову. Видимо, это был его правая рука - Джаспер.       Белос что-то крикнул на португальском и музыка прекратила играть. А он со своим испаноязычным акцентом заговорил:       - Дамы и господа. Приветствую всех вас. Сегодня мы собрались чтобы вновь узреть, как может быть опасна нечисть. Эти супостаты насылают на наш род болезни, губят урожай, отвергают веру Божью и хищают наших детей. И наша обязанность, как охотников - отправлять их обратно в пучины ада.       Он вновь что-то крикнул на португальском, что Луз примерно поняла как "Ведьмам - смерть, отправим их обратно в преисподню". Видимо эта была его короная фраза в книгах. И многие стали повторять за ним на неумелом и ломанном португальском эту фразу.       И лишь у Калеба, Филиппа и Эвелин этот клич получился без дефектов, на чистом португальском, без акцента.       - "Гики семнадцатого века" - мелькнула в голове у Луз мысль.       Но вскоре вся радость у них троих улетучилась. На сцену, под руководством Джаспера, возвели огромную клетку, накрытую плотной тканью. Белос уверенно подошел к ней и сказал:       - К сожалению, далеко не все понимают как оскверняют демоны род человеческий. Вместо борьбы за уважение и милосердие Господа, они выбирают слизкий путь грешников, которым суждено вечно гореть в аду.       И тут он сбросил ткань. В клетке были закованы в колодки несчастные, изрядно истощенные девушки и женщины, одетые в грязные лохмотья, а также несколько израненных побитых мужчин.       От одной только этой картины у Луз сперло всё дыхание. А когда помощники охотника вывели их из клетки, Луз и ее друзья еще сильнее ужаснулись. Эти люди были настолько истощены, что сквозь кожу выпирали кости, а некоторые девушки и вовсе были беременными. Но у всех красные от слез глаза горели желанием жить.       Многих это напрягло, а прежняя радость у Филиппа, Эвелин и Калеба сменилась на страх и непонимание.        Громко ругаясь на португальском и английском, охотники хлыстами и плетьями через силу подталкивали несчастных людей к орудиям казни. И самое страшное было то, что зрители из толпы смотрели на это не просто как на обыйденную вещь, а получали от этого особое удовольствие. Они буквально упивались чужими криками, болью и страданиями, прикривая короную фразу своего героя.       Как только его помощники выставили пленных на сцене как товар на рынке, Белос стал зачитывать, кто в чем виновен. Кого-то обвиняли в кровавых животных жертвоприношениях и ритуалах, кого-то в наведении смертельных порч на людей, а кого-то в половой связи с суккубами и инкубами.       И пока он это зачитывал, люди шептали себе молитвы. Чтобы их пощадили. Но... это уже было бессмысленно.       - С учетом вышесказанного, вы приговариваетесь к смертной казни через повешенье - хладнокровно завершил охотник на ведьм.       И тут уже люди перестали себя сдерживать. Несчастные девушки через плач умоляли по помиловании Господа, а мужчины вырывались из своих оков, крича что они ни в чем невиновны.       Но приговор есть приговор. Охотники схватили их и приволокли к виселицам, затянули петли на шеях и по команде своего господина опустили рычаги на этих орудиях смерти.       Механизмы пришли в движение и люки под ногами жертв опустились. Петли на их шеях затянулись и несчастные стали задыхаться.       И выглядело это в разы страшнее чем в кино, ведь произошло всё это на самом деле. Молли и Ви едва не упали в обморок. Гаса это настолько ужаснуло, что воспоминание стало меркнуть, и благо он быстро взял над собой контроль.       У Луз от ужаса взмокла спина, но больше ее поразила реакция братьев на это. Поскольку у каждого во взгляде читалось сожаление, боль, страх и сочувствие. В особенности у Филиппа.       Буквально через пару минут, виновные перестали дышать. Охотники внимательно проверили, чтобы убедиться в этом. Результат - все виновники мертвы.       Белос тем временем вновь возвел свою речь о том, как важно от таких грешников избавляться. Однако Филипп, Калеб и Эвелин уже его не слушали. Ведь всё их внимание приковали повешенные тела.       И первым заговорил Калеб:       - Но... эти люди не выглядели виновными...       - Не выглядели, но может были ими. Это ведь вина бесов - стараясь казаться уверенным и ни капли не напуганным, ответил Филипп - Они ведь искушают слабых людей. Другого выхода ведь не было.       - А может и был. - тихо ответила Эвелин - Но либо им проще убить неугодных, либо сейчас мы слишком ограничены, чтобы воспользоваться другим способом.       - Почему... почему это вообще происходит? - задал себе вопрос Филипп.       - А почему тебя это вообще волнует? Боишься сам оказаться в петле, ведьмин сын?       Филипп обернулся и вновь увидел своих недоброжелатей. Помимо Роберта и его привычных компаньонов, были с ними и незнакомые дети. И явно их намерения были недобрыми.        Филипп сделал максимально злостное лицо, чтобы скрыть свое беспокойство и страх. Калеб сильно сжал кулаки, готовлясь к возможной драке, а Эвелин рявкнула:       - Чего вам надо, trozos de estiércol de caballo?!       К несчастью, на них обратили внимание взрослые из толпы, и некоторые стали возмущаться её грубости.        - Чего нам надо? - игриво спросил какой-то парень в красной жилетке.       - Нас немного не устраивает, что опаснейший чудак гуляет на свободе, а не варится в адском котле, где ему и место - продолжил другой парень в соломенной шляпе.       - А еще угрожает прекрасным дамам - ласково произнес юноша с кривыми зубами, подкравшись к Эвелин.       Она не успела среагировать, а этот парень взял ее за руку и поцеловал. Саму Эвелин переклинило и от шока она ничего не смогла ему сделать. Калеб, увидя это, дал ему мощную пощечину и тот упал прямо на прохожих. И те естественно стали возмущаться и верещать о непристойном поведении. А Эвелин, придя в себя, покраснела от злости и ударила ногой этого парня прямо в пах.       Он скорчился от боли и застонал. И уже все взрослые обратили на них внимание.       - Безобразие!       - Совсем ополоумели!       - Да что вы тебе позволяете!       Такой то мужик из толпы схватил Эвелин за волосы и потащил ее поближе к стражам. И та стала вырываться.       - Отпусти меня! Отпусти сейчас же, nigaud!       - Молчи, девчонка! - рявкнул мужик - Что ты тут вообще забыла.       Он было замахнулся на нее, но Филипп перехватил его руку и попытался ее оправдать:       - Она с нами, оставьте её в покое.       Мужчина отпустил Эвелин, но случайно толкнул Филиппа в толпу, и тот нечаянно задел пожилую даму, её спутника и какую-то молодую девушку. Дама заверещала, а девушка подметила:       - Это ж ведьмин сын.       И стоило Филиппу услышать это, его одолела паническая атака. Он быстро задышал и откинулся назад. А люди обступили его со всех сторон, преградив ему, Эвелин и Калебу путь к оступлению.       - Конечно, сын ведьмы.       - Ну кто же еще мог устроить такой бардак.       - Так еще и невинную девочку к этому привлек.       - Эта ведьма Вильгельмина всё никак не успокоится. Даже после свой кончины донимает нас.       - Прочь отсюда, ведьмин сын!       Такой кипиш привлек внимание некоторых охотников на ведьм. Еще бы, когда при них обнарушили колдуна. Один из них, который раньше всех добрался через толпу к нему, схватил Филиппа за шиворот и потащил на сцену к орудиям казни.       Филипп запаниковал и попытался вырваться из его стальной хватки. И Эвелин, заметив это, проскользула мимо взрослых, ругаясь на разных языках. Подобравшись поближе к охотнику, она накинулась на него и больно укусила за руку. Прямо до крови.       Помощник Белоса вскрикнул и выпустил Филиппа.       - Фил, Калеб, бегите отсюда! - крикнула Эвелин.       Калеб схватил брата за руку и кое-как вытащил его из толпы. Удрав подальше, за угол улицы, он наконец-то дал им обоим передохнуть.       - Надеюсь с Эвелин всё будет хорошо - глотая воздух, сказал Калеб, высматривая её в толпе из-за угла.       - С ней всё будет в порядке... всё в порядке... - проглатывая слезы, промямлил Филипп.       Калеб подошел к брату, чтобы утешить его, но Филипп закрыл своё лицо и бросился бежать подальше отсюда. Он уже не сдерживал свои эмоции и петлял по улицам, не разбирая дороги.       Выбежав за пределы города, он направился к лесу, но уже оказавшись в роще, Филипп зацепился ногой за корень дерева, споткнулся и больно врезался в молодой дуб.       Его лодышка слегка скривилась. Заметив это, он сел под деревом, достал какую-то тряпку из кармана, взял две палки и наложил себе шину на ногу. Покончив с оказанием первой помощи, он сжался в комок, спрятал свое лицо в коленях и заплакал. От ненависти, что вылилась на него. Хотя он ничего не сделал, а люди набросились на него как стервятники на свежую падаль. Просто потому что.       Затем раздался голос Калеба, который звал брата по имени. Филипп еще сильнее сжался, желая побыть в одиночестве. Калеб быстро его нашел, опустился рядом, обнял и тихо спросил:       - Филипп, почему ты убежал? Я уж было подумал, что в тебя, не дай Господь, бес вселился.       Филипп отвел от него взгляд и заговорил:       - За что мне это... какое зло я совершил, раз Бог наслал на меня это проклятие? За что меня так ненавидят?       - Честно, я не знаю. Ты не заслужил этой злобы. Ничем. Но это всё равно должно кончится. Господь им такое не простит - Калеб покрепче обнял своего брата, позволив ему закутаться в его рубашку.       Никаких намеков на его темную сущность не было. Перед Луз был не злой император, владеющий ораторским мастерством, грамотной манипуляцией и вдобавок комплеком Бога. Нет. Перед ней был зашуганый мальчик, который просто любил книги про героев, изобретения и исследования. И которого в силу обстоятельств невзблюбила общественность, и из-за чего он теперь изгой. Недопонятый чудик.       Послышался издали голос Эвелин, звавшей братьев по именам. И скоро явилась она сама - на ее плечах развивался черный плащ, а волосы сильно растрепались.       Увидев её, Филипп ещё сильнее вжался в грудь брата, чтобы не видеть её лицо.       - Эй, Фил, ты чего? - спросила Эвелин, опустившись рядом с ним.       - Не смотри на меня. Это из-за меня мы влипли в неприятности. Это из-за меня твой праздник испорчен.       - Фил, какой испорченный праздник? - с легким смешком спросила Эвелин - Если ты имеешь ввиду этот небольшой переполох, то поверь - мой прошлый день рождения был намного хуже. Тогда одна противная девочка, с которой я поругалась, испортила мой праздничный пирог, втоптав его в грязь. Правда потом я отомстила и засунула ей мышь за шиворот на празднике урожая. Эта же перепалка - ничто.       - Но я всё равно опозорил всех нас перед Белосом...       - Фил, я тебе даже больше скажу - Белос и вовсе не заметил этого переполоха. Я думаю, он за всю свою должность повидал много драк и скандалов, и похуже нашего. Люди и вовсе немного покричали и сразу же забыли про тебя.       И она достала из-под плаща две книги, с названием "Белос и ведьмы с реки Уай" и печатями его символа.       - Я даже успела у Белоса взять автограф. Хоть мне для этого и пришлось притвориться мальчиком.       Филипп дрожащими пальцами осторожно взял у нее одну книгу и провел рукой по этому автографу. А затем передал ее брату.       - Не может быть. Печать самого Белоса, грозы всех ведьм и колдунов, величейственного охотника на приспешников и настоящего героя. - промолвил Калеб, толкнув брата в плечо - Ты ведь всё ещё хочешь быть таким как он?       Но Филипп от его слов нахмурился, задумался и сказал:       - Я не знаю... Глядя на боль этих людей, я не думаю что смогу подвергнуть ведьм смертной казни. Если они действительно были невиновны, а настоящие ведьмы сейчас гуляют на свободе?       - Может ты и прав, - согласилась с ним Эвелин - но к сожалению, мы этого наверняка не знаем. Как мне рассказывал дедушка, жизнь очень непредсказуемая и порой несправедливая. Чаще всего от многих бед страдают именно те, кто к этому вообще не был причастен.       Калеб облокотился на плечо Филиппа и заговорил:       - А ведь... они могли быть такими как мама. Непонятыми, принятыми не за тех, и павшие как те, кому суждено гореть в аду.       - Почему Боженька забирает именно хороших людей? - задал вопрос Филипп.       - А ты какие цветы приносишь на могилу маме? - филосовски ответила Эвелин.       - Самые лучшие. - не думая, ответил он - Я тебя понял. Но неужели действительно нет способа избавиться от вселившегося демона, при этом не убивая человека.       - Возможно, даже есть - сказала Эвелин - Но этому могут препятствовать иные факторы. Это может быть невыгодно охотникам и палачам - если ведьм будет всё меньше, то им придется драться с бродячими собаками за еду, поскольку в их услугах не будут нуждаться. А может богачам невыгодно - гораздо же проще обвинить неугодного человека в колдовстве, чтобы его потом казнили. А иначе им придется придумывать другие, более сложные планы. Или же причина в нашей необразованности - человечество просто сейчас не обладает такими знаниями, чтобы избавляться от демонов. Оно развивается на протяжении всего своего существования, медленно и постепенно. Быть может, наши потомки придумают как распознавать демонов. Но пока этого не произошло, охотники будут использовать устаревшие методы.       Филипп резко посуровел и сказал:       - Значит я буду тем, кто поможет найти способ разыскивать и уничтожать демонов. Хватит им тешиться над нами. Я не хочу чтобы простые люди боялись, что их убьют ни за что.       Калеб тихо усмехнулся:       - Вот это и отличает тебя от обычных охотников. Ты более человечный и чувственный. И это делает тебя особенным.       Затем он крепко обнял его и прошептал:       - Запомни - я всегда буду с тобой, чтобы не произошло. Мы вместе будем помогать людям. Если ты будешь как Белос, то я буду твоим Джаспером Уильямсом - верным помощником и другом до гроба.       - А я тогда Амелией Хайю - тебе же нужна сильная и отважная целительница, которая всегда найдет и средство от смертельного заболевания, и серебряный нож для убийства. А может мы и вовсе свое дело по отлову демонов откроем. - сказала Эвелин - Назовем его... Птичник.       Калеб рассмеялся и спросил ее:       - Почему "Птичник"?       - Маски же у нас как у птиц. - и она надела маску на лицо - Да и будучи вместе, мы будем свободно покорять и облетать мир, как птицы.       - Птичник - с улыбкой сказал Филипп, посмотрев на свою маску.       Теперь он по-настоящему был счастлив, в окружении брата и лучшей подруги.       Эвелин встала и сказала:       - Пошли обратно. Нас родители уже наверное обыскались.       Филипп очевидно понял, что информация о скандале на площади уже дошла до ушей его с Калебом отца и родителей Эвелин, и их скорей всего уже ждало наказание.       Он тяжело вздохнул и сказал:       - Будет больно.       - Может будет, но жить в лесу мне не очень нравится, - сказал Калеб - так что делать нам нечего. Пошли обратно.       Втроем они пошли в город на рынок, немного корчась от ожидаемого наказания.       Воспоминание вновь сменилось. Теперь они были уже постарше - Эвелин и Филиппу было на вид лет девять или десять, а Калебу где-то двенадцать - и играли в охотников на ведьм. Калеб по привычке играл злобного колдуна, закутавшись в черный плащ. А Филипп с Эвелин, оба в масках, нападали на него.       - Сдавайся, злобный колдун. Если добровольно покинешь наш город, мы тебя оставим в покое - сказала Эвелин, направив на него копье (палку, на конце которой был привязан веревкой камень).       - Уйти? - с сильной хрипотой сказал Калеб - Ну уж нет. У вас ведь столько молодых юношей и девушек, а мне так нужно продлить жизнь. Либо вы мне даете каждый год молодую девушку и молодого парня, либо я прокляну весь ваш род к чертовой матери! Погибнет весь ваш урожай, ваши дети будут по повелеванию Вельзевула болеть тяжелыми и смертельными болезнями, а монстры каждую ночь будут приходить и уродовать всех женщин.       - Ни за что. Не хочешь мира, значит тебя ждет смерть! - крикнул Филипп и накинулся на брата.       Тот его откинул и бросился на Эвелин, схватив ее и прошипел:       - Если не вылолните мои требования, то эта красавица падет первой.       - Ну вот еще - крикнула Эвелин и пихнула Калеба своим острым локтем в бок.       Он ее отпустил и скорчился, будто от боли. И прохрипел:       - Не могу... Не могу взять контроль над ней...       - Ха, и не сможешь! - сказал Филипп, ударив брата по спине.       - Как?! Она же девчонка!       - Я не просто девчонка. Я первая в мире охотница на ведьм - Эвелин Клауторн. - она подошла к нему и вытащила деревянный ножик - Передавай Люциферу, что скоро его помощники больше не смогут нас искушать.       Она провела ножиком по его шее и Калеб упал на спину. Стал хрипеть и проговорил "Вы еще пожалеете об этом".       - Нет, это вы будете жалеть о том, что связались с охотниками на ведьм Филиппом Виттебейном и Эвелин Клауторн.       - Как бы вы не старались, но мы и дальше будем вас уничтожать.       - И спасать невинных людей - завершил Филипп.       Он помог брату встать, посмотрел в сторону и увидел как мимо них идет девочка, тоже лет девяти, и несла ведра.       Филипп снял свою маску и загляделся на нее. Девочка была довольно симпатичной - округлое румянное лицо, светлые волосы заплетенные в косички, карие глаза. И на вид скромная и милая. Но это было только на вид.       Филипп подошел к ней и попытался заговорить:       - Здравствуй, сударыня. Вам не нужна по...       Девчонка вскрикнула и со всей дури ударила Филиппа ведром по голове. Тот упал на землю и схватился за голову, а девушка лишь фыркнула:       - Не лезь ко мне. С таким пустомелей никто водиться не будет.       - На себя посмотри, курица без головы! - рыкнула Эвелин - Что вы его все отшиваете?       - Буду я ещё слушать дикарку, которую ни один здраво мыслящий мужчина в жены не возьмет.       Девушка вздернула нос и ушла подальше, пока Эвелин проклинала ее вслед. А Калеб подошел к брату и помог ему встать. На макушке у Филиппа выросла большая шишка.       - Что ж мне так не везет - он вытащил из кармана что-то вроде тетрадки и обгрызенного карандаша что-то в ней накаракулил - Уже который раз меня отвергают.       - Да чего ты так грустишь? Я старше тебя и у меня самого нет дамы сердца - попытался утешить его Калеб.       - У тебя хотя бы репутация нормальная.       - Фил, если ты так будешь смотреть на мир, то и останешься одиночкой. Ну а если хочешь, я на глазах других людей поцелую тебя, чтобы никто к тебе не придирался.       - Нет. Не надо - сказал он, слегка покраснев от смущения       - Вот именно. Может найдешь себе подружку ведьму. А, ведьмин сын?       Роберт снова заявился с четырьмя своими прихвостнями. Только те держались в стороне.       - Чего тебе надо? - рыкнул Калеб - Хочешь снова получить на орехи?       - Нет. Мне гораздо сильнее хочется наказать истинное зло.       - Это ты себя так назвал, крысенок? - пропела Эвелин.       - Рот прикрой, девчонка. Думаешь, такая слабачка может стать охотницей на ведьм.       - По твоему я слабачка?! Забыл уже как тебе нос вправляли. Меня бесы сами боятся. Вырасту и свое дело по отлову демонов открою.       - Дело. Твоё дело детей рожать и стряпню готовить. Охота на ведьм это мужская работа.       Эвелин уже была в ярости, закатала рукава и уже хотела дать ему по лицу.       Но тут Роберт вытащил из-под своей рубашки птицу. Панкейка. Он во всё горло чирикал и рвался на свободу. У Калеба от увиденного перехватило дыхание.       - Ни шагу с места, если дорог этот пучок перьев - и Роберт с силой сжал птицу.       - Отпусти его - злостно потребовал Калеб.       - Чтоб я слушал недоохотника на ведьм? Прежде чем стать настоящим охотником, ты должен уничтожать всех ведьм. Даже своих родственников - язвительно произнес он, поглядывая на Филиппа.       - Я не буду убивать тех, кто ни в чем невиновен.       - Тогда привыкай, что у тебя отберут всё самое дорогое.       И тут Роберт совершил самый страшный поступок. Он взял Панкейка за голову и скрутил ему шею.       - Нет!!! - взвыл Калеб.       Но было уже поздно. Кардинал издал последний в своей жизни вздох и закрыл глаза. А Роберт, под громкий злобный смех, бросил птичий трупик Калебу под ноги.       Калеб не смог даже поднять глаз на убийцу. Он упал на колени и дрожащими руками бережно взял в ладони ещё недавно живое тельце. По щекам у него лились слезы. Издавая всхлипы и стоны, Калеб прижал своего друга к груди, прямо к сердцу.       - Как... Как?! Как ты мог?! - со слезами закричала Эвелин, глядя на него - Говоришь что сражаешься со злом, а сам ради веселья убиваешь! Да тебя в ад сошлют за такое!       Тяжело дыша, она накинулась на Роберта, расцарапала ему, Берни и Рудольфу лица, укусила за руку Томаса и выдрала у главаря клок волос. Однако самые сильные парни (Берни и парень с кривыми зубами) скрутили её по рукам и прижали к земле.       - С двумя разобрались, а теперь ведьмин сын.       Филипп всё это время как окаменелый стоял, склонившись над братом, и совершено не знал что делать. На его глазах убили питомца его брата, всегда оптимистично настроенного Калеба морально сломали, а Эвелин, сильную и смелую Эвелин, втоптали в землю, словно она была мешком картошки.       Филиппа переполняли гнев, страх, обида, боль и ярость, накопившеися за все эти годы издевательств. Всю жизнь, всю его короткую жизнь над ним, как над самым слабым и беззащитным, издевались эти отродья. Со слезами, он поднял свой полный ненависти взгляд на них.       - Пора разобраться с главным злом этого города.       В глазах Филиппа загорелся голубой огонь, который Луз ни с чем бы не спутала. Голубые глаза, словно принадлежащие дикому животному, наполненные тем самым, холодным, злым, прожигающим взглядом, который и принадлежал её врагу. Белосу.       - Хотите чтобы я был злым? Хорошо. Я буду злым - произнес он.       Берни и Рудольф уж было хотели ударить его в живот, но Филипп вытащил из кармана пуд соли, взял горсточку и бросил ее им в глаза, вовремя увернувшись от ударов. Те взревели и скорчились от боли, потеряв противника. Они отползли в сторону, пытаясь избавиться от разъедающей соли.       Другой парень попытался схватил его за рубашку, но Филипп проскользнул у него между ног, залез на спину, схватил его за шею и сжал ему сонную артерию. Парень упал на землю и потерял сознание.       Затем он набросился на Томаса, держащего Эвелин. Он схватил его на волосы, укусил за нос и сбросил на землю. При падении он ударился головой о камень и разбил себе лоб. И Филипп на это и расчитывал, что было понятно по его ухмылке.       Эвелин от боли не могла шевелиться. Но у Филиппа не был времени ей помочь. Остался главарь.       Роберт, увидев это, в панике попытался отомстить ему и ударить в лицо. И это было его главной и чуть ли не посмертной ошибкой. Филипп сначала просто заломил ему руку за спиной, обездвижив своего обидчика. Но затем он снял с пояса веревку и стал его душить. И самое страшное, никто не мог остановить его. Роберт стал хрипеть и задыхаться. Постепенно его лицо посинело, а изо рта и носа пошла кровь.       Огонь в глазах Филиппа разгорелся еще сильнее.       - П... п... по...ща... щади - простонал он.       - Пощадить тебя?! - взревел Филипп, затянув веревку сильнее - Ты превратил мою жизнь в ад, оскорблял моих родителей, моих друзей, убил Панкейка, избил Эвелин. Ты поплатишься за всё.       Возможно, Филипп и убил бы своего врага. Если бы не Эвелин. Она быстро пришла в себя и, увидев что творит Филипп, она словно на крыльях подлетела к нему и стала пытаться его остановить.       - Филипп, прекрати! Ты сейчас его убьешь!       - Ну и пусть! Мне плевать! Он заслужил это!       - Нет! Если ты его убьешь, то поступишь так же как и он. И мало того, что станешь каким как он, так тебя за это ещё и казнят! Умоляю, остановись... не ради себя... ради меня, ради своего отца, ради Калеба... Прошу, Фил. Это не ты.       Огонь в глазах у него потух. Филипп отпустил Роберта и тот стал жадно глотать воздух. Стоило ему прийти в себя, Филипп взял его за ворот рубашки и пригрозил:       - Сегодня тебе повезло. Но если ещё раз что-нибудь тявкнешь про меня и мою семью или про этот случай, то пощады не жди. Я тебя из-под земли достану. Убью тебя и твоих дружков, препарирую или же в целях науки проверю переживете вы удар молнии - неважно. Ты меня понял?!       Роберт закивал и Филипп его отпустил со словами "Убирайся и не возвращайся". Роберт собрал остатки своей банды и кое-как, побитые, ворча какой он псих, они ушли с поля боя.       Филипп подошел к брату, всё ещё рыдавшему от смерти кардинала. Тельце Панкейка уже успело остыть, а глаза Калеба покраснели от слез. Филипп опустился с братом и обнял его.       - Калеб, мне жаль. Мне очень жаль. Это всё моя вина.       - Нет, ты ни в чем невиноват - утирая слезы рукавом рубашки, хрипло проговорил Калеб.       Эвелин вытащила из кармана платочек и сказала:       - Калеб, всё... будет хорошо. Он всё равно будет рядом. В твоем сердце.       Эвелин аккуратно взяла тельце из его рук и завернула его в платок.       - Пойдем, похороним его. Тогда вы точно с ним увидитесь снова.       - Хорошо... я знаю подходящее место... Там ему будет лучше всего.       Филипп помог брату встать, позволив опереться на себя, и они ушли.       Воспоминание уже сменилось. Эвелин, Калеб и Филипп были в роще рядом с цветущим вишневым деревом. В руках у Эвелин было два букета цветов, такие же, какие Луз с Эмити запустили в небо в день годовщины смерти ее отца. Их названия Луз не знала, но сердцем понимала что это были нужные цветы.       - Думаешь, эти цветы им понравятся? - спросил Калеб у Эвелин.       - Уверена. Цветы "вечной памяти" всегда у меня дома приносили на могилы своих родственников, пока они не стали редкими.       Калеб, крепко держа в руках деревянную коробочку, подошел к дереву, где уже была могила со статуей маленького опечаленного ангела. И Луз, даже не видя имени на надгробии, поняла чья это могила. И не прогадала.       Филипп с Эвелин подошли поближе могиле, и на его надгробии было написано:       Здесь покоится Вильгельмина Луиза Виттебейн. Любящая мать и прекрасная жена 1584-1603 год.       Филипп прикрыл глаза, а Калеб заговорил:       - Здравствуй, матушка. Извини, что так долго не приходили. Но сегодня произошло ещё одно горе.       Смахнув с глаз слезы, он крепче прижал к коробок с тельцем. Филипп, не желая смотреть на могилу матери, выкопал могилку для Панкейка, в то время как Эвелин поставила небольшое каменное надгробие с нацарапанным изображением кардинала и его именем. Калеб, еле сдерживая слезы, осторожно положил гробик в могилу и засыпал его землей. Эвелин опустилась рядом с ним и дала в руки букет цветов.       - Желаю тебе обрести покой на небе, друг. Надеюсь, мы ещё встретимся - всхлипнув, произнес Калеб и положил букет на могилу.       Филипп опустился рядом с ним и крепко обнял. Калеб прикрыл своё лицо руками и издал тихие всхлипы. Утешая, Эвелин укутала его в свою шаль и приобняла за плечо. Слегка успокоившись, Калеб провел рукой по цветам и стал шептать себе нос:       - Come with me,       Run away       And I'll be,       Lead a stray with you.       А Филипп, услышав это, стал ему подпевать:       -Cause even       When I feel afraid.       I know what to do.       So call me       And I'll stay       In the end       When it's said and done.       I know in my heart your the one.       - Не может быть - промолвила Луз.       Это же была та самая песня, которую она знала от Иды. Фамильная колыбельная семьи Клауторн, и кроме них, её не знал никто. Неужели она передалась от семьи Виттебейн.       - Красивая песня. Сами сочиняли?       - Нет - с печальным смешком сказал Калеб - Её придумала мама. Именно для нас. Хоть и слабо, но я помню как она мне её пела.       - Ты хотя бы немного её помнишь. А я так и не увидел её.       Калеб взял из рук Эвелин второй букет и положил его на могилу матери.       - Надеюсь, тебе хорошо там, на небе. Нам так тебя не хватает - он провел рукой по надгробию и позвал брата - Филипп, иди сюда.       Тот прикусил губу и нехотя подошел ближе, не открывая глаз. И его поведение обеспокоило Эвелин:       - Фил, ты в порядке? - спросила она.       - Да, всё... всё хорошо - сказал Филипп, вытерев рукавом слезы.       - Фил, я серьезно. Что случилось? Я же вижу что тебя что-то грызет изнутри.       - Просто... это из-за меня она умерла. Она решила отдать свою жизнь за меня. А я... уродился таким ничтожеством. Я просто бесполезный. Пустомеля. Все мои творения - безделушки, которые приносят всем одни проблемы. От меня никакой пользы. Из-за меня ее по-прежнему считают ведьмой, из-за меня всю нашу семью очернили. И вот за это она пожертвовала собой? Лучше бы я умер в ту ночь. Она осталась бы жива и наша семья жила бы счастливо. Поэтому я до сих пор виню себя за её смерть и все несчастья нашей семьи.       - Филипп, пойми - не тебе было это решать. Это всё было рядом ужасных случайных обстоятельств и в этом нет твоей вины. Мама и до тебя сильно и часто болела, и врядли прожила бы дольше, если бы тебя не было. Она это знала и всё равно решила подарить тебе жизнь. По-моему, именно такими высказываниями ты делаешь ей больно. Думаешь, ей нравится смотреть как ты убиваешься из-за того, чего даже не сделал? - сказал Калеб.       Филипп лишь отвел от него взгляд.       - Фил, просто прими это как факт. Тебе самому станет легче, и твоей маме. Она будет смотреть на тебя с того света и радоваться - и Эвелин добавила - Да и как ты можешь называть себя неудачником и пустомелей? Я ведь видела, как мастерски раскидал этих отродий с точным просчетом своих действий. Как ты это сделал?       - Я сам не особо понял. Меня как будто подменили, словно это был не я. Меня просто ослепило яростью. Но при этом я понимал что делаю. Я знал что соль содержит особые элементы и разъедает хрупкую оболочку глаза. Не составило и труда расчитать силу удара головы о камень, рост этого придурка и расстояния его от его головешки до камня. Заломить руку - это стандартный прием в бою. Все остальное - это лишь гнев.       - И этот парнишка мне говорит, что он бесполезный. - усмехнулась Эвелин - Фил, ты не бесполезный, ты просто очень умный. Ум важен не меньше физической силы. Без умных людей наш мир не стал бы таким, каким мы его знаем. Просто ты сейчас не в том обществе.       - Филипп, ты на самом деле очень сильный. Ты просто сам этого еще не понял. Но запомни раз и навсегда - пока мы вместе, нам ничего не страшно. Ни ведьмы, ни бесы, ни люди - никто не разлучит нас. Такие, как мы, должны держаться вместе - проговорил Калеб и обнял брата и Эвелин.       Воспоминание снова сменилось. Калеб и Филипп были уже постарше и на вид им было около 12 и 15 лет. Оба были довольно тощие и с довольно длинными волосами, завязанными в хвост.       Вдвоем они загружали в телегу бочки, ящики с плодами и мешки с овечьей шерстью. Арнольд тем временем запрягал лошадей в телегу.       Калеб затащил последнюю бочку и, выдохнув, сказал:       - Всё, мы закончили.       - Отличная работа. - похвалил их отец - Меня не будет три дня и всё хозяйство лежит на ваших плечах.       - Да, отец. Всё будет в порядке - пообещал младший.       - Учтите - никуда за пределы города не уходить. А то беду на нас накликаете. Да сохранит нас Господь.       И он уехал. Братья ушли обратно на скотный двор, в окружение куриц, коров, коз, овец и гусей.       - И так, мы должны покормить птиц, потом отвести на пастбище коров, овец и коз, затем собрать овечью шерсть, растопить печь, собрать яйца, наколоть дров, набрать воды в и постирать одежду. - сообщил брату Калеб.       - Половина дел уже выполнена - с улыбкой ответил ему брат.       - Как? Мы же с самого утра только и делали, что загружали товар в телегу, да лошадей запрягали.       - Сейчас, увидишь.       Филипп подошел к курятнику, вытащил шнур из щелей между досками и дернул. Дверца курятника отворилась и оттуда повалили куры, кудахтая и пихая друг друга.       Затем младший Виттебейн надавил на нужный круг в доске, и в стене, чуть дальше от дверцы, открылся люк и оттуда посыпалось зерно. Куры, почуяв еду, подбежали к тому месту, и даже самые неприклонные наседки и наглые петухи вышли из курятника.       Филипп, не теряя времени, закрыл дверцу и стал что-то искать в трещинах досок. Нащупав ручку в трещине, он вытащил некое подобие перевернутого ящика, на котором были гнезда несушек полные яиц.       - Умно. Как я понимаю, ты вновь упрощал нашу жизнь втайне от отца?       - Да, и надеюсь ты не скажешь ему. Иначе на моей спине живого места не останется.       - Да не скажу я, не скажу - пробурчал Калеб, собирая яйца в корзину.       - Советую оставить одно яйцо в гнезде.       - Зачем?       - Курицы не умеют считать - заберешь все яйца, курица спрячет новые в другом месте, а оставишь хотя бы одно - она ничего не заметит.       - Ты не перестаешь меня удивлять - усмехнулся Калеб и продолжил собирать яйца с братом.       - Это ты еще мою новую маслобойку не видел.       Закончив, братья занесли корзины в сарай.       - Так что ты там про маслобойку говорил? - спросил Калеб.        Филипп хотел что-то ответить, но его перебила появившаяся Эвелин:       - Привет, мальчики.       Эвелин сама была постарше. Как и Филиппу, ей было лет 12. Ее рыжие волосы стали еще темнее, стали выделятся веснушки, сохранился немного неопрятный и дерзкий внешний вид. И она еще сильнее стала походить на Иду.       - Привет, Эвелин - ласково ответил Калеб, махнув рукой.       Она перелезла через забор, подошла поближе и ее внимание привлек ящик с гнездами, который все еще не задвинули.       - Что-то новое. Не в каждом курятнике есть такой механизм.       - Мне показалось, что это будет намного удобнее, чем в полутьме в душном курятнике искать яйца и при этом молиться, чтобы не вернулись петухи.       - Лучше бы ты это в сараях с гусями или индюками сделал. Они намного страшнее чем петухи - поежилась Эвелин.       - Я еле с курятником это провернул. - возмутился Филипп - Знали бы вы двое каких усилий мне стоило ночью, не разбудив никого, вытащить оттуда всех кур и не дать лисам их сожрать, а затем воссоздать механизм из дерева и чугуна. И поместить его в курятник.       Его лицо стало похоже не спелый помидор. Калеб лишь посмеялся и похлопал его по плечу:       - Ну-ну, не ругайтесь.       - Только ради тебя. - промурлыкала Эвелин.       И Филипп, немного ворча, спросил:       - Ты сегодня рановато. Родители отпустили тебя пораньше погулять?       - Ну... да. А вы заняты?       - Есть конечно несколько дел, а так... отец уехал на три дня в другой город и мы свободны - объяснил младший.       - Видела. Я просто хотела вам кое-что показать. Втайне ото всех.       - Что же это? - сказали одновременно братья.       - Лучше если вы сами увидите. Пойдем. Тут и не так уж и далеко и недолго.       И по мимике ее обеспокоенного лица, Луз догадалась, что она хочет рассказать что-то о себе.       Но братья пожали плечами, задвинули ящик, загнали кур обратно, и троем они пошли в лес. Поначалу, знакомая часть леса не вызывала никакого беспокойства. Но стоило уйти в более заросшую местность, а солнцу скрыться в листве, Филипп стал слегка нервничать.       - Эвелин, а куда мы вообще идем? Нам наказали не уходить далеко от дома - сказал он дрожащим голосом.       - Я знаю. Нам нужно чтобы нас никто не видел. То, что я хочу вам показать, это мой секрет. Мне нельзя его никому показывать и рассказывать. Даже вам.       - Тогда почему ты нас позвала? - спросил Калеб.       - Я... я просто не могу больше вам врать. Вам обоим я доверяю. И хочу, чтобы всё осталось как есть, пока мы еще не стали закоченелыми взрослыми. Прошу, не бойтесь того, что вы увидите.       Братья переглянулись и нервно взглотнули, но все равно шли за подругой. Дойдя до небольшой опушки, Эвелин достала из своих волос тот самый ключ от портала, через который Луз и попала на Кипящие Острова. Рыжая нажала на глаз ключа и перед троицей появился портал.       - Чт... чт.. что это? - еле вымолвил Филипп.       Дверь открылась, залив темную опушку светом. Эвелин подошла к порталу и позвала за собой Калеба и Филиппа:       - Пойдем. Ничего не бойтесь. Всё будет в порядке.       Она протянула руку. В ней появился огонек и буквально сразу же потух.       - Куда пойдем?! - Филипп уже держался на грани истерики.       - Ко мне домой - и она скрылась в портале.       - Эвелин? Эвелин?!       Калеб и Филипп кинулись за ней в портал.