Сегодня вечером, Ким Тэхён...

      Тэхён швырнул ключи так сильно, что те с металлическим лязгом проехались по лакированной столешнице, и поставил сумку на пол. Устал. Но расслабляться было еще рано. После сообщения Чонгука «Сегодня вечером, Ким Тэхён, тебе пиздец» он резонно предположил, что они будут ждать его дома. И Чонгук, и пиздец. Однако обойдя всю квартиру и не обнаружив своего парня, Тэхён знатно опешил. Неужели и правда настолько сильно обиделся на его выходки в Париже? Подумаешь, покутил счутка, в конце концов, когда ему еще выпадет такая возможность?       Хотя… Ну, стоило признать, что он, прекрасно зная, насколько ревнив Чонгук, слегка перегнул палку. И, в общем-то, с самого начала взвесил все за и против. Поэтому чужая обида не сказать, что удивила.       Отправив лаконичное «Ты приедешь?» Чонгуку, он оставил телефон на кровати и отправился в душ, где спокойно плескался больше часа. Но каково же было его удивление, когда взяв в руки телефон, он не обнаружил ответа. Неужели спит? Да ну нет, не может быть. А кто ему «пиздец» пообещал?! Вот пусть теперь берет на себя ответственность за свои слова. Недовольный и озадаченный Тэхён отправил еще несколько сообщений, и все безрезультатно, потом позвонил, но услышал лишь длинные гудки.       Похоже, и правда серьезно обиделся. Черт! Теперь пришла его очередь загладить вину — та самая игра на двоих, которая уже много лет разбавляла спокойствие их отношений. И да, — нравилась обоим. В прошлый раз Чонгук старательно сосал прощения, в этот раз извиняться ему… Блин. Он честно рассчитывал, что Чонгук сорвется и наговорит гадостей, за которые тому потом будет стыдно. Но не вышло… Усевшись на кровать, Тэхён задумался, как дальше поступить. Одеваться и прямо сейчас поехать к Чонгуку или еще немного подождать? Вообще, если Тэхён обычно успокаивался по прошествии времени, то Чонгук наоборот — чем дальше, тем сильнее злился. А значит, имеет смысл побесить того еще немного, глядишь, сам прибежит отношения выяснять.       Конечно, Тэхён соскучился. Конечно, ждал встречи с Чонгуком, но ради такого дела был готов потерпеть еще немного. Зная темперамент своего парня, как и его взрывной характер, можно было с уверенностью сказать, что ожидание действительно не затянется.       Поставив телефон на беззвучку, довольный принятым решением, он завалился спать. Поворочался, правда. Все же одному в холодной постели — это тебе не в крепких теплых объятиях засыпать. Но усталость быстро взяла свое. И даже сон успел присниться до того, как он от чего-то проснулся. Еще не понимая происходящего, Тэхён сонно потянулся, улыбнулся, почувствовав мягкие прикосновения к пояснице.       — Ммм, Чонгук-и, — не открывая глаз, хрипло протянул Тэхён, — ты все же пришел.       — Конечно, — боже, как же он, оказывается, скучал по этому голосу, живому, не искаженному динамиком телефона, — я ведь пообещал тебе.       Тэхён снова потянулся и собрался было перевернуться, однако Чонгук ощутимо надавил на поясницу, вынуждая остаться на месте. Любопытно.       — Что ты делаешь? — он открыл глаза и приподнял голову, оглядываясь. Взгляд Чонгука не сулил ничего хорошего — довольный и злой, просто гремучая смесь. Сглотнув, куда осторожнее позвал: — Чонгук-и?       — Знаешь, хён, — вкрадчиво так, наклонившись к самому уху, отчего у него волоски на теле встали дыбом и табунами пробежали мурашки, — ты глубоко ошибаешься, если считаешь, что можешь творить все, что вздумается, и тебе за это ничего не будет, — а ладонь с поясницы двинулась ниже, на ягодицы. Чонгук ухватился за резинку трусов и потянул вниз, снимая.       Тэхён как-то разом осознал, что он действительно влип. И за свой кутёж придется отработать по полной. Если Чонгук не психовал и не ругался, а говорил вот так — спокойно и предвкушающе, значит, злость достигла той степени, когда Тэхёну стоит прикусить свой длинный язык и быть паинькой. Хотя бы немного.       — Оу, — мурлыкнул он, подхватывая игру, — я заинтригован. И что же мне за это будет, м, Гук-и?       Да-да, провокация так себе.       — Накажу.       Но действует безотказно.       Тэхён ощутил, как от уверенных интонаций в голосе Чонгука по телу прокатывается возбуждение. Он обожал такого вот Чонгука. На самом деле любого обожал, но когда тот злился, то заводил до умопомрачения.       — Ну так наказывай, — усмехнулся Тэхён, вызывающе изгибаясь в пояснице. Чтобы тут же ощутить, как жадно сжалась на ягодице ладонь Чонгука. Тот шумно выдохнул, нетерпеливо, с нажимом провел по бедрам и вдруг убрал руку… чтобы тут же звонко шлепнуть по заднице. Тэхён не был уверен, от чего вздрогнул: от того, каким громким вышел звук в тишине спальни, или от собственно самого удара — еще легкого, но уже обжигающего. — Так вот что ты задумал… Хочешь отшлепать меня?       — Моя бы воля, Тэ, — водя по месту удара кончиками пальцев, произнес Чонгук, — я бы тебя ремнем отходил, — он напрягся, слыша угрозу в голосе. — Честно сказать, именно это и планировал сделать. Но ты слишком милый, когда спишь. Так что если будешь вести себя хорошо, то ограничимся ладонью.       — Я… — начал было отвечать Тэхён, но в эту самую секунду Чонгук снова шлепнул по заднице, куда сильнее, чем в прошлый раз, и он вскрикнул. — Я буду…       — Что будешь? — лукаво, с усмешкой в голосе. И снова ударил, раз, и тут же второй, не давая ни секунды выдохнуть. Похоже, щадить его никто не собирался, а рука у Чонгука тяжелая… оставалось надеяться, что завтра он хотя бы сможет сидеть. Только вот будет откровенной ложью, если он скажет, что ему не нравится. Нравится. Очень. Настолько, что член, неловко прижатый собственным весом к кровати, стремительно наливается кровью, твердея, сердце заходится в бешеном ритме, а во рту копится слюна.       — Я буду послушным, — искренне пообещал Тэхён, вновь дразняще выгибаясь, выпрашивая добавки, — только не останавливайся.       Из горла Чонгука вырвался потрясающий стон, и Тэхён мысленно усмехнулся — чужая броня уже трещит по швам. Интересно, как долго тот сможет продержаться? В конце концов, из них двоих именно Тэхён — мастер провокаций. И он готов был ставить на то, что сведет Чонгука с ума намного раньше, чем тот рассчитывает.       — Я и не собирался, — хрипло так, — эта задница буквально просит быть отшлепанной.       Ответить Тэхён не успел, лишь вновь застонал, ощутив смачный удар. Чонгук, гад такой, бил хоть и не сильно, но обжигающе и, переходя с одной ягодицы на другую, нарочно попадал по одному и тому же месту. Говорить было трудно, по комнате разносились лишь его негромкие всхлипывания и сорванное дыхание Чонгука.       — Умм… — от особенно сильного удара сдавленно выдохнул Тэхён, уткнувшись лицом в подушку.       — Что такое? Неужели больно? — издевательски спросил Чонгук, оглаживая горящую задницу.       — Больно, — жарко выдохнул он. — Но хорошо…       Это был именно тот вид боли, которая вышибала слезы из глаз и одновременно заставляла гнуться от удовольствия. Жгучая. Сладкая.       — Ты заслужил, Тэхён, — и еще шлепок, от которого он сильнее скомкал пальцами простыню и вновь зарылся лицом в подушку, лишь бы не звучать совсем уж отчаянно. — За все, что вытворял, зараза, — еще удар. — А может, ты делал это специально? — и еще один смачный шлепок, от которого он даже не застонал, а скорее захныкал. — Чтобы меня позлить?       — Ммм…       — Ответь мне, — и это была не просьба. — Ты специально, Тэхён?       — Да-а…       Ягодицы уже огнем полыхали, пульсируя болью, член каменно стоял, и Тэхён безотчетно ёрзал по кровати, потираясь им о простыню. Он чуть раздвинул ноги и согнул их в коленях, намекающе приподнимая задницу, прося о ласке. Возбуждение туманило мозг, но на периферии свербела мысль, что довести Чонгука важнее, чем кончить самому.       — Что такое, хён? — шлепки прекратились, им на смену опять пришли легкие поглаживания. Только вот даже они причиняли тянущую боль и вызывали пульсирующие вспышки наслаждения. — Чего ты хочешь?       — Тебя, — выдохнул он, стараясь, чтобы голос звучал умоляюще. — И желательно поглубже.       Чонгук провел пальцами по его губам и тут же протолкнул их в приоткрытый рот. А Тэхён не сопротивлялся, наоборот, сжимал губы, смачивал слюной, шумно, с хлюпаньем посасывал, с удовлетворением подмечая, насколько пошло это звучит. Он застонал, ощутив ладонь Чонгука на члене, дернул бедрами, требуя большего, и сильнее насадился ртом на пальцы, так что они почти касались горла.       Тэхён слышал, как шуршит простыня от неловких, нетерпеливых движений Чонгука, как тяжело и коротко тот выдыхает сквозь зубы и тихо-тихо постанывает, точно так же сходя с ума от желания. Его Чонгук-и еще пытается держать себя в руках, пытается строить из себя сурового и строгого парня, а сам крошится и ломается от того, как по-блядски ведет себя Тэхён. А для него это особый кайф — Чонгук, которому сорвало крышу, трахнет так, что он назавтра будет хрипеть и очень-очень аккуратно садиться, но, черт, оно того стоит.       — Хочу тебя, Гук-и… — он нарочно приподнял голову и обернулся, бросая умоляющий взгляд. — Ты даже не представляешь, как, — и потянул руки, хватаясь за собственные болезненно пульсирующие ягодицы, чтобы раздвинуть их в стороны. — Давай же, Гук-и, сделай мне хорошо.       Тэхён сильнее прогнулся в пояснице, открыто демонстрируя себя, и не скрываясь усмехнулся, когда Чонгук издал звук, похожий на невнятный скулеж. Что ж… Он практически победил, причем не прилагая особых усилий.

***

      Чонгук тёк. Серьезно, ткань белья с внутренней стороны была уже влажной от естественной смазки, он то и дело сглатывал вязкую слюну. Чертов Ким Тэхён сводил его с ума! Он честно шел сюда с намереньем сначала от души пройтись по заднице Тэхёна, на которую тот всю поездку в Париж искал приключения, а потом довести того до невменяемого состояния и заставить умолять о разрядке. Но, блять… Тэхён гнулся, провоцировал, играл голосом, требуя удовольствия. И единственным здесь, кто почти дошел до невменяемости, был Чонгук. А этот гад продолжал давить, одними только раздвинутыми в сторону ягодицами ломая выдержку.       — Мне так нужно, Гук-и… — и, согнув ноги в коленях, сильнее приподнял зад. — Ты же трахнешь меня своим языком, да? — за секунды тон сменился с игривого на требовательный. — А может, пальцами, м? — а взгляд такой невинный-невинный. — Или, может, мне самому придется это сделать? — Тэхён поднес пальцы ко рту, обхватил губами два. Пососал, смачно, шумно, так, что хлюпало. Достал их блестящими от слюны и вновь завел руку назад.       Чонгук замер, чувствуя, как заполошно колотится собственное сердце, хотя он, кажется, почти не дышал, во все глаза наблюдая за Тэхёном. Этот зараза, поднеся пальцы к анусу, медленно протолкнул их внутрь, преодолевая сопротивление. И двинул рукой… вперед, глубже, по самые костяшки. Чонгук шумно выдохнул и гулко сглотнул, не отводя взгляда, да почти не моргая, черт. А Тэхён потянул пальцы назад, и тугие мышцы чуть натянулись вслед за движением. Блядь. И вновь вперед — резко, быстро, до упора.       — Умм… — вырвался из горла Тэхёна умопомрачительный стон.       Блядь! Сука!       — Сука! — повторил он вслух и ухватив Тэхёна за запястье, дернул, заставляя достать пальцы. — Ненавижу тебя, Ким Тэхён, — рухнув на четвереньки, он подался вперед, почти касаясь губами пульсирующего отверстия. — Обожаю тебя, Ким Тэхён, — отчаянно выдохнул и, высунув язык, толкнулся внутрь.       Тэхён так сломлено застонал, что Чонгука откровенно повело. Он сжал собственный член через одежду, потому что от такого Тэхёна рвало крышу, а оргазм приближался слишком стремительно. Серьезно, блять, еще немного, и он просто опозорится, спустив в штаны. И прощай все его намерения наказать Тэхёна. Хотя… Ну, объективно они уже помахали ручкой, ведь Чонгук, увлеченно, мокро вылизывающий анус, думал в этот момент исключительно о чужом удовольствии.       — Сильнее, — приказал Тэхён. — Глубже.       Блять-блять-блять… Ну вот и как тут удержать себя в руках, а? Чонгук зажмурился, а затем попросил:       — Сядешь мне на лицо?       — Конечно, — игриво так. А уж взгляд обернувшегося к нему Тэхёна выдавал того с потрохами — этот гад прекрасно знает, как влияет на него. И только что добился ровно того, чего хотел — послушного, готового на все Чонгука. Манипулятор хренов.       Но плевать. Если Тэхёну хорошо, то черт с ним, пусть делает, что пожелает. Только вот смолчать или же вслух признать, что уже проиграл, это не в характере Чонгука.       — Ты еще не прощен, между прочим, — стараясь говорить строго, произнес он, — так что я бы на твоем месте не улыбался так довольно, — Чонгук поспешно раздевался, не глядя отшвыривая одежду в сторону.       — О, я сделаю все, чтобы мой Гук-и меня простил, — голос лился сладкой патокой. Вот ничем же его не смутить... Чонгук улегся на кровать и придержал Тэхёна за бедра, помогая удобнее устроиться сверху. Тот сел ему на грудь и, неудобно согнувшись, оставил влажный поцелуй на губах. — Мне так нравится, когда ты злишься, — лукаво улыбаясь. — Такой горячий.       — И я все еще злюсь, — прозвучало слишком хрипло, чтобы это хоть немного сошло за правду.       — Я так и понял, — еще один поцелуй, и на этот раз Тэхён толкнулся языком в его рот, нагло, по-хозяйски уверенно, пребольно сжимая пальцы на подбородке. Прикусил нижнюю губу, потянул, вынуждая негромко вскрикнуть. — Мои ягодицы все еще горят.       — Ты заслужил.       — Ммм, какой строгий, — Тэхён провел языком по его губам. А затем вдруг сдвинулся, усаживаясь на бедра Чонгука, и поёрзал, потираясь о его член. — Ты же понимаешь, что тебе придется как следует пожалеть их?       И продолжал покачиваться на нем, имитируя толчки, мучил собой, своим телом, издевался. Заставлял желать его еще сильнее.       — Да, — сдался Чонгук.       — И зацеловать, — чуть наклонив голову вбок, с интересом разглядывая.       — Все, что скажешь, хён, — честно ответил он, с нажимом водя ладонями по потрясающим бедрам. Он так злился, черт, так сходил с ума от ревности, читая новости о похождениях Тэхёна в Париже, так хотел проучить его, но сейчас, глядя на него, Чонгук просто не мог ничего с собой поделать. Тэхёна хотелось зацеловать, заласкать каждый сантиметр любимого тела ровно в той же степени, что и вытрахать из него всю дурь.       Тэхён криво усмехнулся и, приподнявшись, вновь сел на грудь Чонгука, на этот раз развернувшись спиной. Он тут же ухватил его за талию и потянул на себя, чтобы коснуться губами алеющих от порки ягодиц. Нежно, словно извиняясь за содеянное, он целовал горячую кожу, руками оглаживая живот и бедра Тэхёна. Несколько раз мокро провел языком, а затем вновь толкнулся самым кончиком в анус, увлажняя, и быстро-быстро, короткими движениями, старательно вылизывал. Наслаждался тем, как сдавленно похныкивает Тэхён, как вгоняет короткие ногти в его грудь, царапая, как замирает и дрожит от удовольствия. Он чувствовал, что Тэ уже близко, что ему не хватает совсем немного… Смочил свои пальцы слюной и медленно, коротко проталкивая сразу два в раскрытое, разлизанное колечко, Чонгук закатывал глаза и закусывал губу. Узкий. Одуряюще, потрясающе узкий. И, твою ж мать, как хочется сейчас оказаться внутри, ощутить это приятное сдавливание.       — Гук-и… — простонал Тэхён задушенно. — Мой хороший Гук-и…       Чонгук, войдя на всю длину пальцев, повел ими по нежным стеночкам, безошибочно находя простату. И приласкав ее настойчивыми поглаживаниями, от души насладился тем, как дрожаще-сорванно зазвучал от его действий Тэхён. Воодушевленный реакцией, он собрался продолжать, но не тут-то было.       Тэхён резко качнулся вперед и соскользнул с него, становясь на четвереньки.       — Что ты?.. — успел испугаться Чонгук. Он сделал что-то не то? Был неосторожен? Причинил боль?       — Теперь моя очередь, — и обхватив его член теплыми пальцами, тут же дразняще лизнул его, а затем сплюнул прямо на головку. — Ты же все еще зол, — ладонью собрал слюну и прошелся снизу вверх по всей длине, размазывая ее, — значит, мне надо вымаливать прощение.       — Тэ, нет, слушай, — зачастил Чонгук, приподнимаясь на локтях. Ну потому что пиздец. Потому что Тэхён — мастер отсосов, и... — Ммм... — закусив ребро ладони, выстонал Чонгук, ощутив, как его член погружается в горячий рот. И сразу дальше, в глотку. — Хён, пожалуйста, я же не выдержу. Хён… — рвано шептал он, пока Тэхён, шумно хлюпая слюной, быстро двигал головой, со вкусом отсасывая.       А перед глазами заманчиво маячила аппетитная округлая задница с раскрытым влажным колечком мышц, и Чонгук не мог однозначно ответить, чего ему хочется больше: вновь присосаться губами, чтобы насладиться тем, как крошится от удовольствия Тэхён, или продолжить толкаться в горячий рот, поскуливая от того, как потрясающе сжимают член стенки горла. Только вот его мнения никто спрашивать не собирался. Тэхён надавил ладонями, крепко прижимая к кровати, не позволяя вскинуть бедра, и брал глубоко, заглатывая до основания. Выпускал член изо рта, чтобы глотнуть воздуха, и вновь опускался на него губами, приятно сдавливая.       — Тэ…хён… — взмолился Чонгук. — Остановись, прошу… — но тот, зараза любимая, только хмыкнул, так что он четко ощутил вибрацию горла и запрокинул голову, жмурясь.       — Что такое, Чонгук-и? — все же прервав мучения и обернувшись к нему. Чонгук в эту самую секунду пожалел, что не вовремя решил открыть глаза: губы Тэхёна припухли и поблескивали, по подбородку стекала слюна. А тот взял и по-блядски облизнулся, сверкая на него своими глазищами, сучонок. — Ты же вроде сам хотел от меня извинений за свое поведение. Вот. Извиняюсь.       — Считай, что ты прощен, — беспомощно ответил Чонгук, и приподнявшись, потянул Тэхёна за предплечье, заставляя вновь развернуться. — Хочу тебя, Тэ, — признался он, — я скучал, как бешеный.       — Я знаю, — распластавшись на нем, Тэхён качнулся, потираясь своим стояком о его, — я тоже скучал. Безумно, — и потянулся рукой, зашарив под подушкой. Чтобы спустя несколько секунд поисков достать оттуда… тюбик со смазкой.       — Блять, — со смешком беззлобно выругался Чонгук, понимая, как легко его только что обвели вокруг пальца. Тэхён прекрасно знал, что Чонгук не то что придет — прибежит выяснять отношения, а значит, наверняка подготовил себя заранее. И положил поближе все необходимое. — Ненавижу тебя! Ты вертишь мной, как хочешь!       — Ты меня обожаешь, — не согласился Тэхён, улыбаясь в ответ. Нанес на свои пальцы смазку и завел руку за спину, — и вертишься на мне исключительно добровольно, — еще смазка, и влажная ладонь прошлась по члену Чонгука. — Как и я на тебе, — и хихикнув, добавил: — Разрешите повертеться на члене?       — С ума меня сведешь, — он сам сдвинул Тэхёна чуть ниже, обхватил ладонью свой член и приставил головку ко входу. — Давай, — попросил.       Опускался Тэхён медленно. А Чонгуку хоть и хотелось закрыть глаза, отдаваясь ощущениям, тем не менее он внимательно вглядывался в его лицо, отслеживая реакцию. Все же растяжки было не сказать чтобы достаточно. И если шлепая по этой вредной заднице, он испытывал искреннее наслаждение, то причинить другую — неприятную, не доставляющую удовольствия боль ни в коем случае не желал. Поэтому лежал смирно, не вскидываясь навстречу, полностью отдавая контроль Тэхёну. А тот красиво заламывал брови и прикусывал нижнюю губу, неспешно раскрываясь и пропуская в себя.       Рваный выдох вырвался у обоих, когда Тэхён насадился полностью.       — Все хорошо? — поинтересовался Чонгук, ласково поглаживая напряженные бедра.       — Ммм… Я сижу на члене своего охуенного парня и собираюсь трахнуть его собой. Что у меня может быть не так? — не давая возможности ответить, приподнялся, чтобы тут же резко, до шлепка, опуститься обратно.       Чонгук пристроил свои ладони под ягодицами Тэхёна и напрягал мышцы рук, придерживая и помогая двигаться. А тот, упираясь коленями в кровать и впиваясь пальцами в грудь Чонгука, активно поднимался и опускался обратно, запрокидывая голову, от чего кадык выступал еще сильнее. Тэхён прикрыл глаза, тихо постанывая. От неровного, сиплого дыхания быстро вздымалась грудная клетка, темная челка прилипла к влажному от пота лбу, мышцы бедер и предплечий заметно напрягались, а головка оставленного без внимания члена поблескивала от предэякулята. Красивый, черт. Чонгук просто глаз не мог отвести от него и любовался, впитывая каждое мгновенье чужого удовольствия.       — Устал? — спросил он, когда Тэхён замер.       — Не дождешься, — наверняка из врожденной вредности не согласился тот, и качнулся из стороны в сторону, сильнее сжимая его внутри.       Из точно такой же вредности Чонгук позволил ему двинуться еще несколько раз, а затем, крепко ухватившись за талию и зафиксировав на месте, сам вскинул бедра. Тэхён вскрикнул, заваливаясь вперед.       — Моя очередь, — прижав к себе податливое тело, Чонгук уперся пятками в кровать и, чуть согнув ноги в коленях, поменял их местами, не выходя из Тэхёна. А тот не растерялся — оказавшись на спине, тут же поднял ноги и закинул их на плечи Чонгука… Знает, что он любит эту позу.       — Давай же, Гуки-и, — поощрительно улыбнулся Тэхён, — трахни меня как следует.       И Чонгук был только счастлив подчиниться.       Сделав несколько пробных толчков, чтобы найти нужный угол, Чонгук довольно оскалился, выбив из Тэхёна жалобный вскрик. И дальше, уже не останавливаясь, быстро и резко долбил в нужную точку, мощно двигая бедрами, до звонких шлепков и собственного прерывистого дыхания. Тэхён под ним все же сорвался, не удержав контроль, и сейчас только и мог, что безотчетно хвататься то за простынь, сминая ее, то, до болезненных царапин, за его предплечья.       — Этого ты хочешь, Тэхён? — но тот и не думал отвечать, да он даже смотрел на Чонгука мутным от наслаждения взглядом, кажется, полностью сосредоточившись на ощущениях. — Тэхён? — с нажимом повторил он. — Ответь мне, или я остановлюсь.       Угроза возымела эффект — тот явно силился сконцентрироваться.       — Да…       — М? Что да? — дыхание совсем сбилось, и выходило насквозь неровно, где-то на сиплом выдохе.       — Хочу… Гук-и… — ощутив, как тот подрагивает под ним, как вибрирует на члене, то сжимая его, то расслабляясь, Чонгук, упираясь одной рукой в постель, второй взялся надрачивать Тэхёну. В такт не попадал, но, серьезно, это последнее, что волновало его сейчас. Удовольствие разрядами расходилось по телу, кончить хотелось почти до воя, и он больно прикусывал щеку изнутри, стараясь довести Тэхёна до оргазма. Отчего-то именно сегодня ему было принципиально важно, чтобы тот кончил первым. Чтобы сорвался, несмотря на все свои заигрывания и провокации. Да — глупо. Да — дебильно. Но плевать. — Чонгук, Чонгук… — шептал Тэхён неконтролируемо.       Застонав совсем уж отчаянно, Тэхён распахнул глаза, сильно сжал пальцы на его предплечьях и, изгибаясь в пояснице, содрогнулся в оргазме. Кончал на собственный живот и в ладонь Чонгуку, при этом так охренительно сдавливал его член, что терпения хватило ровно на две секунды. Согнув Тэхёна едва ли не пополам, Чонгук навис над ним, целуя. Жадно толкаясь языком в приоткрытый рот, приглушенно всхлипывая в губы, Чонгук излился внутрь.       Осторожно сбросив с себя ноги Тэхёна, навалился сверху, стараясь не слишком давить своим весом. Получалось, правда, не очень — руки подрагивали, а сил не было от слова совсем. Но Тэхён под ним выглядел таким расслабленным и умиротворенным, что валиться на него всей своей тяжестью казалось чем-то кощунственным.       — Люблю заниматься сексом, когда ты бесишься, — лениво протянул тот, перебирая пряди волос на его затылке.       — Если бы я бесился, — негромко ответил Чонгук, осторожно выходя из Тэхёна и устраиваясь рядом, — то поставил бы тебя на четвереньки и просто поимел.       — Хах, хочешь сказать, что ты не собирался именно так и поступить?       — Нет конечно, — без зазрения совести солгал Чонгук. Ну потому что… Просто потому что!       — Ну-ну, — не поверил Тэхён. — И что за «сегодня вечером, Ким Тэхён, тебе пиздец», м? — Чонгук смущенно отвел глаза, а эта зараза продолжал издеваться. — Тебе надо было написать что-то вроде «сегодня вечером, Ким Тэхён, ты объездишь мое лицо», или «сегодня вечером, Ким Тэхён, я буду хныкать под тобой», или…       — Или «если ты не заткнешься, Ким Тэхён, то я трахну тебя еще раз»! — перебил Чонгук.       Тэхён осекся, несколько секунд с интересом разглядывал его, а затем выдал:       — А кто сказал, что я против?