(Не) случайные встречи

Незнакомец представился Шень Цинцю и в действительности не приходился Ло Бинхэ учителем. Точнее не совсем так, он не был учителем того Ло Бинхэ, которого знал Хуа Чэн, а вот тому же человеку, но из другого мира... Он был даже мужем. Шень Цинцю держался учтиво и достойно, и всё же было в нём что-то такое, что аж кричало - эти манеры, жесты, обмахивание веером, всё это наносное, выученное, вызубренное. Настоящее - это жадный взгляд на сладости и открытое опасение, когда от Мо Жаня потянуло тёмной энергией. И всё же Ло Бинхэ глаз не мог от него отвести. В его взгляде не было жажды обладания, только тоска и неприкрытое любование. Это было грустно и мило. - Мне нужен корень Цветка, порождающего жизнь, - коротко объяснил мужчина, запивая выпечку зелёным чаем. Бинхэ нахмурился, отставляя собственную чашку. - Ты... Ты серьёзно? - Мы с Бинхэ хотим завести ребёнка, - прозвучало почти невозмутимо, если бы не забегавший в смущении взгляд и покрасневшее лицо. - Но в нашем мире такого способа нет. В смысле, чтобы он был именно общим. И мне... подсказали, что его можно найти тут. А вот теперь демон действительно был похож на кого-то тёмного и страшного. Его брови сошлись на переносице, а губы дёрнулись в попытке сдержать рычание. - Оно не предназначено для мужчин. - Да, но должно всё равно подействовать. - А смертность в семи случаях из десяти тебя не напрягает? Шень Цинцю пожал плечами. - В любом деле всегда есть риски. Хуа Чэн в этом момент лениво вспоминал, у какого мастера они заказывали ныне пошедший трещинами стол. - Ты хоть представляешь, как будет рыдать твой плакса-ученик, когда ты умрёшь? Эта дрянь необратимо меняет тело, приспособляя его к деторождению, а ты мужчина! Плод будет буквально жрать твою жизнь и, учитывая твоё совершенствование, ты умрёшь, едва ли выносив его до конца! Плод придётся вырезать из твоего остывающего тела! Шень Цинцю от его слов сошёл с лица, но вместе с тем у него появилось незнакомое ранее Ло Бинхэ упрямое выражение. - Повторюсь, это допустимый риск. К тому же, если со мной что-то случится, мой Бинхэ не останется один, - у него не было намерений уколоть, это было сказано обычным тоном, и всё же демон вздрогнул. Этот жест был реакцией того, у кого ничего не осталось. - Я не буду в этом принимать участие. Хочешь умереть, то без моей помощи. Мне не нужно, чтобы в этот мир ввалилась моя нелепая рыдающая копия, которая обвинит меня в том, что я убил его драгоценного учителя. На моих руках достаточно крови, твоя будет лишней. Мо Жань хмыкнул, привлекая внимание. Он махнул рукой, подавая знак, что это просто его мысли. Но выражение лица было неприятным, казалось, что ещё немного, и Император просто напросто вышвырнет пришельца из их мира на силе раздражения, без всяких волшебных мечей, силу которого Хуа Чэн уже успел оценить. - Я... но я правда хотел бы, чтобы у нас, чтобы у Бинхэ было продолжение. Он отказывается взять наложницу ради ребёнка, и я подумал... Лицо Ло Бинхэ немного разгладилось, стало мягче и светлее. - Ты его действительно любишь. Шень Цинцю осёкся, ловя на себе пристальный взгляд. - Да. Люблю. Расскажи, как ты здесь оказался? Ты ведь... у тебя было всё, твоё царство, твой гарем, самые прекрасные женщины... Теперь лицо Ло Бинхэ оттенилось серостью, он длинно вздохнул, сжал и разжал кулаки, наконец отпуская испещрённый трещинами стол. - Царство стояло, как стоит. Однажды некоторые жёны решили сместить этого Достопочтенного с его трона и усадить на золотое кресло одного из моих сыновей. Сместить, конечно же, посмертно, - а вот теперь его ухмылка стала кровожадной. - У них не получилось. Однако этот решил, что действительно задержался на царствовании. Потому взял кровную клятву с оставшихся в живых детей и наложниц, усадил на трон самого способного, собрал свои вещи и ушёл. Так скупо, но на самом деле за этими краткими предложениями стояло то, что он не собирался рассказывать никому. То, что все его действия привели лишь к тому, что ему пришлось практически бежать из места, которое должно было быть домом. Шень Цинцю дёрнулся было к нему, но сам себя остановил, заставляя быть неподвижным. - У меня есть решение. Не идеальное, но... Если учителя не отвратит то, что это будет отродье этого демона, то вопрос можно решить прямо сейчас. - Что ты имеешь в виду? Ты... ты предлагаешь забрать мне твоего ребёнка? - Когда пришлось казнить жён и наложниц, осталось много. Эти глупые создания даже не думали о том, что после их смерти дети останутся сиротами. - Но ведь у них был ты, их отец, - Шень Цинцю хмурился, его пальцы перебирали веер, распахивая и складывая. - Почему ты так говоришь? - Потому что нет никого, кто считал бы меня отцом. Тех, кто остался беспомощными и ненужными, я погрузил в сон и запер в Царстве Снов, пока я жив, им ничего не угрожает. Они не нуждаются в еде, они не растут и ничего не понимают. Спят. - А если ты умрёшь? - Что же... Им же будет лучше, если они умрут вместе со мной. Ни одному миру не нужен больше такой Император. Одна из зачинщиц была Демоном Тысячи Лиц. Думаю, учитель знает, что это значит. Но поясню, дети принимают облик того, кого первым увидят, первых двух человек. Это будет их первое обличие, позже с взрослением они смогут менять внешность. Но основные способности, навыки, даже сила крови у них будут те же, что и у первых двух встречных людей. У меня есть такой ребёнок, думаю, твой плакса нарыдает целое озеро от счастья, когда ребёнок будет похожим на тебя. Лицо Шень Цинцю стало смущённым и мягким. - Я согласен. И я не против, что малыш будет и твоим тоже. Ло Бинхэ улыбнулся и просто из воздуха достал немного светящийся кокон. - Откроешь, когда вернёшься. И у меня вопрос. - Какой? - заклинатель трепетно держал свёрток и улыбался нежной, любящей улыбкой. - И как мне открыть его? - Передай немного своей энергии, и кокон распахнётся. Мобэй в твоём мире всё ещё жив? - Мобэй Цзюнь? - хлопнул глазами. - Да, конечно. А в твоём мире?.. - Тогда передай ему это, - второй свёрток светился не тёплым, но немного синеватым цветом. И при взгляде на этот кокон, в отличие от первого, в глазах Бинхэ отразилось тепло. - Он тоже не один? - Он с... - Мне без разницы, с кем он, просто передай ему. И тебе уже пора, учитель, - Бинхэ взмахнул Синьмо, и открылся портал, в котором мелькнул давно забытый им домик. Казалось, Шень Цинцю до последнего не верил, что его действительно отпустят, тем более так резко, посреди разговора. - Бинхэ... - Учитель должен уйти. И больше не возвращайся, - кивнул ему демон. - И не делай глупостей. Шень Цинцю улыбнулся. Его глаза стали мягкими как травяной чай. - Береги себя, Бинхэ. Спасибо. - Твой учитель был похож на него? - спросил Мо Жань, наблюдая за закрывающейся пастью портала, в которой исчезал мужчина. Бинхэ улыбнулся и провёл по волосам, сжимая пряди на затылке. Он глубоко выдохнул и стянул непослушные пряди в тугой до головной боли хвост. - Разве такой, как он, смог бы вырастить монстра? - эти слова были произнесены ужасно пустым, гулким голосом. Но слова Мо Жаня были тем, что заставило их всех вздрогнуть. - Посмотри на меня. Мой учитель был хорошим человеком. Строгим, воспитанным, жертвенным. До того, что до последнего пытался перековать чудовище во что-то похожее на человека. Как видишь, у него ничего не вышло. Хуа Чэну очень бы хотелось взглянуть на тех, кто посмел и смог внушить этим двоим, что они не достойны быть людьми. Только монстрами, которым противно всё человеческое. Он никогда не был силён в словах и хороших мыслях, но сейчас этих двоих хотелось спрятать и, проклятие, больше никому не отдавать. О, если бы вся его суть не была посвящена Его Высочеству, их обоих было бы очень легко полюбить. - Ты чего это? - вскинулся Мо Жань, когда Хуа Чэн сжал их всех в объятиях. - У вас есть я, - вырвалось. - Не полностью, но есть. Бинхэ рассмеялся и как ребёнка погладил его по волосам. - Поверь, это уже лучшее, что могло быть. Мо Жань ничего не ответил, закаменевший и мёртвый, он надолго провалился в собственные воспоминания. Хуа Чэн никогда бы не хотел видеть, как этот человек плакал, когда они с Ло Бинхэ однажды всё-таки приготовили ему пельмени. Не мясные, сладкие, больше похожие на крохотные булочки. Мо Жань ел их с голодом уличного пса, не жуя и давясь слезами и сладким тестом. Они трое как брошенные животные свернулись потом в единый комок и спали-спали-спали. Пока не наступило время отмщения. *** Шень Цинцю вышагнул из портала, напугав своего мужа неожиданным появлением. Бинхэ испуганно подпрыгнул, бросил поварёшку, споро вытирая об одежду испачканные в муке руки. - Муж, ты вернулся! Где ты был, я тебя совсем не мог почувствовать! Шень Цинцю перетерпел судорожные и немного слишком сильные объятия, мимолётно зарывшись носом в пахнущие пряностями волосы. Его милый муж, его лотос пах так знакомо и сладко, что в горле образовывался ком. - Подожди, Бинхэ, подержи-ка вот это, но не открывай, я скоро вернусь. Полудемон успел только хлопнуть длинными ресницами, когда учителя вымело из бамбуковой хижины. - Самолёт!!! - раздалось удаляющееся, - ты сейчас охренеешь, что у меня есть! Ло Бинхэ улыбнулся, пристраивая светящийся комок в подушках. Его муж дома и наверняка скоро вернётся, нужно закончить готовку и заварить чай, наверняка А-Юань голодный. А-Юань... как сладко звучит его имя. Тем временем Шень Цинцю вломился на чужой пик, распугал учеников и даже самого Мобэй Цзюня умудрился удивить, выхватив Шан Цинхуа прямо из его рук. - Ты!!! - Огурец, какого дьявола, что это за светящийся шар? - вякнул другой попаданец, рыпаясь в чужой хватке. - Мобэй Цзюнь, я позаимствую ненадолго вашего мужа и скорее всего верну его живым. А это вам от Бинхэ из другого мира. Ледяной демон нахмурил изящные брови. Но спустя мгновение его лицо разгладилось. - Цинхуа, это тебе. Шень Цинцю аккуратно, учитывая наличие у его заклятого друга светящегося шарика, вытащил его за шкирку в соседнюю комнату. - Какого хера ты собирался убить моего Бинхэ?! - Я?! Я вообще твоего мужа боюсь, вы же одержимые! Не трогал я его!!! - Я говорю о Бинхэ из твоей вшивой книжонки, ты что, планировал убить его?! - А, - чужое лицо расслабилось и приняло спокойно-равнодушное выражение. - Ну я думал об этом, но не написал, меня сюда раньше закинуло. Но представь, какой это был бы финал! Герой-любовник оказывается буквально разорванным на части собственным гаремом! И в мире воцаряется хаос! Междоусобицы, борьба за власть! Какое трагичное окончание! Читатели бы взорвались! Но чем больше он говорил, тем темнее становилось лицо его друга. - Ты. Собирался. Убить. Моего. Бинхэ!!! - Я не трогал твоего мужа, это был мой персонаж! - Моего! Бинхэ! Любой из Бинхэ - мой, и ты собирался убить его, хреновый ты автор! Ты собирался убить его, хотя он и так достаточно страдал! А он даже ребёнка тебе передал!!! Тому, кто распланировал его смерть!!! - Ребёнка? - Цинхуа выпучил глаза и открыл рот. - Ребёнка?! Мой король, у нас будет ребёнок!!! Шень Цинцю прикрыл глаза ладонью, когда Цинхуа выскочил из их комнаты. Что же, всё в принципе вышло неплохо. Бинхэ жив и даже выглядит лучше, чем в их прошлую встречу. И старше... Боги, сколько же времени для него прошло? - Ну нееет, - скулил Цинхуа, когда под воздействием их общей ци кокон распался и явил ребёнка лет трёх. Он сладко зевнул и открыл чудесные тёмно-синие глазки. Но. Его лицо было невероятно похожим на самого Цинхуа! Эти пухлые щёки, этот длинноватый нос! Самые худшие черты! Зато губы были как у его короля. И волосы. Чёрные, пусть и немного как Цинхуа вьющиеся. Но щёки!!! - Он похож на тебя, - сказал Мобэй, глядя на ребёнка. - Такой же красивый. Я хочу любить его как и тебя. Цинхуа пискнул, а их ребёнок издал какой-то неясный писк и потянулся к ним обоим. Ладно, может быть он и взял от Цинхуа не самую лучшую внешность, но зато у него глаза Мобэя! - Давай придумаем ему имя, - проговорили ему на ухо нежным голосом. Шан Цинхуа уже очень давно не жалел, что его занесло в собственный придуманный мир. Потому что только здесь у него появилась семья. - Ты правда меня любишь? - М. Только тебя.