(Не) случайные встречи

— Гэгэ, хочешь лунный пирожок? — голос Хуа Чэна был почти таким же сладким как касающееся губ угощение. Се Лянь улыбнулся и откусил кусочек. Нежно и совершенно очаровательно. — Не время же, почему ты приготовил их? — кивает на большое блюдо. Хуа Чэн улыбается тепло и нежно. Наклоняется, касается губами сначала кончика носа, затем приподнятой брови и наконец трётся щекой и щеку, прикрывая глаза и удовлетворённо вздыхая. — Просто хотел порадовать тебя. Се Лянь хмыкнул и потрепал возлюбленного по волосам. — Кстати говоря, Сань Лан, давно хотел спросить, где ты научился так вкусно готовить? Это восхительно! Со стороны послышался обречённый вздох-стон и затем смешок. — У меня были те ещё учителя, гэгэ. Тебе совершенно не интересно это. — О, я с удовольствием послушаю, — Се Лянь зажевал шкодливую улыбку и вместо это состроил просящий взгляд. — У меня как раз прямо сейчас кончились все дела. Хуа Чэн улыбнулся. — Ах, этот верующий никогда не сможет отказать своему богу. Но это будет совершенно скучный и даже постыдный рассказ. — Не может быть, — Се Лянь удобно пристроил на ладони подбородок, прищурив глаза. — Мне не за что стыдиться моего прекрасного Сань Лана. Князь демонов смущённо улыбнулся. — Хорошо, гэгэ. Сотни лет назад. — Вао, гляньте-ка, кто у нас здесь? Маленький призрак, что ты забыл в таком месте? Умин поднял взгляд на появившиеся рядом с ним фигуры и сдержался, чтобы не поёжиться от ощущения невероятной силы, исходящей от них. — Что ты к нему пристал? — хмыкнул второй. — Лучше посмотри, что он ест! И зачем? Ты ведь мёртв, зачем тебе пища? Умин дёрнул плечом. Он был слаб и пытался восстановить силы привычным способом, хотя понимал его бесполезность. Пойманный ещё на подходе кролик был плохо ошкурен, вонял гарью и ужасно сырой на вкус. Но он в принципе не знал хорошей еды, поэтому, опустив снова взгляд (почему-то агрессии и опасности от чужаков не ощущалось), принялся методично обгладывать мясо с костей. Пока пищу у него нагло не отняли и не бросили в догорающий костерок. Умин поднял взгляд и встал. — Что вам нужно? — маска, уже ставшая привычной, была сдвинута на бок, и из-под неё выглядывал проклятый глаз. — Взор этого достопочтенного оскорбляет вид твоей пищи, — надменно проговорил один из них. Умин прищурился. Оба были мужчинами, довольно молодыми, сильными, однозначно не призраками, но и отнюдь не людьми, от обоих так и веяло тёмной энергией. Тот, что немного старше был затянут в тяжёлые дорогие одежды, густые волосы стянуты в строгий пучок. Тот, что младше, был немного растрёпан, пушистые волосы никак не хотели униматься даже туго затянутой лентой. Одежды тоже были качественные, но замахнуты довольно небрежно, будто ему был безразличен собственный внешний вид. Этот же мужчина протянул Умину румяную, свежую булочку, до того красивую, что его призрачный желудок заурчал в жадном голоде. Умин набросился на предложенное с остервенением уличного пса. Он не видел, как эти двое переглянулись. А затем ему дали ещё и ещё, пока он, наконец, не почувствовал себя сытым и сильным. Он отряхнулся и склонился в неулюжем поклоне. — Этот благодарит. — Пустое, — ответил старший. — Ты собираешься на гору? Тогда поспеши. Умин кивнул, ещё раз сломался в поклоне, едва ли не впервые искренный в своей благодарности, подхватил старую саблю и бросился бежать. Но успел уловить отголосок разговора. — …-эр, ты наполнил ци его пищу? — Только не говори, что тебя он не зацепил. Мы вывались в том месте из разреза меж мирами. Сила ему лишней не будет. — Его готовка отвратительна. — Он юн и не обучен. Ты знаешь, это поправимо. — … — Как думаешь, вернётся? — Бешеные псы всегда выживают. Так Хуа Чэн познакомился с Мо Жанем и Ло Бинхэ. Снова они объявились, когда исходили весь мир вдоль и поперёк, в окончании путешествия наткнувшись на только построенный Призрачный Город. Умин к тому времени уже взял себе красивое имя и готовил изящную месть ничтожествам, посмевшим оскорбить его бога. Он был напорист, зол и совершенно неукротим. Призраки шептались о том, что их новоиспечённый покровитель скоро встретит бесславную кончину, связавшись с Небесами. Эти двое, конечно же, не могли не сунуть нос не в своё дело. — Дрянной у тебя повар, — промурлыкал один из демонов (проще было классифицировать их так), вольготно хозяйничая на кухне. Второй обнаружился неподалёку лениво пинающим повара. Несчастный призрак уже даже не вырывался, а тоненько скулил на одной ноте и обещал съесть собственные пальцы, если хоть раз возьмёт в руки черпак и нож. Хуа Чэн сложил руки на груди, не находя в себе сил даже как-то разозлиться на наглецов и вторженцев. Спустя время он понял, что пища, которой его щедро накормили, была изрядно напитана духовной энергией, излишек которой впоследствии и помог ему выжить. — Слова «чувствуйте себя как дома», я понимаю, уже не нужны? — хмыкнул он, проходя до обеденного стола и вольготно усаживаясь. Пусть демоны и были явно его сильнее, но в этом месте он хозяин, а они лишь временные гости. — Этот Достопочтенный благодарит за гостеприимство, — прогудели вальяжно в ответ. — Маленький призрак, а ты вырос. Тот, что попушистее, хмыкнул. — Не тешь его самолюбие, такие как он совсем не ценят, чего добиваются и быстро скатываются в канаву, — послал тёмную улыбку в ответ на чужой оскал. — Слух тут ходит довольно занимательный, будто некто собирается весьма позорно и красочно закончить свою жизнь, в одиночку смахнувшись с небожителями. Хуа Чэн, едва услышав эти слова, выспыхнул и ощетинился ци, которую почти мгновенно подавили заставив почувствовать себя беззубым щенком. — И зачем мы с ним возимся… — внезапно уставшим голосом произнёс «Достопочтенный». — Ло-Ло, очередная твоя глупая затея. — Каждую из которых ты поддерживаешь, Вэйюй, — с усмешкой ответили ему. — Итак, думаю нам пора познакомиться, господин Градоначальник. Этот Ло Бинхэ будет заинтересован в том, чтобы обучить тебя. — Этот Достопочтенный также не прочь поделиться своими знаниями. Пока Хуа Чэн приходил в себя от поистине хамского навязывания учительских услуг, демоны меж тем уже устроились за столом и приступили к трапезе, предоставив и ему чашку с рисом и приборы. — Мёртвые не нуждаются в пище, — с охватившей неловкостью пробормотал он, неаккуратно подбирая палочки (он ещё учился элегантности). Его руку тут же жёстко перехватили и с усилием переставили пальцы так, чтобы приборы лежали идеально правильно. Рука Вэйюя была ледяной. — Боги тоже, — ответил ему Ло Бинхэ, делая вид, что невероятно увлечён пищей, — однако они едят как и обычные люди. Все мы ими были или пытались быть, поэтому нет ничего необычного и страшного в этом милом пороке. Это же приятно и вкусно. Готовка действительно была потрясающей, специи обжигали рот, овощи хрустели, рис был невероятно нежным, а мясо настолько сочным, что им можно было напиться. — О каком обучении вы говорили? — он помог убрать со стола, но не дождался, пока Вэйюй закончит разливать чай. — Какой невоспитанный маленький демон, — пробурчал Ло Бинхэ. — Ты можешь пренебрегать манерами, когда в превосходстве владеешь ими. Твои опоненты должны чувствовать себя неловко от твоего бесстыдства, а не ты сам. Хуа Чэн и правда почувствовал себя престыженным, как тогда, когда испачкал белоснежные одеяния Его Высочества. — Обучение начнём с утра, так что пока этот Достопочтенный закроет глаза на твои манеры. Задавай вопросы. — Я уже, — буркнул он уязвлённо. — Ты мог быть неплохим воином при жизни, — сказал Вэйюй, окидывая его зорким взглядом. — Но умер довольно молодым и вряд ли успел постичь досконально какое-либо мастерство, лишь нахвататься основ. К тому же ты неграмотен, невоспитан и совершенно не разбираешься в шести искусствах. Твои враги — боги, и каждый из них считается асом хотя бы в чём-то одном. Как ты собираешься им противостоять? — Я собираюсь бросить им вызов и сжечь их храмы! Он злился. У него не было родителей, которые любили его, лишь одна женщина, которая подкармливала наравне с бездомными кошками. Он не виноват, что не научился всему этому! — И погибнуть в самом начале своей мести, когда боги ополчатся против тебя все вместе, — ответил Ло Бинхэ. — Я сражался с богами, и им знакомо понятие чести ещё меньше, чем демонам. История пишется победителями, и даже если победы добились ножом в спину, этого никто не укажет в летописях. Тебя затопчат, а имя забудут ещё вчера. Тебе нужны учителя, чтобы выжить. — Если хочешь уничтожить своих врагов, мало хотеть этого, нужно быть злее, хитрее и сильнее их. Умнее. Маленький призрак, ты ведь рано понял, а значит знаешь, каково это — быть слабым. Понравилось чувство? Даже несмотря на то, что он был мёртв, щёки мазнуло алым стыдом. Хуа Чэн не был дураком, однако ярость настолько затопила слабые ростки здравомыслия, что он и не думал на самом деле о том, чтобы пережить эту битву. Но если он исчезнет, кто будет помнить о Его Высочестве? Кто будет искать его, помогать его, оберегать? — Я согласен. — Что же, — лицо Вэйюя приобрело горькое и немного жестокое выражение. — Посмотрим, насколько нас всех хватит. Ло Бинхэ хмыкнул. — Я управлял гаремом из нескольких сотен человек, так что как-нибудь справлюсь. Хуа Чэн подумал, что они однозначно возненавидят друг друга за время обучения. Так и было. Периодически. Если бы он не был мёртв, то чёртовы демоны точно загоняли его до смерти. Как управлять энергией, как чертить печати, как сражаться, как создавать иллюзии. У этих монстров был неиссякаемый запас знаний, но делились они им почти с жестоким остервенением. Хуа Чэн порой замечал, как кто-то из них вздрагивал от собственных слов. — Бесполезное животное! — гаркнул на него Ло Бинхэ и сам же осёкся, в то время как Хуа Чэн снова и снова пытался выполнить нужное упражнение. Он не особенно обращал внимание на их крики. Они были плохими учителями, а он плохим учеником. Но всё равно, даже если они рычали и ругались, всё равно учили, а за это стоило быть благодарным. — Это… — Это не твои слова, — кивнул Хуа Чэн. Будь он более ранимым и воспитанным, то, возможно, обиделся, но его вырастила улица, и мало кто был добр к нему. А ещё он умел ощущать и понимать, когда слова или действия шли от внутренней тьмы и не были предназначены для него. Но когда он поднял взгляд на Ло Бинхэ, такого красивого, сильного и талантливого, побледневшего и замеревшего, стало немного тошно и холодно внутри. — Кто-то говорил их тебе, поэтому когда ты злишься, ты невольно воспроизводишь реакцию того человека. Ло Бинхэ коротко рассмеялся, потёр лицо рукой и длинно выдохнул, с усилием распрямляя плечи. Его улыбка была косой, но уже более похожей на ту, что Хуа Чэн привык видеть. — Бросай эту кисть, я научу тебя готовить лунные пряники. За всю свою жизнь Хуа Чэн навряд ли видел такое неумелое и даже милое извинение. Позже это вошло у них в привычку. Бинхэ готовил и учил Хуа Чэна, вот в этом занятии у него открывались неизведанные границы терпения и дружелюбия. Он поправлял формы пирожков, учил месить тесто и определять свежесть продуктов. — Только пельмени не готовим, — пробормотал он как-то тихим голосом. — Вэйюй на них плохо реагирует. Плохо реагирует — это значит разнести всё к чертям, а затем запереться где-то и не выходить много дней. Вэйюй был более немногословным, чем Ло Бинхэ. Он коротко объяснял и показывал, а затем сидел неподалёку и ждал, пока у Хуа Чэна наконец получится правильным. Сложно было его назвать спокойным, потому что взорваться он мог как раз от невинных на первый взгляд вещей, например когда увидел продаваемое на улице белое ханьфу. Или когда красивые кусты, лично выращенные Хуа Чэном, внезапно зацвели красивыми золотыми цветами, становясь похожими на огненные плети. Вэйюй тогда как одержимый бросился к ним в намерении сорвать и уничтожить, но не смог даже прикоснуться. Так и стоял на коленях, пока Хуа Чэн не толкнул его в плечо. — Я чувствую запах яблони от них, — проговорил демон мёртвым голосом. — Мне вырвать их? И тогда он увидел это. Горькое, с осколком нежности выражение, когда Вэйюй коснулся цветков кончиками пальцев. — Не нужно… Они красивые. Уходя, Хуа Чэн сорвал несколько цветков и растёр меж пальцами. Пахло горечью.