Быт семейных выходных

      Даня стоит и просто смотрит на серую входную дверь, чуть хмуря тонкие брови и глупо хлопая ресницами. Потому что былой уверенности в нем уже нет, и встретиться с Константином и Юрием теперь кажется неловким, смущающим и, ну, не особо желанным. Но Сережа, радостный от того, что Даня на это согласился и до Магнитогорска не придется ехать на поезде или в душном автобусе, лишь улыбается и хватает Даню за руку, распахивая дверь. Константин тут же выглядывает из, вроде, кухни, и выходит в прихожую. Улыбается уголками губ, кивая головой в знак приветствия. — Здравствуйте, — смущенно и даже немного глупо улыбается Даня и хочет выдернуть руку из хватки Сережи, но тот держит крепко. — Привет, дядь Кость, — улыбается Сережа и буквально затаскивает Даню в квартиру — Че, как батя? — Спит, насильно ест, пьет чай и орет, — пожимает плечами Костя — Обнимается. Вы голодные? — Пошел нахуй! — слышится голос Челябинска из зала, после чего тот заходится кашлем, и Даня поджимает губы — Бессердечный! — Обижается, что я сигареты спрятал, — выдыхает Костя и идет за парнями в гостиную — Юр, не матерись при детях. — Дети ебутся друг с другом, они еще похлеще меня базарят, — усмехается Юра — Здорово, мелочь.       Сережа стукается с отцом кулачком и уходит в комнату, где сейчас тихо напевала что-то Катя. А Даня остается наедине с, ну, наверное, родителями своего блядского парня, и впервые в жизни чувствует себя так неуютно. Выходку Челябинска он помнит слишком хорошо, и тот звонок от Сережи среди ночи тоже. Пусть Юрий не единожды извинился и дал понять, что вообще-то действительно жалеет о своем поступке, легкое отторжение в Дане все еще не давало довериться этому человеку так же, как Константину. Это знали все, и все предпочитали тактично умалчивать, надеясь, что со временем оно как-то само рассосется. — Че вы вдруг забрать-то ее решили? — как бы между делом интересуется Юра, садясь на диване и складывая ноги по-турецки — Не заебет она вас? Девчонка послушная, но активная, и про физику затирает много. — Не беспокойтесь, все хорошо, — отвечает Даня как-то дежурно, но в голосе все равно скользит легкий холодок — Решили показать ей центр, раз такой шанс выпал. Спасибо, что отпустили. — Она давно хотела съездить куда-нибудь, очень любит путешествия, — подает голос Костя, и Даня с улыбкой кивает — Кофе? — Нет, спасибо.       Константин лишь еле заметно пожимает плечами и вновь скрывается на кухне, а Даня так и стоит посреди комнаты, как маленький мальчик в доме каких-то папиных друзей. Не знает, куда сесть или встать, просто скользит неправдоподобно заинтересованным взглядом по стенам и мебели, пытаясь выглядеть как можно расслабленнее и беспечнее. Юра молчит так же, рассматривает плед, будто видит его в первый раз, и выглядит, как щенок, наложивший в прихожей. Даня ненадолго задерживает на нем взгляд и решает, что все это начинает напоминать детский сад. — Как ваше самочувствие? — спрашивает Даня, этим вопросом делая первый шаг в сторону примирения со старшим Татищевым — Константин говорил, что у вас была высокая температура. — Не, уже лучше, — оживляется Юрий, поднимая голову и пожимая плечами, а голос все хрипит — По крайней мере не блюю ночами. Курить запрещают, правда, но это мы переживем. Зато сны снятся, пиздец, ты бы знал. — Могу себе представить, — усмехается Даня, невольно вспоминая себя, валяющегося с температурой около тридцати девяти — Мы будем держать в курсе, если что. — Заметано.       Даня вновь улыбается и поднимает голову, слыша, как открылась где-то межкомнатная дверь, выпуская быстрый легкий топот. Губы сами расплываются в улыбке, и Даня присаживается на корточки ровно в тот момент, когда Катя забегает в зал и несется прямо к нему. Обвивает руками шею, улыбаясь и с ходу начиная рассказывать, что и как у нее происходило за эти пару месяцев, что они не виделись. А Даня почти не слушает, смотрит и улыбается, иногда кивая. Потому что у него самого мысли просто не успевают за словами девочки, и пока Даня только-только осознает одну вещь, Катя уже перескакивает на третью. — Катюх, у него мозг сейчас вскипит, — немного осекает сестру Сережа, откровенно веселясь с глупого выражения искреннего замешательства на Данином лице — Помедленнее, иначе ты его поломаешь. — Сам помолчи, — огрызается Катя, отмахиваясь от брата и даже не отрывая от Дани веселых темных глаз — Мы сходим в зоопарк?       Даня уверенно кивает, будучи не уверенным, пойдут ли они действительно хоть куда-нибудь, зная, что девочка, на самом деле, домашняя. Энергичная и веселая, но предпочитает быть дома или гулять где-нибудь во дворе. Сережа с Юрой лишь приподнимают брови в абсолютно идентичном жесте, и Даня почему-то смотрит на Константина, обмениваясь с ним улыбками. Сейчас они сидят в одной лодке под названием "Татищевы" и просто плывут по течению, выбросив весла в открытое море. — Едьте сразу к Дане, я вышлю тебе по почте все, что нужно сделать быстро, поработаешь оттуда, — Константин улыбается, когда Катя подбегает к нему, и садится на корточки, чтобы девочке было проще его обнять на прощание — Через дня три-четыре привезете Катю обратно и заодно доделаешь дела. Пока, Катюш. — На мозги им сильно не капай, — дает наставления Юра и треплет девочку по волосам, портя идеальную укладку, над которой так старался Костя — И с Серегой не деритесь.       Катя кивает и, проверив, не забыл ли Сережа ее вещи, хватает Даню за руку, таща из квартиры. Воодушевлению ее не было предела, и Даня в какой-то момент, смотря на то, как резво девочка спускается по порожкам, перепрыгивая последние две, начинает чувствовать себя немного старым. Сережа плетется где-то сзади, уже подкурив сигарету и с наслаждением выдыхая дым в стены, и улыбается весело, слыша на этаж ниже, что Даня все-таки споткнулся. В рюкзаке звенят банки с газировкой и шуршат пакеты с чипсами, бутербродами и конфетами, потому что путь не близкий, Катя с Даней уже выбежали из подъезда, и Сережа чувствует себя до абсурда хорошо и как-то даже весело. — Садись назад с Катей, я поведу, — спокойно говорит Сережа, смотря через окно автомобиля на сестру, которая уже забралась в салон и теперь весело болтала ногами, сидя на заднем сиденье. — А тебе права выдали? — хмурится Даня, а потом приподнимает брови, когда Сережа достает из кармана джинс водительские права — Ты купил их что ли? Ладно, так и быть. — Вот это верх доверия, — усмехается Сережа и, щелчком выбросив окурок, хватает Даню за запястье, когда тот протягивает ему ключи от машины — Подаришь поцелуй перед далекой дорогой, принцесса?       У Дани сердце вздрагивает так радостно, что он действительно хочет податься вперед и коснуться Сережиных сухих губ своими, но на деле лишь щелкает парня по носу, освобождая свою руку из его хватки. Смеется, игнорируя обиженный взгляд, и забирает пакет с Катиными вещами. Сережа ворчит что-то, ладонью потирая пострадавший нос, но Даня уже не слышит этих крайне ласковых слов, усаживаясь на сиденье рядом с Катей. Она весело рассказывает что-то о том, как папа чихнул раз десять подряд, сразу перескакивая на рассказ о какой-то противной и толстой девочке со двора. Даня даже не успевает сказать о том, что нельзя обзывать так людей, если они, конечно, действительно не сволочи последние, а до ушей звонким тонким голосом уже доносятся какие-то термины из физики. Даня, к слову, был гуманитарием и любил обществознание, а физика была для него тем же самым, что и темный лес из детских сказок. Что-то абсолютно непонятное. Нет, основы он знал, даже мог решить пару задач уровня восьмого-девятого класса, но на этом его знания заканчивались.       Даня засыпает спустя, наверное, час, сцепив руки в замок на коленях, и Катя послушно затихает. Осторожно закалывает ему челку фиолетовыми заколочками, чтобы та не щекотала нос, и Сережа усмехается, посматривая на это через зеркало заднего вида. — Нарисуй на лбу ему что-нибудь, — посмеивается Сережа полушепотом, немного ускоряясь — И сфоткай, телефон в рюкзаке. — Тебе потом нарисую, — хмурит брови Катя, но телефон все-таки достает. Какое-то время выбирает ракурс и делает пару фотографий, высунув кончик языка — Сфоткала. Нам еще долго ехать? — Долго, — кивает Сережа — Пожрать и попить тоже в рюкзаке у меня, если захочешь. Конфеты там тоже есть.       Катя засыпает часов через восемь, за это время успев не только перекусить, но и переругаться с Сережей, а потом провести целую лекцию по ядерной физике в качестве то ли мести, то ли наказания. Сережа облегченно выдыхает, когда смотрит в зеркало и видит, как Катя удобно улеглась на сиденье, уложив голову Дане на колени. Его ждет несколько часов тишины, наедине только с шумом мотора и тихо играющим радио, и парень не сдерживает улыбки. Все как-то неправдоподобно хорошо, слишком, но Сережа старается не думать о стервозных планах злой Судьбы. Сережа никогда не думал о будущем и всегда жил в настоящем моменте, и сейчас он ничего менять не собирался.       Даня просыпается часов за восемь до прибытия, за окнами во всю разгорается ночь, и первое, что он делает - снимает со спинки переднего сидения свой пиджак, аккуратно укрывая им Катю. Сережа в этот момент как раз останавливается на так удачно подвернувшейся заправке и, оплатив топливо, внимательно следит за Даниными движениями. Тот, кажется, и не замечает заколочек, лишь выгибает бровь, ловя на себе насмешливый взгляд темных глаз. Запах бензина радостно проникает в открытые окна и, прогулявшись по всему салону, так же радостно выветривается наружу. Сереже этот запах почему-то очень нравится. Он машет головой на немой вопрос в голубых глазах и с веселой улыбкой отворачивается, когда работник заправки тихо оповещает о том, что бак заполнен. — Ты токсикоман, или что? — не унимается Даня, складывая руки высоко на груди, чтобы случайно не задеть локтем Катю — Постоял на заправке и едет радостный. — На тебя любуюсь просто, красивый очень, — усмехается Сережа, решив умолчать о Даниных аксессуарах — Попить лучше достань что-нибудь. И шоколадку.       Даня закатывает глаза, но все-таки с осторожностью тянется к стоящему на полу рюкзаку.

***

— Как у тебя тут красиво, — улыбается Катя, путешествуя по комнатам в Даниной квартиры, и тот не сдерживает гордой улыбки, вспоминая, как мучался с ремонтом после Советского союза — А можно я в зале спать буду? Там телек есть. — Можно, — кивает Даня, придерживая Сережу за предплечье, пока тот неуклюже стаскивает кроссовки — Сережа у нас отправляется спать, а мы с тобой займемся чем? — Поедим и пойдем гулять, — важно кивает девочка, удаляясь на кухню.       Даня кивает скорее сам себе, чем Кате, и улыбается, когда Сережа с громким зевком тычется ему в плечо. Не сдерживается, оставляя на темной макушке легкий поцелуй, и Сережа сонно мычит что-то довольное в Данину футболку. Катя щелкает кнопкой на чайнике и, судя по звукам, уже роется в холодильнике, а Сережа уже почти заснул прямо стоя. Даня может его понять, провести за рулем почти сутки - не самая легкая вещь, он и сам уже на въезде в Магнитогорск готов был удариться лбом о руль и просто уснуть. Поэтому сейчас Даня чуть трясет Сережу за плечо и, дождавшись, пока он поднимет на него покрасневшие от усталости глаза, уверенным, но мягким жестом подталкивает его в сторону спальни. Провожает парня снисходительным взглядом и заходит на кухню, обнаруживая Катю, деловито изучающую содержимое его холодильника. — У тебя тут только яйца, майонез и торт, — задумчиво тянет девочка, выглядывая из-за дверцы — И нагетсы. — Могу сварить макарон или пельменей, а завтра сделаем, например, суп. Согласна? — пожимает плечами Даня и улыбается удовлетворенно, когда Катя кивает и отходит от холодильника — Макароны с нагетсами или пельмени? У меня в морозилке еще замороженные котлеты есть. — Макароны с котлетой.

***

      Сережа просыпается ранним утром, бодрый и абсолютно отдохнувший, а организм прямо умоляет об утренней сигарете. И кто Сережа такой, чтобы отказывать самому себе в таких трогательных желаниях. Уходящая ночь стелится по полу приятной прохладой, и Сережа чуть вздрагивает, опуская ноги на паркет. Вчера он потратил последние силы на то, чтобы снять джинсы и носки перед тем, как отрубиться ровно в тот же момент, когда его тело приняло горизонтальное положение. Сережа никогда не принимал снотворного, заменяя его спиртным, но примерно такого же эффекта он ждал от действительно хорошего препарата. Чтобы проспать хренову тучу часов, а потом подняться, наслаждаясь приятной тяжестью по всему телу, пока в голове нет ничего, кроме тихого, почти что приятного звона.       Сережа не удивляется, когда не обнаруживает Даню рядом, и даже не задается вопросом о его местонахождении. Есть у парня дурная привычка просыпаться чуть свет, бодрствовать пару-тройку часов, а потом снова идти и спать до положенных восьми или девяти утра. Сережа по началу удивлялся, пугался даже, когда просыпался в четыре утра в туалет, а рядом никого. Но потом ничего, привык и, если просыпался в эти часы Даниного бодрствования, то просто тащил его обратно в кровать и заставлял лежать рядом. Для уверенности еще закидывал на него конечности и быстро засыпал обратно. А Даня не то чтобы был против, ворчал скорее для вида.       Вот и сейчас Сережа, хватая с пола джинсы, лишь качает головой и быстро одевается. Не удосуживается даже застегнуть ширинку, лишь продлевает пуговицу в петельку и, нашарив в карманах пачку сигарет, тихо выходит из комнаты. Катя шумно сопит, развалившись на диване в какой-то странной позе, но, видимо, так ей удобнее. Волосы, заплетенные перед сном в две ленивые косички, растрепались и выбились из кос тонкими прядями, разметавшись по лицу и подушке. Сережа усмехается, когда Катя мычит что-то во сне и переворачивается на бок, принимая более человеческую позу, и уверенным шагом идет на балкон.       Замирает в дверях лишь на секунду, потому что Даня стоит, оперевшись локтями об оконную раму, и смотрит в почти посветлевшее небо каким-то задумчивым взглядом. Медленно плывет глазами по полупрозрачным перистым облакам и даже не оборачивается, когда Сережа становится рядом и подкуривает сигарету лишь со второй попытки. — Может, как-нибудь снова на ту крышу сходим? — Даня улыбается и все-таки поворачивает голову, насмешливо смотря во все еще немного мутные после долгого сна темные глаза — Кажется, замочек ты тогда так и не вернул. — Вот как сходим, так и верну. Только на этот раз на закат пойдем, ну, для разнообразия, — кивает Сережа и, выдохнув дым в окно, снова смотрит на Даню — Как день провели? — Я обжег ладонь, пока жарил котлеты, — начал Даня, загибая пальцы, и Сережа действительно заметил пару пластырей — Потом мы решили, что заставим тебя чистить картошку на суп. Катя разбила коленку, пока мы гуляли, но решила, что нужно успокаивать меня. Я поругался с какой-то мамочкой на площадке, потому что ее сын толкнул Катю с горки, а она въебала ему по лицу. Пришли, попили чая, легли спать. Я выспался, а вот она еще долго валяться будет.       Сережа кивает с усмешкой, представляя, как Даня старается как-нибудь культурнее послать женщину на детской площадке, с гордостью посматривая на довольную собой Катю. Не сразу даже замечает, что Даня все еще не снял заколки, но их кривоватое до этого расположение немного поменялось, как-то даже выровнялось. Снимал, значит, и надел обратно добровольно, раз не снял как только Катя сомкнула глаза. Скользит взглядом по когда-то своему свитеру, который Даня надел в день начала их отношений и пообещал вернуть. Так и не вернул. Сначала действительно забывал, а потом Сережа просто махнул рукой, мол, забирай себе. Даня и забрал, и ходит в нем дома, радостный и счастливый.       Сережа почему-то вспоминает то, каким Даня был в самом начале их знакомства, и почему-то эти воспоминания вызывают улыбку. Высокомерный и заносчивый, с непомерно раздутым эго и неприлично высоким самомнением; голубые глаза постоянно сверкали ядовитым превосходством, а на губах играла насмешливая, откровенно противная ухмылка. Ну, Сережа так раньше считал, будучи готовым перегрызть Дане глотку и похоронить собственными руками, лишь бы больше никогда не пересекаться и не трепать себе нервы.       А потом произошел тот переломный момент, когда язвительная усмешка в чужом голосе сменилась на веселую легкость, откровенные оскорбления сменились на безобидные шутки и подколы, а удары - на тычки под ребра и легкие подзатыльники. И Сережа искренне не понимает, когда произошел тот самый момент. Возможно, когда у него скакануло давление из-за проблем с экологией и Даня, до этого надеявшийся на очередную стычку, дотащил его до какой-то лавки, поил водой и не уходил до тех пор, пока не убедился, что дальше Сережа справится и сам. Или тогда, когда смог открыть Сереже свои чувства и эмоции, открыв душу и поделившись переживаниями, и Сережа его доверие оправдал. Дельного совета, конечно, дать не смог, но оказалось, что Дане достаточно того, что его просто выслушают и, не осудив, искренне поддержат хотя бы похлопыванием по плечу и клишированным "Все будет хорошо". Сережа с этой задачей справился на отлично, обняв парня за плечи и с улыбкой взъерошив его волосы на макушке.       А теперь Даня стоит прямо перед глазами, только руку протяни, прячет пальцы в рукавах Сережиного свитера и как-то почти любовно поправляет детские заколочки на волосах. Улыбается с какой-то озорной нежностью, смотрит так тепло-тепло, чуть прищурив глаза. И Сереже в голову бьет окончательное осознание того, что он может сейчас просто качнуться вперед и коснуться Даниных губ своими, обнять и зарыться холодными пальцами в мягкие волосы на затылке. И Даня бросит какую-нибудь безобидную колкость, но обязательно ответит. Сережины губы сами по себе растягиваются в улыбке, и он, делая последнюю затяжку, выбрасывает окурок в окно. Разворачивается, опираясь о него спиной, и разводит руки в сторону, в ожидающем жесте склонив голову к плечу. — Иди сюда, — почти шепчет, и Даня послушно делает шаг вперед, тут же оказываясь в плотном кольце рук — И почему это я должен чистить картошку. — Так сказала Катя, а в ближайшие пару дней она тут за главную, — улыбается Даня, впитывая в себя Сережино игриво-ласковое настроение.       И сам втягивает Сережу в поцелуй так, будто только этого момента и ждал все свои восемьдесят три года.

***

— Да ты вообще оборзела? — слышится из зала Сережин возмущенный возглас, и Даня хмурится, зачем-то чуть прикрывая крышку ноутбука — Он тебя тут избаловал! — Я оборзела?! — оскорбленно выкрикивает Катя, после чего слышится грохот и по всему полу проходит легкая вибрация, заставляя Даню выскочить на ноги и быстро отправиться на разборки — Идиот! Я дяде Косте все расскажу! — Да хрен он тебе поверит, дура!       Даня влетает в зал и так и замирает в дверях, подняв брови. Сережа сидит на полу перед диваном и тянет за волосы Катю, которая едва не легла ему на спину и сейчас лупит брата ладонями по макушке и плечам, куда только дотянется. Оба красные и злые, обмениваются оскорблениями, какими-то угрозами и Даню ну в упор не замечает. А он просто опирается спиной о стену и, сложив руки на груди, с улыбкой наблюдает за этим цирком вспоминая свои взаимоотношения с братьями. Тяжеловато будет вспомнить и посчитать, сколько у них было таких стычек, да Даня особо и не пытается. Просто понимает, что шоу пора заканчивать самостоятельно. — Считаю до трех. Раз, — Даня говорит чуть громче, но голос его звучит ниже и строже, он даже позы не меняет. Вспоминает, что Москва в свое время разнимал детей точно так же, и никому не хотелось проверять, что будет после трех — Два.       Драка заканчивается резко, будто фильм поставили на паузу, и Даня честно пытается сдержать смех и достойно выдержать два абсолютно одинаковых напуганных взгляда. Спустя пару секунд Катя соображает, что нужно делать, и быстро запрыгивает на диван, будто там и сидела, а Сережа рывком встает на ноги, зачем-то пряча руки за спину. — Что происходит? — спокойно спрашивает Даня и незаметно впивается ногтями в свое предплечье в попытке сдержать смех — Шоколадку не поделили, девочки? — Он первый начал! — сразу находится Катя и указывает на брата пальцем, не отводя от Дани честных широких глаз — Он меня обозвал. — Клевета, она первая начала, — отрицает Сережа и так же указывает на Катю пальцем, едва только второй рукой честь не отдает для пущей убедительности — Она в меня подушку бросила, а потом вообще с дивана столкнула. — Так я ее бросила, потому что ты меня обозвал! — Так я тебя обозвал, потому что ты ее бросила! — Стоп! — Даня прикрывает глаза и, оттолкнувшись от стены, приподнимает руки на уровне груди — Все, разбрелись по разным углам, пока я вас за уши не оттащил, и друг к другу даже не подходим. Мне отчет осталось немного дописать, и не дай Бог за эти десять минут вы опять подеретесь. А лучше готовьтесь ко сну, нам завтра опять ехать целые сутки       Сережа с Катей обиженно кивают и садятся по разные стороны дивана, и Даня качает головой, показывая крайнюю степень своего разочарования. Но, развернувшись спиной к виновникам его небольшого перерыва, наконец расслабляет уже начавшие ныть челюсти и выпускает наружу веселую улыбку, граничащую со смехом.       Их совместные выходные еще не закончены.