monsters at night

Это происходит все чаще и чаще, Эндрю приводит Натаниэля в спортзал, когда он кажется беспокойным и на грани того, чтобы сбежать. Иногда ночью, когда Рико пишет ему, чтобы он попытался восстановить то, чего не должно быть, Эндрю приводит его в «Сумерки Эдема» и заставляет сидеть рядом с баром, где он работает, чтобы присматривать за ним, часто зовя Рене присоединиться и составить ему компанию. На его лицо все чаще и чаще можно разглядеть требование, чтобы он перестал так смотреть на своего соседа по комнате. Натаниэль считает, что уже не может остановиться. Во многих отношениях Эндрю чувствует себя светом в конце длинного темного тоннеля, или, может быть, светом, который составлял ему компанию до конца тоннеля, пока он не был готов к большему. Он думает, что всегда замечал, где-то на задворках своего сознания, как Эндрю может быть рядом с ним. Плечо, на которое можно опереться в трудную минуту, и, черт возьми, какое это плечо. И все же, единственное, о чем думал Натаниэль, это о работе, тусовках с друзьями и о том, чтобы Рико обратил на него внимание. Честно говоря, последнее вбивалось ему в голову с раннего детства; в конце концов, это было необходимо ему для выживания. Одобрение Рико всегда было константой в его жизни, чем-то, чего нужно было добиться и сохранить. И вот спустя полтора месяца Натаниэль думает, что, возможно, это то, без чего он может обойтись, то, что уже не так важно. В конце концов, у него есть друзья, люди, которые действительно заботятся о нем и решили сохранить его в своей жизни по собственной воле. Потому что он наконец-то видит, что одобрение Рико — не единственное внимание, которое он получает, и что, возможно, внимание, которое он получал от своих друзей, всегда было более искренним и здоровым. Об этом нелегко думать каждый день, но Эндрю, как всегда, рядом. Готов подхватить его, если он упадет, особенно ночью, когда мысли захлестывают его, и они оказываются в кровати Эндрю, смотрят фильмы на его ноутбуке, пока он не заснет, прижавшись щекой к большому плечу. Кроме того, у него есть Жан, который каждый день пишет ему смс, чтобы убедиться, что он не связался с Рико или его не убили где-нибудь в темном переулке. С каждым днем все кажется легче, дышать и быть Нилом. Эндрю постоянно говорит ему, что это совершенно нормально — быть Нилом и забыть о прошлом Натаниэля, и чем больше он думает об этом, тем больше ему кажется, что, возможно, однажды это может стать его настоящим именем. Когда все будет казаться, что все может остаться позади, ему бы этого хотелось, думает он. Решать это должен он сам и только он. Натаниэль подпрыгнул, когда Эндрю коснулся его плеча и странно посмотрел на него. Он и не заметил, что последние минуты смотрел в пустоту, погрузившись в свои мысли. Это был тяжелый день на работе, слишком много сроков, которые нужно было выполнить за слишком короткое время. — О чем ты думаешь? — Эндрю не часто спрашивает, он считает, что это не его дело, если он сам не видит этого на лице Натаниэля. — О моем имени, просто интересно, насколько сложно будет его официально поменять, — говорит он через несколько секунд, беря руку Эндрю, чтобы достать оттуда пачку сигарет. Он берет одну и ожидаемо кладет ее между губами. Даже когда Эндрю делает ничего не выражающее лицо, он все равно тянется в карман за зажигалкой и прикуривает сигарету между губами. Иногда, или почти всегда, Натаниэль делает это только для того, чтобы увидеть, как глаза Эндрю смотрят на его губы, когда он делает затяжку. Он не уверен, когда начал замечать это больше, но он не против подождать, чтобы увидеть, останется ли это. Эндрю сказал, что не хочет быть отходняком, и Натаниэль твердо намерен не позволять ему этого. Если это будет что-то, то это будет что-то, потому что так и должно быть. А не потому, что Натаниэль ищет выход. Он принадлежит Эндрю, думает он. «Я думаю, ты помог ему. Какое-то время это было нелегко, Нил. Но когда ты влился в нашу банду, он начал больше общаться со всеми, совсем немного, но этого было достаточно, и я думаю, что помощь тебе во всем этом дала ему повод быть рядом. Если в этом и есть что-то положительное, то, наверное, это. Ты так не думаешь?» — Ники сказал ему об этом по телефону, и Натаниэль подумал, что тогда, наверное, стоило бы это сделать. Он был многим обязан Эндрю. — Это не так уж сложно, ты платишь деньги, даешь им свое новое имя и уходишь с блестящей бумажкой, — отвечает ему Эндрю, как будто сменить свое имя на то, которое дал ему Эндрю, не такая уж большая проблема. Возможно, он не хочет, чтобы его друг придавал этому большое значение. Он пожимает плечами. — Полагаю, тогда это несложно. — Осмотрев его, Натаниэль спрашивает: — Ты сегодня работаешь? Я думал, что среда — выходной. — Кое-кто заболел, я собираюсь заменить ее до конца вечера. — Он поднимает бровь в знак вопроса: «Тебе нужно прийти?», и Натаниэль качает головой. Он отдает свою непогашенную сигарету другу и кладет ее между губами, стараясь не задерживаться на ощущении губ Эндрю на своих пальцах, и берет телефон, чтобы проверить сообщения. — Элисон попросила меня пойти с ней по магазинам, я отказался, потому что у меня затекли ноги, поэтому она сказала, что мы будем делать покупки в интернете. Я поеду к ней. Эндрю хмыкает и поворачивается, достает из холодильника несколько бутербродов, чтобы взять с собой какую-нибудь еду, и Натаниэль уже представляет, как он измельчает ее на кусочки, чтобы съесть. Насколько он помнит, он всегда так делал. Натаниэль встает со стула, чтобы последовать за ним в подъезд, совершенно не наслаждаясь задницей своего соседа по комнате, пока он наклоняется, чтобы завязать шнурки Doc Martens. Он берет ключи от машины и отдает их Эндрю, думая о том, как ему придется добираться на автобусе туда и обратно. Возможно, пришло время купить машину. — Если ты все еще будешь у Эллисон посреди ночи, скажи мне, я заеду за тобой, — говорит он, прекрасно зная, что она заставит Натаниэля выпить одну или несколько бутылок вина, и он может заснуть на ее диване и позвонить на следующий день; такое случалось достаточно часто в течение многих лет, чтобы это стало привычным делом. Веселье и теплота внутри, новая вещь, которую он должен открыть теперь, когда он не так сильно зациклен на Рико, Натаниэль ухмыляется и кивает. — Да, капитан! — отвечает он, отдавая Эндрю его знаменитое приветствие двумя пальцами. — Я тебя очень презираю, — отвечает Эндрю, щурясь от энтузиазма Натаниэля. Ухмылка полностью переходит в улыбку, когда он отвечает: — Да, я знаю. — И все же, они оба знают, что это неправда, но, возможно, в этом и заключается очарование. Невозможно, чтобы у него были нормальные вкусы в отношении мужчин, полагает он.