Яблоко с корицей

***

      Ночь обещала быть холодной. Поэтому Накахара Чуя — действующий исполнитель Портовой Мафии, в гордом одиночестве направляется в один из местных баров «Люпин». Этот бар не был чем-то особенным или изысканным, не был местом где могла собираться элита, тратя свои деньги направо и налево. «Люпин» был эдакой норой. Находился под землёй, откуда на белый свет не выходили окна. Интерьером тоже не выделялся: стена, заставленная бутылками крепкого, барная стойка и стулья. Всё это придавало данной конуре особую атмосферу. Какую-то даже старую, наверное, где всё вросло в пространство и никогда не изменится, давая ностальгии то и дело накатывать тебя с головой при входе туда.       Чуя вытаскивает двумя пальцами тлеющую сигарету изо рта, тут же бросая её в мусорное ведро и мельком оглядывается, будто проверяя, попал ли в него. Тусклый жёлтый фонарь освещает его невысокую фигуру и парень, сверив время, спускается в тот самый подвал, негромко стуча подошвой обуви по ступенькам. Войдя в помещение, Чуя одним движением вешает своё пальто на крючок напольной стойки для одежды и проходит дальше, садясь на дальний стул.       — Подаёте что-то вроде «Каберне совиньон»? — спрашивает Накахара, смотря на бармена в темно-красной жилетке.       В ответ он слышит лишь «одну минуту» и кивнув, устремляется куда-то в отражение бесчисленных бутылок, к которым повернулся бармен.       Дазай часто заходил в Люпин по старой памяти — благо, вспомнить былые времена и проявить акт ностальгии ему ещё никто не запрещал. И всё чаще встречал в нём Чую. Что он здесь делал Осаму не знал, ведь Накахара никогда не был фанатом этого места, и особо не любил пить в компании, как Осаму некогда. И всё же, были случаи, когда он поздним вечером заходил в знакомое заведение и замечал одинокую рыжую фигуру на барном стуле, потягивающую своё любимое вино, а иногда что-то покрепче; чтобы вставило, чтобы точно взяло, и Дазай не знал, когда точно начался этот алкоголизм у Накахары, как и его причины. Но чувствовал, что он нуждался в компании, потому регулярно её составлял, приходя также поздно.       — Добрый вечер, — Осаму вальяжно присаживается на стул рядом с рыжим, привычно заказывая себе стакан виски. Чуя привычно в своей загадочной манере не будет отвечать, что случилось, но ему приятно, что поинтересовались; Дазай знает, — что на сей раз заставило тебя спиваться в одиночестве?       Осаму поворачивает к нему голову, оперевшись локтем в барную стойку, держа в руке стакан. Лишь краем глаза Чуя заметил высокую, знакомую фигуру, что безоговорочно присела рядом с ним. «Тц… И почему ты раз за разом появляешься рядом, когда я решаю выпить здесь?» — подумал он, покручивая в руке бокал с вином, стараясь сделать вид, что ему абсолютно плевать на присутствие шатена рядом.       — Ага, добрый, — буркнул Чуя, — ты так спрашиваешь, будто я какой-то алкоголик… А я вообще-то прихожу культурно выпить, а не спиться. Так что выбирай выражения, — произнеся это, Накахара как-то лениво отпивает глоток из своего бокала, отмечая про себя, что вина ему вновь недостаточно, —Да и вообще, это не твоё дело.       Чуя вновь отворачивается, смотря на стену, заставленную различными бутылками, будто ища в них то, что пойдёт в его стакан следующим. На деле же, он не очень-то и понимал, что отвечать Дазаю. Или просто не хотел этого делать. В любом случае, Накахара надеялся, что этот вопрос не был почвой для очередных издевательств.       Дазай же довольно улыбается на апломб своего старого знакомого омеги — отчего Накахара на дух не переносит рядом с собой Осаму ясно и придурку, но бывали моменты, когда они вполне себе неплохо ладили. К примеру, когда у них снова появлялись совместные задания или, когда Дазай внезапно становился приятным и добрым, а не наглой язвой, как обычно. И сейчас был как раз второй случай — вечер располагал, а Осаму было скучно. Он словно чувствовал, что Накахара решил выпить в их любимом баре.       — У нас ментальная связь, Чуя, — отшучивается Дазай, принимая свой стакан из рук бармена, — ну, смотри — ты пьёшь? Пьёшь. Регулярно? Регулярно. В одиночестве? Благодаря мне — нет. Скажи спасибо, я спасаю тебя от алкоголизма.       Очередная шутка скрашивается Чуиным раздражением и Дазаевской дурацкой улыбкой. Но шатен меняет свой тон на более добрый и ласковый.       — Ладно, можешь, не говорить, но ты же знаешь, что можешь сказать мне, что угодно — я пойму тебя лучше, чем кто-либо другой.       — Ментальная связь… — задумчиво протянул Чуя, не расслышав в этом шутки и переводя взгляд вновь на свой бокал, — глупость какая-то.       Сказав, как отрезал, он усмехнулся про себя, думая: «Знаешь, я больше поверю тому, что ты следишь за мной, честное слово». Он хотел было издать смешок, но после вспомнил, что вообще-то он имитирует недовольство компанией Дазая, потому вновь закатывая глаза от болтовни шатена о том, что он якобы его «от алкоголизма спасает», Чуя делает еще один заказ на чего-нибудь покрепче.       — Этот мой «алкоголизм» у тебя в голове, Дазай. Не будь тебя ничего бы не изменилось, — Чуя знает, что прямо сейчас врёт сам себе, но принимает стакан с выпивкой, будто это не так, — на работе проблемы. Пустяк. Меня больше беспокоит вопрос, чего ты такой сердобольный сегодня?       Чуя практически залпом выпивает всё, желая не думать лишний раз. Пытаться обмануть Дазая, особенно когда он смотрит и видит тебя насквозь, это же задание из разряда «Сизифова труда», а то и хуже. Поэтому Чуя лишь отводит глаза куда-то в сторону, чувствуя тут же подкативший жар к щекам и отмахивается. Но Дазаю всегда было любопытно, как Накахара справляется в мафии без него. И, судя по всему, очень даже удачно, раз он в свои двадцать два уже глава исполнительного комитета. Это хоть и не так здорово, как было у Осаму, который достиг всего в пятнадцать, но и Чуя начал там позже.       — Проблемы? Интересно… — всё же Дазай больше относился к нему снисходительно, потому лишь усмехается и отводит эту тему в сторону, наклоняя голову на бок, — а тебе больше нравится, когда я грубый? Могу перестать.        Как-то легко и крайне непосредственно отвечает Осаму, цепляясь взглядом за чужие глаза. Чуя в ответ складывает руки на барной стойке и утыкается в них лбом, будто задремавший на скучном уроке школьник. Накахара чувствовал, что пьянеет и ему это не очень нравилось. Не то чтобы он совершенно ничего не помнил после пьянок, но он уж точно будет плохо себя контролировать в таком состоянии. Поэтому самым логичным решением было бы сейчас пойти домой.       — Вспомнил вот, как ты однажды пьяный проспорил мне, что сможешь сесть на шпагат и чуть не сломал себе ногу.       Осаму щурится очень довольно, когда замечает, что его знакомый омега медленно, но верно пьянеет, и двигается ближе совершенно случайно, тем не менее, улавливая этот мягкий приятный запах. Рецепторы становятся будто в несколько раз чувствительнее и в памяти всплывают приятные воспоминания о прошлом, а потому Дазай начинает нести откровенную, хоть и правдивую и имеющую место быть чушь, стараясь подзадеть Чую и отвлечь его от неприятных мыслей.       — Серьёзно? Ты решил вспомнить об этом сейчас? — услышав о своём прошлом провале в области гимнастики, Чуя резко вскинул голову вверх, смотря на альфу слегка затуманенным взглядом, — между прочим, сейчас я готов поспорить на счёт этого еще раз и уделаю тебя, ясно?       Чуя прищурился, чувствуя, как манящий в каком-то смысле запах Дазая понемногу кружит ему голову еще хуже алкоголя. Дабы избежать неловкостей, Накахара слез со своего стула и встав напротив стула шатена, решил доказать достоверность своих слов.       — Эй, не надо, я верю, — говорит Дазай, когда Чуя сползает со стула. И Осаму стоило бы остановить пьяного напарнике сразу, но… чёрт, было смешно за этим понаблюдать, ведь Дазай скучал по их дурацким спорам и этому строптивому характеру Чуи, который вечно что-то рвался доказать.       Повезло им ещё, что бар был пустым и за исключением Осаму и бармена, этот трюк никто больше не наблюдал. Иначе бы бинтованному могло бы стать стыдно за бывшего напарника. Даже бармен услышав частичку их разговора решил сделать вид, что их тут нет, а он не при делах. А вопрос Дазая о том, нравится ли Чуе его грубость, заставила кровь в пьянеющем теле закипеть. Не от злости, как это обычно бывает, а от смущения. Чуе такое не очень понравилось, неужели этот придурок надумал с ним флиртовать?       — Ну вот смотри, Дазай, сейчас для меня шпагат — это раз плюнуть! Вот, смотри, тебе продольный или поперечный? — не дожидаясь ответа, Чуя развел ноги в стороны, скользя на них и опускаясь ниже.       — Чуя, ты порвёшь джинсы, нас не поймут, — через смешок говорит Дазай, с некой тревогой наблюдая за этой пьяной сценой.       Так рыжий почти полностью сел на поперечный шпагат, если бы в один момент его нога не задела стул, и он не потерял равновесие в таком неловком положении. Куда более неловким стало то, что он не рассчитал куда его поведёт тело, которое потихоньку переставало его слушаться. И он слегка неудачно приземлился лицом на колени альфе. Тот лишь поднимает брови и сразу же кладёт руки на его бока, чтобы поднять.       — Сядь обратно, — Осаму также встаёт с места, слегка наклонившись к чужой шее. У них часто так все начиналось. Напьются и просто поругаются, а потом сносит крышу, и злой Чуя сразу же становится мягким, податливым, когда голову кружит резкий запах, и соображать сложно. Хотя сейчас всему виной алкоголь — так хотелось думать, — Боги, и с чего ты решил так напиться? Классный шпагат, но, может, тебе уже хватит?       Чуя поднял взгляд на Дазая, демонстрируя тому свои ярко-красные щёки, будто после свежих пощечин и абсолютно затуманенные глаза.       — А я говорил тебе, что уделаю, — бубнит он, будто не понимая, что это только что был полный провал, — я не напился ещё, всё в порядке.       Омега хмыкает, лениво садясь на свой стул обратно. Ему казалось, он чувствует себя прекрасно и всё хорошо. Только взгляд Дазая ему немного не нравился.       — Чего смотришь так на меня, будто на неадеквата какого-то? Бесишь, — произнёс Накахара несильно, будто даже игриво, толкая ногой шатена обратно на его место и оборачиваясь к бармену, чтобы попросить еще долить. Даже тот самый бармен уже, кажется, понял, что всё это не к добру, но тем не менее послушно исполняет просьбу клиента.       — Вспомнишь еще какой-нибудь дурацкий случай, чтобы я мог доказать, что стал лучше сейчас? — спросил Чуя, держа в руке новый стакан и ухмыляясь смотря на Дазая.       Осаму всё же не садится. Он лишь подходит к парню сзади и понимает, что те прекрасные годы в мафии остались позади не до конца — во-первых, он помнит эти прекрасные нотки яблока с корицей в воздухе, которые уже наверняка почуял и бармен, во-вторых, видимо, и Чуя не против, раз ведёт себя столь открыто.       — Да, — Осаму самым наглым образом отбирает у Чуи стакан, делая маленький глоток и прежде чем этот пьяница начал возмущаться на этот счёт, Дазай продолжает, — раньше ты совершенно ужасно целовался, мне пришлось тебя переучивать.       Слабый смешок после этой откровенной провокации, и Дазай одним глотком осушает полностью стакан и ставит обратно на барную стойку, потягивая руку через рыжего, тем самым приблизившись к нему и почти прижав на месте. Чуя сидит на своём стуле, тихо икая и следя взглядом за шатеном. Всё было неплохо, пока у него, будто конфетку у ребёнка, не отобрали стакан. Такое поведение сначала немного взбесило Накахару, а Дазай ещё и болтает при этом.       — Придурок, верни мой стак-, — не успев договорить, Чуя изумлённо уставился на бывшего напарника, — ты чего несёшь? Это вообще интимная тема!       — Ты же на своей машине приехал сегодня? — улыбается Дазай. Он будто с самого начала знал к чему это приведёт.       — На своей… А тебе какое дело? Пусти меня, хватит уже этого цирка! — Чуя вновь начал вести себя как одичавший лисёнок, небрежно оставляя бармену неопределенную сумму денег, вытащенных из кармана. На чай, так сказать. А сам парень тяжело слез со стула, оттолкнув от себя Дазая и поплёся к выходу, цепляя со стойки свое пальто.       Как моментально изменилось его поведение было заметно очень сильно — хотя Чуя не из робких, ему так сильно хотелось уйти от этой темы. Оно и ясно — самая забавная черта Накахары, что при всей своей показной внешней уверенности, он совершенно стеснителен в отношении романтики, не может обсуждать её так открыто и нагло, как Дазай. Этот контраст в своё время тоже очаровывал — и почему у них ничего не вышло?       — Ну, ты решил сам в таком состоянии идти домой? Ещё скажи, что пешком собрался, — Осаму замечает чужой хмурый взгляд, понимая, что сказал именно то, что он собирался сделать. Рыжий идиот, да и только, — нет, я конечно, уверен в твоих силах и знаю, что ты любого разорвёшь на две части, но бедному одинокому омеге гулять в такую ночь одному…       — Мне не десять лет, Дазай! И омеги тоже могут дать по голове, если ты не знал. Отвали от меня, иначе мы и это ещё проверим! — внезапно Чуя начал шипеть и огрызаться, будто злобная рыжая чихуахуа, — мне не нужна твоя помощь, отпусти!       Чуя вышел на улицу, где его моментально окатило волной холодного, свежего воздуха. По сравнению с душным баром, это стало просто отрезвителем для рыжего, заставив остановиться у входа. Голова закружилась, мысли вмиг выветрились, а с щёк понемногу спала краснота. Единственное, что ещё при этом раздражало, это непрекращающаяся болтовня назойливого альфы, что ловко подхватывает рыжего под руку уже будучи у входа.       — Давай я провожу тебя, а твои ноги едва ли тебя держат.       Осаму отходит с бывшим напарником от бара, всё ещё не отпуская его локоть, а после тормозит первое попавшееся под руку такси. Машина останавливается перед ними, и кареглазый сразу же открывает дверь Чуе, залезая следом. Естественно, у Накахары бы появились вопросы зачем и почему, но на любой у шатена нашёлся бы остроумный ответ и отмазка. А Чуя тем временем и сам не знал, почему так начал себя вести, просто вся эта ситуация спровоцировала в его опьяневшей голове мощный диссонанс. Оно и неудивительно, ибо обычно он не выходит в таком состоянии на улицу, а спит в баре до утра. Так или иначе эти вопли не смогли уберечь Чую от Дазая и через пару мгновений, тот уже оказался с ним в одной машине. А там орать уже невежливо как-то.       — Какого мать твою хрена, Дазай? Это уже похищение какое-то! Куда мы едем? — Чуя не прекращал возмущаться громким шепотом, так и желая надавать перчатками по этой обнаглевшей морде.       — К тебе домой, — спокойно и вполне дружелюбно продолжает Дазай, игнорируя малость раздражающую агрессию рыжего — в прочем, он всегда такой был, и часто отвечал на заботу агрессией и криками. Что сказать, Чуя почти не меняется с годами.       — Ко мне… — задумчиво бормочет Чуя, — только ты ко мне не войдешь! Сразу уйдешь домой!       Он вновь фыркнул и зевнул. Всегда его раздражало то, что после того, как выпьет, Чуя засыпает как младенец. Всё пропускает, пока спит и даже домой не добирается, ночуя в баре. Немного задремав и теперь, Чуя и не заметил, как его голова легла бывшему напарнику на плечо, а сам он пытался следить за дорогой стекленеющими глазами. Все же, главным было не уснуть до конца. Вообще иногда, в ночи удивительных совпадений, Дазай и правда мог помочь и довести лишний раз до дома. Но после их ожидало продолжение, которое Накахара предвидеть не всегда был в силах. Так и сегодня они доезжают достаточно быстро, и Осаму вытаскивает Чую из машины, придерживая, чтобы тот не шлепнулся и не сломал себе ногу. Тем временем чёртов запах омеги кружит голову и заставляет Дазая всё чаще коситься в сторону рыжего, наклоняться чуть ниже и самому испытывать слабое чувство опьянения от того, как приятно протекает этот вечер.       — Всё, Дазай! Я же сказал, что ты сразу идешь домой! — полупьяно посылает его рыжий, буквально выскакивая из машины и стараясь подняться по лестнице. Будто не понимает, пьяный дурак, что так только расшибёт себе голову. Было бы более разумно допустить Дазая хотя бы до двери и потом выгнать, но нет же.       Шатен практически молча доходит до квартиры Накахары, также поднимаясь с ним по лестнице, ловя руками, когда он пытался вырываться — чтобы не покатился вниз. Так Осаму ловит слабое чувство дежавю из мафии. Только тогда на месте Чуи был он сам, а Накахара всегда тащил его пьяного домой. Видимо, теперь придётся отдавать долги за прошлое.       — Где ключи? — спрашивает Дазай, придерживая рыжего, когда они стояли уже перед дверью.       — Пусти меня! Ты достаточно мне помог, хватит меня держать, я и сам нормально иду! — Чуя бухтел безостановочно, но всё же, вопреки своим словам принимал «ненужную» для себя помощь, идя с Дазаем наверх. Эх, ударить бы его, да Чуя сейчас не дотянется, — ключи… здесь где-то.       Он принялся щупать торсу по груди и штанам, и его уже самого чуть ли не напугало то, что он ключи мог где-то посеять за этот вечер. Но благо, все обходится, они всё так же в кармане брюк. Решив в очередной раз, что помощь Дазая не нужна, Чуя несколько раз попытался попасть замком в скважину, потерпев неудачу и все же шатену помочь пришлось. Да и вообще, судя по запаху, он неплохо распалился, поэтому так берёт инициативу на себя.       Осаму открывает многострадальную дверь и проводит Накахару в квартиру. Он бы точно не дошёл до дома, либо упал где-то в лужу по пути или остался бы спать в баре, что постыдно для столь уважаемого мафиози, как Чуя. А сам Чуя едва ли не ввалился в свою квартиру и обернулся, смотря на шатена в дверном проёме.       — Дазай… — тихо начинает он, не неся в этом сильной смысловой нагрузки.       — Чего? — устало отзывается Осаму, когда его зовут.       Он прижимает рыжего к стене одной рукой, осторожно стягивает с его головы шляпу, потом пальто, которое сразу же вещает на вешалку в прихожей и медленно осаживает за плечи, чтобы Чуя сел. Осаму молча помогает ему разуться и тихо вздыхает: в голове снова проносится всё прошлое, когда с ним так нянчился Чуя. Внезапно захотелось извиниться.        — А говорил в дом не пустишь, — Осаму поднимает взгляд на рыжего, стоя перед ним на коленях и слабо усмехаясь — надо же ему было так сильно напиться.       Запутавшийся Чуя проходит в дом и блаженно принимает «ненужную» для себя помощь. Честно, сам бы он вряд ли стал уже раздеваться, как попал домой. Да и вообще вряд ли бы вообще попал туда. С него бережно сняли шляпу, пальто, обувь. На секунду Чую заставили слабо улыбнуться воспоминания, когда не он чувствовал себя беспомощным ребёнком, а Дазай. Так забавно. Накахара посмотрел на бывшего напарника. Он такой милый. И в баре не бросил, и домой довел, и по ступенькам помог подняться, и раздеться. Неужели Дазай всё ещё умеет быть не такой задницей и вести себя порядочно?       — Почему ты такой… Красивый ублюдок, — шипит Чуя, легко закидывая ногу Дазаю на плечо, притягивая того ближе, — останься.       Чуя запустил руку в волосы шатена, убирая одну прядь ему за ухо. Феромоны Дазая наверняка услышат даже спящие соседи. На утро он наверняка пожалеет обо всём, но это будет утром, да и плевать, с кем не бывает. Перепихнуться за одну ночь и сделают вид, что ничего не было. Ему просто хочется Дазая рядом с собой.       Стыдно признаться, но у самого альфы всё изначально было продумано — может, не заранее, ведь Осаму действительно случайно нашел Чую в баре, но что он понял сразу ещё с первой секунды, как уловил чужие феромоны — его ведёт, и он очень хочет трахнуть Чую. И он будет. И поэтому, когда Чуя просит остаться Дазай улыбается как-то довольно с тихим «наконец-то» — словно вымученным и давно желаемым. Осаму сразу же поднимается на месте и хватает оба запястья Накахары, целуя его в губы и прижимаясь к нему ближе, в голову ему бьёт ещё более интенсивный приятный сладковатый аромат, заставляющий его протолкнуть язык в чужой рот и прикрыть глаза в таком нежном движении поцелуя. Губы Накахары горят, как и его щёки, но он явно чувствует то же самое, из-за чего Дазай все же отпускает одну его руку и опускает на талию и приходится по спине.       Чуя на секунду вздрогнул от такого Дазая. Этот бинтованный хер опять все продумал и только выжидал момент пока Чуя сдастся? Прекрасно. В любом случае, Накахаре тоже хотелось бы прошептать то самое «наконец-то», но он не успел, ведь его рот эффективно заткнули. Запястья Чуи свели судороги, он прижимался теснее к Дазаю, всё углубляя их поцелуй, будто желая получить всё сполна, а ведь это только начало. Щёки ярко разгораются из-за вихря феромонов и творящегося в комнате. Всё это так смущает, но Чуе нравится. Единственное, о чем остается думать, это заперли ли они за собой дверь. Как только руки Чуи освободились, он сразу же обхватил ими Дазая за шею, улыбаясь от такого ему в губы. А затем он так же обхватывает его поясницу ногами, упираясь ширинкой ему в торс.       Пока обе руки не обхватывают бедра Накахары, поднимая его на руки, заставляя обвить свою поясницу ногами, в груди шатена распаляется дикий огонь и рвение сейчас оказаться сразу же на кровати заставляет его прямо в обуви идти в сторону чужой спальни, где Осаму кладет Чую первым и сразу же нависает сверху, не отрываясь от его мягких губ. Одним носком он поддевает край туфель и скидывает с себя обувь на пол, разрывая поцелуй и сразу же оказываясь на тонкой шее мягкими нежными поцелуями, иногда облизывая кожу языком, иногда прикусывая зубами, из-за чего его собственный запах въедался в кожу Чуи. Когда губы Дазая оказались на бледной шее Накахары, ему ничего не оставалось, как опрокинуть голову назад и постараться унять как-то свои руки. Одну руку он запустил в волосы шатена, слегка копошась в них и не сильно сжимая. Другой накрыл его плечо, всё притягивая и притягивая ближе. Чуя сдавленно стонет, ведь это всего лишь прелюдии, но кому он признается, что такое бывает у него весьма нечасто?       Мягкие поцелуи в шею заставляли Чую мычать и сжимать волосы Дазая, пока тот пальцами пробегал по жилетке рыжего и быстро расстёгивали её, опускаясь ниже. Чуя нестерпимо ждал, пока Осаму начнет его раздевать. Кажется, рыжего это весьма неплохо возбуждает. Рубашка также быстро расстёгивается, и зубы касаются чёрного чокера, спускаясь к ключицам. Широкие ладони Осаму быстро избавляют рыжего от верхней одежды, наконец отрываясь от его напряжённого горячего тела — феромоны забили голову, и Чуя мог лишь шумно дышать, краснеть и вздрагивать от мягких прикосновений. Его дыхание участилось, в лёгких захрипело. Он чувствовал, как от небольшого холодка, пробежавшегося по открытому торсу, у него встают соски, что заставило смутиться ещё сильнее. Ладонь Дазая скользит вниз под расстёгнутые джинсы и сжимает уже напряжённый член омеги, поглаживая его и продолжая мягко кусать шею, поддаваясь мягким прикосновениям в волосах. Чуя тихо промычал что-то невнятное. Ему показалось, что Осаму не нужно и раздеваться, ведь он уже готов кончить.       Но Осаму приходится оставить Чую на несколько секунд, пока тот поднимается на коленях, скидывая свой плащ на пол и расстегнув чёрную жилетку также — с такого ракурса горячее тело бывшего напарника выглядит ещё более сексуально и привлекательно, из-за чего хотелось уже взять его, не медля на этих прелюдиях. Да и Дазай неплох. Чуе нравилось смотреть как с его тела исчезает одежда, ведь альфа обладал весьма привлекательным телосложением, что без того пресловутого плаща и жилетки давали понять его плечи, руки и широкая грудь, скрывающиеся под рубашкой. Чуя неуверенно, но игриво вытянул носок вперед, поддевая рубашку из штанов, так и намекая всем своим видом, чтобы шатен её снял. И Дазай послушно наскоро расстёгивает свою рубашку, скинув с плеч и бросив на пол. Он касается пальцами ступни Накахары, которой он игриво пытался стянуть с него край рубашки и сразу же потянул за неё, заставив того упасть на спину. Дазай тянет за край брюк Накахары, стягивая их с него и снова наклонившись вперёд к чужим губам — первое быстрое прикосновение в поцелуе дурманит голову окончательно, поскольку член натягивает джинсы уже ощутимо, а запах Накахары забил все пространство. И сколько раз уже все так заканчивалось? Раза три точно было — они были негласными любовниками, по крайней мере, глупо было отрицать то, что Чуя часто нуждался в нем «для здоровья», а Дазай нуждался в нём не меньше. По крайней мере, обоим это было удобно, и в какой-то мере Осаму уже даже привык — он отрывается от чужих губ и выдыхает почти в них:       — Перевернись.       Когда Дазай наконец-то вновь оказывается рядом, Чуе хочется, чтобы он принадлежал только ему. Ему так нравится делать это с Дазаем. В принципе, Чуе редко удается сделать это с кем-либо ещё, да и не хочется, ведь других фаворитов в сексе для него быть не может. Осаму всегда был, есть и будет невероятно хорош в этом. Чуя не признается, что он для него лучший. Последний поцелуй и щеки рыжего окончательно взрываются. Отстранившись, он провел рукой по спавшим на лицо каштановым волосам Осаму и на секунду задумался о том, что это всё продлиться лишь какое-то небольшое время. А утром шатен все равно уйдет. В очередной раз. Ему впервые даже как-то грустно стало от этой мысли, но это все списано на пьяную голову. Услышав просьбу, или, вернее сказать, приказ, Чуя послушно кивнул, даже не начиная огрызаться в ответ. А ведь даже в такой момент он мог бы сказать: «Не указывай мне что делать». Или: «Я сам знаю». Но он лишь пыхтя перевернулся на живот, судорожно ожидая продолжения.       — Умница, — даже как-то издевательски хвалит его Дазай, слабо усмехнувшись, когда Накахара послушно переворачивается на живот.       И ладони Дазая ложатся на его мягкие округлые бёдра, чуть поднимая линию таза к себе — от обилия возбуждения и феромонов Осаму, Чуя тек уже давно, поэтому Дазаю не нужно было много времени тратить на что-то лишнее. Он стягивает своё белье вместе с джинсами и сразу же наклоняется к Накахаре, мягко проводит носом по чужим волосам, втягивая этот запах, пока ладони оттягивают в бок край белья рыжего, а собственный член мягко скользит под него и сразу же оказывается у входа рыжего. Мелкие прикосновения к чужой спине и головка быстро скользит внутрь, Дазай прикрывает глаза и шумно выдыхает — в теле Чуи горячо и приятно, поэтому брюнет поднимается на руках, поставив ладони возле головы рыжего и сразу же двигается до конца одним движением, из-за чего из рта вырывается первый стон.       Дазай медлит несколько секунд, позволяя Чуе привыкнуть, всё же наверное он слишком резко принял решение войти в него. Было больше приятно, но Накахара успел слегка отвыкнуть от подобного. Из лёгких мигом выбило весь оставшийся воздух, отчего он старался тут же захватить его обратно, судорожно делая вдох. Но Осаму не нужно долго ждать или просить, он сжимает простынь возле головы рыжего пальцами и начинает двигать тазом, вгоняя член глубоко до самого узла и также быстро покинуть его, начиная быстрые движения и толчки, что сотрясали тело рыжего.       — Тцц… Дазай, ты ублюдок. — шипел Накахара, сжимая в руках простыню.       Обычно это означает «продолжай», у них так скоро образуются свои команды в сексе, поэтому Чуя не был удивлен тому, что шатен через пару секунд начал движение. Сжимая простынь, Накахара позволил себе беззастенчиво стонать, повышая тон с каждым толчком. Им уже не по шестнадцать лет, он может себе позволить, ведь Осаму как всегда прекрасен и Чуя в сотый раз убеждается, что лучшего у него не будет ни с кем. Кажется, они понимают и чувствуют друг друга без слов и ни один другой альфа не сможет заменить Накахаре этого бинтованного придурка, которого он на дух не переносит. Все мысли Чуи забивал сам процесс и феромоны, которые кружили голову еще в баре. Единственное, о чем сейчас не думал, это позаботился ли Осаму о защите?       Развратные стоны Накахары до боли знакомые — он уже давно перестал стесняться этого, и кажется, что между ними вообще не осталось никаких преград и стеснения за все годы, что они знают друг друга: Осаму уже изучил всё. И поэтому поехал за ним, как животное, зная, что Чуя не будет против его компании, и он тоже один из самых подходящих ему омег из тех, что он видел. Чуя знал себе цену и не спал со всеми подряд. Дазай вдалбливается в тело рыжего, глядя сверху на его подрагивающие плечи, шумно дышит и наклоняется вперёд, снова проводя носом по тонкой шее — белая кожа такая чистая и так приятно пахнет, Осаму чертовски хотел коснуться её зубами и зацепить на будущее, оставив свою метку на теле рыжего. Чтобы Чуя потом ругался на него и кричал, что Дазай ублюдок и теперь весь его кабинет пропахнет этим придурком — уж не говоря о коллегах, которые косились бы в его сторону.       А Чуя стонет, пока Дазай буквально бессовестно вдалбливается в него, сжимая в руках простынь и кусая свои губы, будто в первый раз. Чувствуя, как Осаму словно зверь принюхивается к нему, Накахара краем глаза глянул на него. Вид Чуи во время секса это было что-то: спутанные и растрепавшиеся рыжие волосы, покрасневшие щёки, пересохшие губы и слезящиеся глаза от пышущего блядского наслаждения. Он так жалко смотрел на Дазая, ритмично постанывая в каждый толчок, что даже не думал о его дальнейших действиях. Ему слишком хорошо сейчас. Осаму также шумно дышит чувствует, как кончики ушей краснеют от сексуальных стонов Чуи, а зубы все-таки касаются шеи Накахары, и Дазай делает одно более упорное движение тазом, не сдерживаясь и вгоняя в Чую узел без его разрешения — с трудом, с заметной узостью, но таким чертовски сильным кайфом во всем теле, когда он разбухает в Накахаре и не дает ему отстраниться, Осаму тут же кончает, отпуская зубами чужую кожу и держась на ладонях, наровя сейчас свалиться на эспера сверху. Тяжёлое дыхание и полностью помутнённый разум, не позволяющий ему здраво рассуждать и оценивать ситуацию заставляет его замереть на месте, прижавшись пахом к чужой заднице из-за узла.       — Осаму! Чёрт возьми! — выкрикнул Чуя, ложась лицом на простынь и буквально режа её ногтями, от слишком сильного сжатия.       Накахара всё ещё был слишком пьян, чтобы понять, что на самом деле произошло. Просто происходящее стало для него чем-то новым, не каждый день в него вгоняют узел и нагло кончают. В голове все отдалось болью, будто накат волной, изо рта предательски потекла слюна, моча простынь. Этот раз был прекрасен, но закончился как-то не так, как обычно. От чего Чуя несколько секунд просто молчал, пытаясь вспомнить как нужно дышать.       Голову дико мутит от этого невероятного ощущения, когда вгоняешь узел — Осаму хотел бы испытывать это чаще, но Накахара бы не позволил себя повязать на трезвую голову, а по пьяне и он сам не рискнул бы иной раз. Только сейчас это стало чем-то логичным и дико приятным, потому что Дазай по-прежнему прикрывал глаза, тихо шипел и прикусывал губу. Но всё же он снова касается губами собственной метки на чужом теле и мягко целует кожу на спине, желая отвлечь Чую. Хотя долго лежать в таком положении не очень удобно, к тому же, кажется, омега сейчас вовсе заснёт. Дазай осторожно меняет их положения и ложится на кровать на бок, обнимая рыжего со спины и прижавшись лицом к изгибу его шеи, обвивет обеими ладонями.       Омега старается тяжело отдышаться, чувствуя, как Осаму шипит и целует его в шею. Он всё ещё пока не понимает, что ждёт его утром, но это скорее из-за того, что после вполне жаркой ночки, его как тяжёлым одеялом накрыло желание отрубиться прямо сейчас. Он слегка поёрзал на месте и тут цыкнул, понимая, что Осаму из него еще не вышел. И судя по тому, как шатен поменял положение и обнял его двумя руками — отпускать его он не намерен. Чуе все еще немного больно и непривычно, но понемногу это все затуманивается и перестает быть заметным. Выпей он до этого чуть меньше, может у него хватило бы сил закатить и истерику. Но сейчас у Накахары нет сил банально подняться и сходить в душ, поэтому он лишь вздыхает, накрывая руки шатена своими и проваливается в сон.       От мелкого шевеления узла альфа громко вздыхал и шипел, потому что внезапно в Чуе стало узко, а из-за угла на его животе прослеживалось отчетливо заметное очертание члена Дазая. И как-то плавно Осаму уснул следом за рыжим, привычно сказав ему что-то нежное и приятное на ухо.

***

      Ближе к утру, когда узел спал, и им удалось расцепиться, Дазай с трудом просыпается и несколько секунд не понимает, где он и с кем. Во-первых, он вчера неплохо напился, во-вторых, под действием феромонов не редко вываливаешься из происходящего и перестаёшь осознавать большую часть происходящего. Осаму переворачивается на другую сторону и смотрит в потолок. Рыжие волосы, знакомый запах яблока и смутные воспоминания — видимо, они вчера снова переспали. И, как обычно, Дазай встаёт первым. Наскоро надевает свои вещи, наскоро целует Чую в щёку и выходит из спальни. У них часто всё заканчивается именно так, просто потому что они друг другу ничем не обязаны и используют друг друга, когда им это удобно или, когда этого хочется. Осаму также быстро обувается и выходит из квартиры, ему ещё на работу сегодня, стоило бы привести себя в порядок.       Почему Дазай не остаётся с ним после ночи? Обычно Чуя сам выгоняет его с утра, кричит, что он ублюдок и ему для больших целей, чем угомонить течку не нужен, поэтому может валить на все четыре стороны, а ещё чаще после ночи просто превращается в гарпию. Поэтому Осаму уже выучил, что с утра лучше просто исчезнуть молча и не раздражать своим присутствием, но по пути все же думает написать, чтобы спросить или сказать, что вчера это вышло случайно, но ведь им обоим это не нужно. Они же не встречаются, а на все предложения сходить на свидание Накахара топорно отказывается и говорит Осаму, чтобы тот шёл к чёрту.       По пути Дазай вновь думает, что написать Чуе, но в итоге просто забивает на это. К сожалению, Чуя никогда не шёл на контакт с ним, поэтому это дело казалось уже давно бесполезным. Осаму добирается до дома достаточно быстро, он и сам не особо хорошо помнил, как всё случилось. Помнил, что встретил Накахару в баре, понял, что у него вот-вот должна начаться течка, ведь к сожалению, запомнил ещё с прошлого его цикл, решил провести домой, чтобы Чуе было безопаснее и сам не понял, как всё произошло. Но с Чуей ему так хорошо — крайне странно, что Накахара совершенно не подпускает его близко, но не против иногда потрахаться. Может, это единственное чем Дазай его привлекает. К сожалению, Осаму понимает почему это происходит — в мафии они пытались выстроить «отношения» насколько они были способны на это в юношестве, и ничего хорошего из этого не вышло… Ревности, скандалы, ссоры и недопонимания, вечные попытки подавить друг друга. Дазай вёл себя не самым лучшим образом в прошлом, но сейчас Чуя ему не верит — отношения подорваны и закрепились определённой эмоциональной связью с прошлым.       А вот утро для Чуи наступило чуть ли не в обед. Он тяжело разомкнул веки и огляделся. То, что вчера он решил выпить, парень прекрасно помнил и был даже рад, что проснулся у себя дома, в своей кровати. А не то все могло закончиться куда хуже. В подворотне где-нибудь, в баре на неудобному стуле или дома у какого-нибудь левого альфы. Ужас. Зевнув, парень постарался перевернуться на другой бок, чтобы посмотреть кто с ним рядом, но там уже давно никого не было. Накахара изумился. Сделал дела и свалил быстренько? Так мог сделать только Дазай, наверное. Чуя как следует напряг память и вроде как осознал, что Дазай точно был вчера с ним. Значит всё отлично и ему не стоит ждать никаких сюрпризов. Они просто опять переспали.       — Чёртов Дазай… — бухтел Чуя, тяжело садясь и морщась, — не помню ничего, что-было-то вчера?       Спросив это куда-то в пустоту, Чуя поднялся и вновь зевая похромал до ванны. Внутри ощущался какой-то необычный дискомфорт, но может это потому, что у них достаточно давно ничего не было? С непривычки, так сказать? Он был почему-то уверен, что Дазай помнил, где лежат презервативы хотя бы и всё в порядке, просто Чуе стоит привыкнуть и забыть об этой ночи, как и об остальных.

***

      Далее несколько неделей проходят в обычном режиме. Более Осаму Чую не видел после той ночи. Пару раз пытался позвонить, но тот банально не брал трубку, потому Дазай и пытаться перестал. Думал о том, что будет более подходящий момент, когда он сможет ещё поговорить с ним. Накахара работает в стандартной степени нагрузки, больше не вспоминая практически ту ночь и чувствовал себя лучше уже через пару часов после неё. Но этому, к сожалению, не судилось длиться вечно. Вообще это был обычный и даже скучный день. Наверное поэтому Чую вновь посетила мысль заглянуть вечером в бар, но эти мысли быстро развеяла не пойми откуда взявшаяся тошнота. Омега достаточно давно не страдал никакими болячками, но тошнота длинною в пару дней его уже начинала напрягать. Особенно когда его вырвало прям на работе. Мысли были конечно стандартными: бар отменяется, видать чем-то отравился. Пустяк.       Чуя просидел в уборной пару минут, морщась и стараясь понять, можно уже выходить или нет. Он опёрся спиной на стену в туалете и выдохнул. Последние пару дней в Мафии был завал, вот он и питался как попало. Скорее всего дело в этом. Он думал, что всё это пройдёт просто так, никем не замеченным, но он ошибался. То, что последние дни Накахара выглядел не очень хорошо — откровенно болезненно и плохо, Озаки Коё заметила сразу. Она вообще была глубоко эмпатичным и проницательным человеком, поэтому изменения в любимом опекаемом были заметны очень явно. И когда он в очередной раз покинул туалет, вытирая слюни, женщина специально встречает его в коридоре.       — Чуя, у тебя точно все в порядке? — начинает она, мягко касаясь чужой щеки, — ты что-то плохо выглядишь в последнее время, заболел что ли?       Коё неожиданно тут же приобнимает его за плечи и медленно ведёт в сторону своего кабинета. Чуя желал бы проскользнуть к себе незамеченным, ибо будет не очень хорошо, если коллеги, Ане-сан или того хуже, босс, заметят его в таком беспомощном и не лучшем состоянии. Но к сожалению попытка скрытно смыться потерпела неудачу и ему пришлось отвечать.       — Я в порядке, Ане-сан. Может и заболел, но это всего лишь мелочной отравление, — Чуя жалко улыбнулся, надеясь, что это поможет ему избежать лишних разговоров, — Пустяки. У вас какое-то особенное поручение ко мне?       — Пошли, дам тебе таблетку от тошноты, — ласково говорит Озаки и слегка поглаживает рыжего по плечу, даже когда тот топорно останавливается на месте, — во-первых, я не думаю, что работать в твоём состоянии — хорошая идея. Вдруг, чего напутаешь или не так сделаешь? Лучше возьми отгул.       — Я в порядке, честное слово, и без таблеток обойдусь, — упрямится Чуя, подымая на неё большие глаза, — а во-вторых, что вы хотели сказать?       Коё слабо щурится на него. Ей, как альфе сложно понять его действия, но, что точно не скрылось от ее чуткого нюха — так это едкий и до боли знакомый запах. Запах, который она терпеть не могла и вечно презирала.       — А во-вторых… — она снова наклоняется к нему и слабо принюхивается, едва заметно поморщившись, — почему от тебя пахнет Дазаем?       Чуя пытался бы и дальше как-то отвертеться, но этот вопрос заставил его застыть на месте и побледнеть настолько, как будто его тошнит не пару дней, а всю жизнь. И что ему делать? Соврать? Сказать, что понятия не имеет, о чем она говорит? Накахара тут же почувствовал себя провинившимся школьником, и он прекрасно понимал, что наставница не отстанет от него, а получит нужный ей ответ. Коё поднимает голову и пронзительно смотрит в чужие глаза с таким высокомерным видом, будто он должен перед ней отчитываться. Но нет — просто она помнит, как Накахара намучался с ним в прошлом. И эта глупость её «слегка» бесит.       — Давайте пройдем в ваш кабинет. Лишние уши нам не нужны, — быстро протараторил омега, всё-таки идя с Коё в её кабинет.       Озаки лишь молча соглашается пройти в укромное место и сразу же идёт за ним следом. И выглядела она так, словно действительно ждала от него каких-то оправданий. Это было обосновано, ведь когда Чуе было пятнадцать она единственная, кто выслушивала его плачь по Дазаю и все те претензии, что сам он не мог высказать. Накахара страдал. Достаточно сильно, и Озаки было его чертовски жаль в те моменты, но сейчас её совершенно можно было понять, когда Чуя сам лез туда.       Когда же уже будучи в кабинете Коё, Чуя остановился у стены, он оттянул в сторону свой чокер, указывая на место, где уже едва ли виднелась чужая метка. Он стыдливо посмотрел на женщину. Не очень приятно, когда кто-то говорит с тобой фактически о твоей постели, но деваться некуда.       — Дазай пометил меня, Ане-сан, — прошипел Чуя, отводя взгляд. Какое вообще право этот ублюдок имел помечать его? С чего он вдруг решил, что сейчас ему стало все можно и Чуя не против? От мыслей об этом в Чуе закипела кровь, а в голове пронеслись моменты того самого утра, когда он стоял у зеркала и буквально готов был верещать о том, что оторвет Дазаю голову за эту выходку, — это вышло почти случайно. Мы просто сильно напились в тот вечер и так получилось, что оказались в нужное время в нужном месте, но больше у нас с ним ничего не было. Просто секс, в котором он позволил себе немного охренеть.       И Озаки слушает внимательно, глядя на его лицо. Так или иначе — он ведь был не против? Сперва хотелось спросить сам ли он решил пометить Чую без спроса, но с остальными словами стало понятно.       — Ты же помнишь, что было раньше? Если ты снова сойдёшься с ним — я тебе больше помогать не стану, — спокойно, но достаточно строго говорит женщина, складывая руки на груди.       Чуя не хотел об этом говорить, поэтому бегло искал тактичный повод чтобы уйти. Накахара пожал плечами и решил было что они закончили.       — Я знаю, Ане-сан, не волнуйтесь. Я не стану сходиться с ним больше, не маленький ведь.       Она лишь кивает, но одним только взглядом даёт понять, что ещё не закончила и сейчас прозвучит нечто страшное.       — Раз дела нынче обстоят у тебя так… раз он позволил себе пометить тебя… я бы на твоём месте проверилась, не зря же тебя тошнит уже несколько дней подряд.       — Что вы имеете ввиду…? — Чуя остановился у двери, держась за её ручку и изумленно смотря на опекуншу, — бросьте, Ане-сан, это какой-то бред. Я бы запомнил, если нечто подобное бы произошло, а так это всего лишь отравление. Узнай бы вы о метке раньше, вы бы не придали этому значения, как и я, верно?       Парень старался даже как-то отшутиться и если не доказать, то хотя бы заставить её думать, что все под контролем. Это просто совпадение. Хотелось ему в это верить…       — Это мера предосторожности. Стоит хранить такие вещи у себя на всякий случай, — уже более заботливо говорит Коё. Казалось, она уже готова вновь стать для него той мамочкой, что сможет в красках рассказать все прелести незащищённых половых актов.       — Всё будет, хорошо, не волнуйтесь. Я зайду к вам позже, — однако Чуя кратко прощается и уходит.       Наверное, он совершенно не хочет разговаривать с ней на эту тему. Да и честно говоря, с её стороны это тоже крайне нетактично, лезть к Накахаре с такими вопросами. Но просто это действительно волнует её. Может, она была слишком груба с ним и стоит потом зайти к рыжему или позвать к себе на чай. Всё же Чуя значительно отдалился от неё, когда вырос. Раньше он бегал к ней почти каждый день посидеть, пообщаться, попить чай с печеньем или конфетами, как ребёнок. Но сейчас… Озаки давно перестала покупать их, привыкнув к тому, что Накахара больше в ней не нуждается. Но этому она была абсолютно точно рада — рада, что Чуя стал достаточно самостоятельным, чтобы стоять на собственных ногах твёрдо.       Когда парень наконец-то покинул кабинет, не желая больше это обсуждать, он пошёл в свой. Там он присел за стол и закрыв лицо руками, выдохнул. Кажется, его снова начинает тошнить, но пока не настолько, чтобы вновь бежать к белому другу. Глянув на часы, он заметил, что сейчас как раз обеденное время. Быть может, Коё была права и провериться стоит? Так или иначе, он может отправиться в ближайшее кафе, чтобы заесть то, что из него сегодня вышло, как раз и в аптеку заскочит. Чуя незаметно просочился сквозь рабочих и коллег и отправился в знакомое кафе. Он искренне надеялся, что там никого не встретит, ибо общаться с людьми ему сейчас крайней не хотелось. Его теперь как паранойя преследовала лишь одна мысль, которую он был бы рад опровергнуть и как можно быстрее.       Подойдя к кафе, он остановился практически у его входа и тут же закрыл рот ладонью. К горлу вновь подкатила тошнота и он уже взглядом принялся искать место, куда отправится проблеваться, всё же людей на улице много. Забежав в подворотню, Накахара остановился у стены и глубоко задышал. Оказывается, тошноту спровоцировал запах горячей еды. Ведь когда он стоял в пустой подворотне, где даже мусорных баков нет, ему стало легче, ибо ничем не пахло. Немного подождав и раздраженно цыкнув, Чуя решил, что обед подождёт. Ибо если его так воротит от запахов, то что будет в самом заведении? Аппетит всё равно пропал, желудок заполнен лишь клубком нервов. Поэтому рыжий через пару минут уже нетерпеливо стоял в очереди в аптеке, разглядывая полки с контрацепцией. Не дай Бог Озаки окажется права, и он запихнёт все те презервативы шатену по самые гланды.       Спустя каких-то жалких пятнадцать минут Чуя всё же купил злосчастный тест и уже двигался на машине в сторону своего дома. Он решил обойтись без лишних объяснений перед начальством, никого ни о чем не предупреждать и просто тихонько свалить. Сначала нужно провериться. Это не по-взрослому с его стороны, но куда лучше, чем навести панику заранее. Быть может, все и обойдётся, и он вернется на работу, выдумав по дороге причину отсутствия. Вскоре Чуя заперся в ванной, будто в своем доме есть от кого скрываться и начал все необходимые манипуляции.       Пара минут его ожиданий тянулись вечность. Он почему-то ощущал себя школьником, которому есть чего бояться. Как минимум того, что скажут родители. Ведь, наверное, подростковая беременность это одно из самых страшных вещей, что может быть. По крайней мере ему так казалось. И спустя эту пару минут на тесте понемногу начали проявляться полоски и честно, Чуя искренне надеялся, что он окажется не бракованным и отрицательным. Но его ожидания не оправдались, и тест чётко подтвердил беременность.       — Вот дерьмо… — первое и единственное, что вырвалось у Чуи изо рта, после чего он закрыл лицо руками.       Вообще он чувствовал себя странно. Он не был дико расстроен и не сразу подумал об аборте. Всё-таки Чуя любит детей и у него были пускай и небольшие, но планы на них в будущем, но сейчас… Это слишком рано. Слишком невовремя, неожиданно и от Дазая, чёрт возьми. Несколько минут омега сидел на бортике ванной не зная, что вообще сейчас делать. Смеяться? Плакать? Позвонить Дазаю и покрыть его благим матом? Вернуться на работу и сделать вид что все нормально? Или лучше просто рассказать Ане-сан, что она была права и уже с ней решить дальше что делать. Всё-таки, Чуя всегда доверял ей, её выбору. И даже когда они стали общаться гораздо меньше, она все равно оставалась не последним человеком для него.       Решив не придумывать себе ничего заранее и не делать лишних ошибок, Чуя пулей вылетел из ванны и вновь оказался в машине, возвращаясь в Мафию. Ему определённо нужно это с кем-то обсудить. Он уже вновь шёл по коридору, надеясь, что Ане-сан не занята и сможет уделить ему время. Через мгновенье он постучал в дверь её кабинета.       — Ане-сан, я могу войти?       Озаки как раз в одиночестве и тишине сидела в своем кабинете, доделывая какие-то отчёты и проверки. Она думала о сегодняшнем, в голове отмечая, что Дазай как всегда несдержанный, некультурный и совершенно бесчестный человек. Она, как альфа, понимала, что значит метка и что значит, когда спишь с человеком, который её достоин — если же он позволяет себе такое отношение ко всем, это точно самый дерьмовый альфа из тех, что Коё знала и видела. И даже слегка неожиданно снова слышать стук в дверь, но женщина подпирает одной рукой голову, насупившись и громко вздохнув.       — Да, входите, — она не узнала голос Накахары, но когда увидела его, сразу улыбнулась, и тут же встаёт с кресла, подходя к нему ближе, — ох, Чуя, прости, что я так бестактно лезу не в своё дело. Я знаю, что это нелёгкая тема, но я просто хотела бы, чтобы у тебя все было в порядке, к тому же, в последнее время мы мало общаемся….       Она снова хотела коснуться чужого лица, но не стала нарушать пространство парня и лишь молча отошла к кожаному дивану, присев на него. Чуя же неуверенно вошёл и занервничал ещё сильнее, когда заметил, что Коё настроена весьма ласково и так добра к нему. Его это искренне пугало, ведь он понимал, что узнав новость, она, наверное, просто разорвет Дазая на части. И то, это в лучшем случае. Чуя старался держать ровное выражение лица, но внутри у него происходил просто какой-то ад. Он еще в своих чувствах к этой ситуации не разобрался, а уже говорит об этом другому человеку.       — Д-да, Ане-сан, вы правы… — он подошёл ближе к тому дивану, куда присела женщина, но не стал садиться на него, а лишь решил сказать как есть, — Я просто… Я действительно пришёл вам сказать кое-что.       — Правда? Надеюсь, у тебя всё хорошо? — по-доброму обеспокоенно спросила она, будто подсознательно знала, о чём сейчас пойдёт разговор.       И Накахара запнулся. Боже, он никогда не был так скован. Кажется, он впервые чувствует, что такое «потерять дар речи». Он фактически знает, что хочет сказать, но просто не может и это заставило его наконец заметно нервничать.       — Ане-сан, я сделал тест, как вы и предложили! — наконец у Чуи вырвалось что-то более-менее осознанное, хотя не совсем то, что именно он хотел сказать. Это просто единственное, что попало к нему на язык, когда эмоции заставили его говорить.       Заметив нервозность воспитанника Озаки слегка напрягается и хмурится, слушая его внимательно. Чуя заметно нервничал, словно собирался высказать ей какую-то неожиданную новость или страшную тайну. Он старался не смотреть в глаза Коё, не желая видеть её реакцию на это всё.       — В общем я… Ну… Ане-сан, только поймите правильно, — Чуя вновь замялся и наконец выдохнул, — я беременен.       И в конце Озаки удивилась не меньше него. Сперва стало дурно — от ситуации в целом, от того, что это случилось с Чуей, ну и от фантазий о недалеком будущем: Накахара с животом, а после и с детьми. Да ещё и с Дазаем! Просто ужасно, в голове вскипел вихрь и Коё хотела бы высказать, но тактично промолчала. Видимо, Чуя не менее её напуган, и ему сейчас точно нужны не крики.       — От Дазая? — первое, что спрашивает Кое. Хотя тут очевидно, что от него, но кто знает, может, у Чуи был ещё кто-то до или после. Уж осуждать его за случайные связи с кем-то другим кроме Осаму она его точно не будет — наоборот сейчас хотелось верить в то, что он успел с кем-то другим. А Чуя стоял, словно провинившийся ребёнок, который разрисовал обои. И уж лучше он был сейчас им, чем в той заднице, в которую он попал.       — От Дазая… Я не спал практически ни с кем за всю жизнь, кроме него, Ане-сан, — Чуя как-то вяло пожал плечами, — вам ли не знать.       От происходящего у Накахары начинала кружится голова, поэтому он всё же садится на диван, снимая шляпу и потирая виски. Краем глаза он наблюдал за воспитательницей. Видя, как та встаёт, чтобы налить воды из прозрачного графина, но затем останавливается и поворачивается к шкафу, открывая его, чтобы достать бутылку вина.       — Так… и что ты решил? — спрашивает альфа, беря в руки бутылку вина.       — Что я решил? Я не знаю. Я поэтому и пришёл к вам, потому что я просто не знаю, что мне делать.       — А надо бы знать, — тихо отвечает женщина на фразу рыжего, думая, что хоть бы Чуя уже закрыл этот гештальт и переступил прошлое, нашёл бы себе нормального парня альфу или бету — не важно кого он там пожелает, но Накахара всю свою жизнь связывается с Дазаем и постоянно возвращается к нему.       Чуя накрыл ладонями колени и не сильно сжал их. Ребёнок сейчас был бы абсолютно лишним. Во-первых, это проблемы на работе. Если босс узнает — он скорее сам прооперирует его, или же парню постоянно придётся ходить и оглядываться. Во-вторых, к ребёнку нужна подготовка. Чуя умел ладить с детьми и любил их, но одно дело пару часов поиграть с ребёнком постарше, а другое круглые сутки уделять грудничку. Ну и в-третьих, это уже, казалось бы, эгоистично, но Чуе было просто жаль свою фигуру. Его идеальный и с трудом накачанный пресс пропадёт и это страшно удручало. Был конечно, и четвёртый пункт, насчёт того, что делать с Дазаем. Ребёнок от Дазая это, наверное, страшный сон для Накахары. Его первенец станет тем, что навсегда привяжет Чую к нему. Как бы там ни было, он теперь всегда будет иметь к нему какое-либо отношение. А Чуя вообще-то предпочитал найти кого-то более… Адекватного.       — Я не знаю, Ане-сан. Я запутался. Я не хочу, чтобы это был Дазай… Я переживаю за реакцию босса, за себя и за то, что вообще с ним делать дальше.       Коё аккуратно открывает бутылку вина и сразу же наливает рыжему почти полный бокал, чтобы тот немного расслабился. Как забавно, прежде она поила его чаем с конфетами, а сейчас они уже оба доросли до того, чтобы вместе можно было выпить. Чуя же, заметив второй стакан, выпрямляется, прикусив губу. Это его, честно говоря, немного расстроило. Пить мало того, что и так не хотелось, из-за нескончаемого приступа тошноты, так ещё и… Вредно это сейчас.       — Расслабься. У тебя же ещё маленький срок. Тебе ещё рано иметь детей, к тому же, если ты не хочешь ребёнка — не рожай его, — да, советовать своему подопечному идти на такое было немного… неловко, но это единственный правильный выход, — ты прав. Заводить детей нужно с опытным и надёжным человеком, а не с кем попало. Дазай точно не тот человек.       — Извините, я не буду. — Чуе показалось, он впервые за всю жизнь отказался от вина, — Не в этот раз.       Когда Чуя отказывается от вина, Озаки лишь пожимает плечами и молча выпивает свой стакан наполовину за раз, а второй ставит на стол. Парень отвёл глаза от вина и посмотрел куда-то в угол кабинета. У этой ситуации огромная куча минусов, но тем не менее, есть же плюсы. Не просто так Накахара не подумал об аборте сразу. Как минимум, он может после не иметь детей, а эта перспектива казалась ему ещё в сто раз более неудачной чем-то, что есть сейчас. «Я не могу избавиться от него… Он не виноват, что его отец — сукин сын. И вообще это мне стоило тогда выпить поменьше и контролировать ситуацию» — думал Чуя, вздыхая. С одной стороны, это звучало как бред, ведь какой смысл искать виновных, если результат уже есть? Остаётся только принять его.       — Я не противник абортов, но в ситуации с собой я не могу так поступить. Что если…он нужен мне? Могу ли я родить его для себя и воспитать самостоятельно? Сделать для него всё, что будет в моих силах? Взять за него двойную ответственность? — Накахара посмотрел на наставницу, зная, что она такого не одобрит и вздохнул, — знаете…будет неплохо, если вы мне поможете и хотя бы не скажете боссу об этом сейчас. Я должен буду разобраться сам.       А Озаки его почти и не слушала, прогоняя мысли в голове, пока Накахара не сказал, что хочет оставить его. Приходится сразу же повернуть к нему голову и нахмуриться, как и желала изначально.       — Ты один не сможешь заменить ему двоих родителей. Ты хочешь, чтобы у ребёнка были проблемы? — она говорит уже более строго и рассудительно, — или воскресный отец-ублюдок, вроде Дазая, который ничего хорошего не даст ни тебе, ни ему? Это ведь привяжет его к тебе до конца жизни и больше возможности избавиться от Осаму у тебя не будет. Подумай получше, родить ты ещё сможешь кучу раз.       Парень потёр переносицу и выдохнул. В одном она права, ему следует подумать над тем, как он будет пытаться заменить ребёнку двух родителей и как вообще объяснит отсутствие второго родителя в семье. Но с этим ведь можно как-то справиться, верно?       — Ане-сан, я же не сказал, что это точно моё последнее решение, — Чуя поморщился, — я просто…говорю, как есть. Я не могу от него вот так легко избавиться. И не думаю, что Дазай вообще узнает об этом. Ему ребёнок ни к чему, а я видеть его больше не хочу.       Только после сказанного Чуя впервые об этом задумался. Может, наоборот рассказать Дазаю при случае? Так он хотя бы испугается ответственности и окончательно свалит, как вариант. Но сам Накахара напрашиваться не будет, зачем эти лишние проблемы? Ему следует еще потом подумать, но одно его не покидает до сих пор.       — Да и то, о чём вы говорите… Прошу, не считайте меня грубым, но что если я после не смогу иметь детей, Ане-сан? — он посмотрел на женщину, готовясь встать, ему все равно пора идти, — я не уверен в этом, а проверять не хочу. Это будет моей первой и последней ошибкой в жизни.       Чуя чувствовал себя подавленно. Куда хуже, чем, когда его каждые пол часа тянет блевать. Он поднялся с места и пошел в сторону двери. С его стороны, конечно, это не очень вежливо, но с другой, он уверен, что Коё поймет его и просто отпустит, дабы он мог принять решение. Озаки поджимает губы и опускает взгляд в сторону, когда слышит это. Честно говоря, решение настолько идиотское насколько это возможно, поэтому женщина тихо вздыхает и откровенно не одобряет эту затею, но Накахара упёртый, как черт знает кто.       — Спасибо, что послушали меня. До свидания.       — Не делай поспешных решений, — напоследок говорит женщина, — и возьми себе отгул наконец.       Когда Чуя все же покидает комнату, женщина допивает свой стакан вина и молча смотрит в одну сторону. Желание позвонить Дазаю и наорать на него по-взрослому возросло моментально, но этим наверняка займётся Чуя. Хоть он не хочет ему говорить, но Дазай точно узнает сам.       Чуя вернулся в свой кабинет весьма подавленным и абсолютно запутавшимся в своих мыслях. Разговор с Коё сделал все только хуже, теперь ещё один человек знает об этом, и честно ему хотелось верить, что это не вылезет во вред. Так или иначе он решил прислушаться к наставнице и попросил Акутагаву передать боссу, что он сегодня уйдёт. Судя по удивленному лицу парня, он тоже не особо понимал, что происходит, ибо Чуя всегда все подобные вещи делал сам. Но все же тот вроде как согласился выполнить просьбу.       Омега бегло покинул здание Мафии и выйдя на улицу, остановился у стены. И куда он пойдет? К врачу? Домой? Что вообще сейчас делать? Он прикусил губу, стараясь придумать логичный вариант, но все казалось каким-то одновременно неправильным и правильным, поэтому он в очередной раз запутался. «Не делай поспешных выводов» — фраза Озаки отозвалась эхом в его голове и всё же заставила парня здраво подумать и начать делать хотя бы что-то. И единственным его решением было поехать домой. Ему после понадобилось несколько часов, чтобы прийти в себя, более-менее расслабиться и подумать наконец над настоящим своим решением.       С одной стороны, он ведь мог бы хотя бы попытаться сделать то, о чём говорил наставнице… И его решение противоречит его собственным чувствам. Но с другой стороны, он мечется между «я хочу» и «я должен», когда «я хочу» уже здорово проигрывает. Опять же, это минус работа, минус статус в Мафии, минус здоровье и Дазай… И пускай нехотя, но он все же остановился на том, что от ребёнка будет лучше избавиться. Пока Чуя пытался вбить себе в голову что «так будет лучше», ему пришло сообщение от Тачихары, в котором он напоминал ему, что сегодня вечером намечается корпоратив. Чёрт возьми, точно. Рыжий совсем забыл о нём, и принципиально не стал ничего отвечать, просто отложив телефон. Хотя…что его останавливает? Он может пойти, если его тошнота наконец угомониться. Когда принимаешь решение делать аборт, даже алкоголь можно себе позволить, он как раз развеет мысли. Решив, что все же пойдёт, Чуя отправился в ванную, дабы собраться, выкинув наконец те злосчастные тесты.

***

      Наконец вечером Чуя смог прихорошиться, и чувствуя себя более-менее уверенно и неплохо, он отправился в здание Мафии. Столько событий за один день явно стоят того, чтобы выпить и забыться, а потому он старался натянуть на лицо обычное выражение. Стоя у стола с канапешками, он не сразу замечает Озаки, что первым делом подходит к нему, пока он как-то по грустному голодно рассматривает закуски. Ну конечно, он ведь за весь день так и не поел нормально, а лишь блевал.       — Привет, милый, — альфа сразу мягко касается чужого плеча, мягко погладив, — как ты себя чувствуешь? Смотри много не пей.       — Добрый вечер, — Чуя поздоровался, отводя взгляд, ведь тут же вспомнился их не очень приятный разговор, — я в порядке, не следует волноваться.       Он слегка недоверчиво посмотрел на Коё, ведь ожидал, что она будет более строга с ним за его поспешное решение, которое он осмелился озвучить. Но на её замечание о выпивке лишь пожал плечами.       — Ну… А как у вас дела? — он не совсем знал, как развить разговор, ведь все настроение куда-то резко скатилось, поэтому для уверенности отпил немного из бокала.       — У меня всё отлично, — отвечает Озаки, всё ещё отмечая эту зажатость и скованность в Чуе. Как будто они совершенно незнакомые люди, — и хотела бы, чтобы у тебя было тоже. Не буду приставать больше, завтра я зайду к тебе.       Коё забирает свой бокал и уходит в другую сторону, оставляя Накахару одного. Если он не хочет с ней говорить, она и не будет настаивать, просто слегка раздражало — Чуя приходит к ней только когда ему что-то надо. Вроде совета, помощи или поддержки, естественно, как отказать любимому воспитаннику, даже если он потом спасибо не скажет? Никак.       Чуя смотрел куда-то в толпу, не понимая, что его смущает. Ему казалось, что чёртовым Дазаем пахнет везде. Пускай не настолько, чтобы говорить об этом в слух, но все же ему это не нравилось. Поэтому он отчасти не услышал, что ему сказала Коё.       — Ане-сан… — он обернулся на неё, когда она уже отходила, — чёрт.       Он понял, что упустил свой шанс нормально поговорить с ней, и она явно от такого не восторге. Чуе иногда становилось неловко, ведь, когда он наконец стал старше, они перестали быть такими… Близкими? Это удручало, ведь возможно, из-за этого Коё думала, что он больше в ней не нуждается, хотя это не совсем так.

***

      Вообще Дазай ещё после той ночи бросил все попытки достучаться до Чуи лишний раз, смирившись с тем, что их отношения будут такими и дальше — исключительно ради секса и не больше. Но на днях его порадовали бывшие коллеги из Портовой Мафии, намекнув, что ему можно прийти на некий корпоратив, только если он будет вести себя тихо и не привлекать особого внимания. А придумать повода лучше встретиться с Чуей найти сложно. Поэтому Осаму сразу же соглашается, заранее выпросив у Куникиды выходной, взяв на дом побольше всяких отчетов, которые он будет делать. Или не будет.       В назначенный день Осаму приезжает к зданию мафии и входит туда — знакомые коридоры, ведущие в общий конференц-зал, где и было больше всего людей: там всегда проходили рабочие празднества или вроде того. Дазай почти сразу же заметил Чую, просто подходить к нему, когда рядом Озаки это самоубийство. Поэтому он двинулся тогда, пока Чуя смотрел вслед наставнице. Оказавшись уже сзади парня, Осаму наклоняется к чужому уху и негромко здоровается:       — Добрый вечер, Чуя, — после того, как рыжий резко разворачивается, Осаму выпрямляется, — что, мама Коё оставила тебя одного? Ты и её тоже обидел?       Чуя, что всё это время слегка печально глядел в след воспитательницы, надеялся подойти к ней чуточку позже и замять это всё. Как вдруг он услышал чей-то ненавистный голос прямо у своего уха. В нём даже и мысли промелькнуть не успело, как в руках лопнул бокал с вином, заставивший некоторых присутствующих обернуться.       — Какого хера ты здесь забыл… — вопрос Чуи не был похож на вопрос, он лишь резко обернулся, инстинктивно отскакивая на небольшое расстояние. Хотелось бы ему увидеть перед собой кого угодно, но не Дазая, — вообще не приближайся ко мне, урод!       Чуя агрессивно зашипел на Дазая, не обращая внимания на остальных. Вообще они, наверное, привыкли к такому, но сейчас Накахара выглядел особенно зло и раздраженно. И самое главное, что никто кроме него и Коё не понимает почему. Дазай и сам невольно дёргается, когда Чуя разбивает бокал, да ещё и рычит на него — как обычно. Как обычно Осаму попадает в этот порочный круг, возвращаясь к Чуе с хорошим настроением, а он лишь раздражающе начинает орать на него, шипеть и оскорблять. Как обычно.       — Почему ты орёшь? — чуть шёпотом рычит Дазай, слегка щурясь и всё же приближаясь к рыжему снова, наклоняясь к нему. Слабый запах доносился до его чутья, смешиваясь с множеством других: Чуиным, его собственным после метки и другим, совершенно не привычным для Дазая, но намекающий на чье-то интересное положение, — пригласили меня. Как на прошлую работу, думал, тебя увижу — вот и пришёл.       Чуя морщится. Так сильно хочется поднять с помощью гравитации огромный стол с закусками и швырнуть его в Дазая, дабы тот скрылся с поля его зрения и в лучшем случае сломал себе что-то. Чуя уж и забыл, когда в последний раз так злился на него. Он бы устроил точно такой же скандал, если бы просто столкнулся с ним на улице. Но сюрпризом, подлившим масла в огонь, стало его неожиданное появления в Мафии. И хватило же наглости припереться сюда после всего, что он сделал.       — А что не так? — Дазая просили не привлекать к себе внимания. Но, судя по всему, Чуе плевать на этот факт — он отлично справляется и без Осаму.       —Всё не так. Скройся с глаз моих, пока я не прикончил тебя к чёртовой матери, — в носу неприятно защипало, не хватало еще Чуе разреветься как маленькой девочке, — видеть тебя не хочу.       Вокруг все волей-неволей посмотрели на эту пару, что не могло не раздражать Чую еще сильнее. Было бы это без последствий, он бы рявкнул что-то вроде «чего уставились?!», но это было бы плохой идеей, поэтому он лишь опускает голову и отталкивая Дазая от себя, выходит из зала. Чуя понадеялся, что за пару минут, пока он остынет, бинтованный наконец свалит, и они смогут продолжить, будто ничего не было.       Дазай молча выносит всё, что Накахара ему вываливает, чтобы после уйти. И несколько удивлённых взглядов всё же смотрели на него, пока Осаму стоял здесь в полном одиночестве — единственный ненавистный взгляд Озаки заставил его поморщиться и уйти вслед за рыжим. Вот эти перепады в настроении Чуи раздражали больше всего. То в момент он может быть ласковым, повиноваться и принимать все прикосновения к себе, но в другой момент он может сразу же стать агрессивным и кричать, что Дазай урод. Походу, у Накахары были проблемы с головой, которые он не собирается лечить.       Чуя шёл по коридору, громко стуча обувью. Он толком ещё не соображал куда идёт, но главное подальше от всех. Может в туалет, как раз умоется и немного остынет. Он все ещё был сильно зол и никак не мог себя успокоить. Видать, нахождение рядом с Дазаем ему просто противопоказано. Либо это просто уже какие-то гормоны шалят. Накахара не слушал звуков вокруг него, погрузившись в свои мысли, но Дазай выходит за ним следом и почти сразу же ловит в коридоре, молча хватая за локоть и выводя за собой на небольшой общий балкон в конце коридора.       — Какого чёрта? — вскрикнул Чуя, оборачиваясь на того, кто осмелился это сделать, — тебе мало было? Я вроде ясно дал понять, что не хочу контактировать с тобой! Отпусти!       Оказавшись с рыжим на балконе, Осаму сразу же закрывает дверь и толкает Чую к стене, наклоняясь к нему, упираясь рукой в стену за его лицом.       — Что с тобой происходит? Что снова пришло в твою тупую голову, блять? — тихо, но шипяще злится Дазай, почти рыча в чужое лицо, — что с тобой не так, Чуя?       Накахара старался не смотреть тому в глаза, отводя взгляд куда-то в сторону, стоя у стены, скрестив руки на груди.       — У-у-у, да ты злишься у нас. Как страшно, — ядовито произносит Чуя.       Поняв, что этот хрен его не отпустит, он постарался придумать хоть что-то, что может ему сказать. Хотя только одно нахождение рядом с Дазаем заставляло Чую тошнить. Быть может, он всё-таки свалит, если сказать ему правду? Осаму как сумасшедший, все равно чуть ли не слежки устраивать будет и может быть, все равно узнает. Да и хрен с ним.       — Что со мной происходит? Это ты ещё спрашиваешь, да?! — Чуя наконец поднял глаза на шатена, — ты пометил меня без моего разрешения, забыл?! Я уж думал у тебя хватит мозгов остановиться на этом.       Чуя сжал кулаки. Он чувствовал, что прямо-таки ненавидит его. Такое бывает крайне редко и почти никогда, когда он будто сгорает от всего того, что чувствует.       — Я беременный, Дазай! Ясно тебе?! У меня может быть ребёнок! И всё это происходящее дерьмо — твоя вина! Ненавижу! — Чуя наконец выгорает и бьёт шатена куда-то в живот. Было приятно наблюдать, как тот хотя бы на пару секунд свернётся пополам от боли, но все же Чуе не верилось, что он это так просто сказал. Осталось только не разреветься при нём, поэтому Накахара лишь отворачивается к стене, чтобы прийти в себя.       Дазай слушает его внимательно, хотя последние слова выбивают из равновесия не хуже, чем удар. Чем он заслужил такое? Хотя ясно чем — оправдание вроде «был слишком пьян» слишком глупое, так или иначе Чуя не позволял себя метить и вязать, но Дазай совершенно не помнит этого. Не помнит, чтобы оставлял метку и вязал его.       — Ты…ты шутишь? — Дазай шипит и держится рукой за живот, поднимая голову на Накахару.       Чуя наблюдает за Осаму и ждёт пока тот начнёт отпираться. Он готов был услышать все что угодно. «Это не мой ребёнок». Окей. «Тебе нужно было пить противозачаточные, это не моя вина». Хорошо. «Мне это не нужно, разбирайся сам». Отлично.       Осаму несколько секунд обдумывает сказанное и понимает, что Чуя явно не шутит. Странный запах, та ночь и его неадекватное поведение, Дазай не мог поверить, что позволил себе такую оплошность — в то же время, это была его чертова мечта. Семья — семья с Чуей, и с маленьким ребёнком, мальчиком или девочкой, чтобы заниматься с ним или ней всё свободное время. В голове метаются разные картины их счастливого будущего, и Дазай внезапно усмехается. И тут же бросается к Чуе, обняв его и прижав к себе, поглаживая рыжие волосы. Пару секунд в голове нет совершенно слов, Дазай только прикасается головой к чужой голове, прижимая Чую к себе. Хотелось сразу сказать так много, но все слова вылетели из головы.       — Чуя, — тихо начинает Дазай, непроизвольно широко улыбаясь, — я так рад.       Мысль об отцовстве очень сильно кружит ему голову. Дазай слишком давно мечтал об этом. А Чуе просто хотелось уже выйти с этого балкона хоть через перила, чтобы это закончилось, но вдруг резко его обняли. Голова закружилась, а в мозг ударила какая-то волна, пришедшая от самого сердца.       — Ты чего…? — Чуя непонимающе поднял глаза на шатена и заметив, как тот улыбается, окончательно растерялся. Даже орать не сразу начал.       На несколько секунд Чуе стало комфортно и уютно в чужих объятиях, поэтому он прикрыл глаза. Руки потянулись обнять в ответ, но все же опустились. Кажется, Дазай и правда рад. Даже очень, что ужасно странно. С чего бы ему вообще этого хотеть? Дазай и дети? Эээ… Остановите Землю, я сойду, чего? Чуя не допускал мыслей о семье с Дазаем последние годы, но он даже подумать не мог, что у Осаму это было мечтой. Сейчас он выглядит таким счастливым… Что в один миг Чуе стало неловко говорить ему правду. Но он сделает это, ведь все решёно, верно?       — Дазай, я планирую сделать аборт.       Дазай молча гладит рыжие волосы и уже представляет себе всё: как они наконец с Чуей будут вместе. Чуя наконец перестанет ненавидеть его и оскорблять, у них наконец появился шанс на общее будущее. Дазай даже представляет, как они будут жить вместе: засыпать вдвоём, Осаму бы заботился о Чуе, делал бы всё для него, раз тот будет в положении и, казалось, вот она дверь в счастливую жизнь и их общее радужное будущее. Если бы не последняя фраза.       — Что? — Дазай также отстраняется от рыжего, по-прежнему держа его за плечи, — но… почему?       Оу, чёрт, это разбивает ему сердце. Настолько сильно, что сдержать эмоции очень сложно. Чуя заметно растерян. Он и сам не хочет избавляться от него, он это знает. И Дазай знает наверняка. Просто так будет лучше.       — Не надо… — тут же тихо говорит шатен и касается пальцами чужого подбородка, — Чуя, мы можем хорошо жить вместе. Вместе воспитывать ребёнка, я всегда буду рядом.       — Дазай, — Чуя аккуратно убрал его руки от своего лица и плеч, — это моё тело, ладно? — Накахара стал вспоминать все аргументы в пользу аборта, но всё как назло вылетело из головы. Благо хоть что-то вспомнилось, — слушай, тебе завтра это всё надоест, а мне с этим возиться всю жизнь. Я не уверен…я тебе не доверяю.       Внутри у Дазая что-то очень сильно сдавливается, будто у него что-то отнимают, но с Дазаем ни разу такого не было. Это чувство ему абсолютно неизведано и незнакомо, потому он даже удивлён тому, что сейчас ему больно от услышанного. Вероятно, потому, что никто прежде от него не беременел и ни с кем он не представлял своего будущего и своих детей, как с Чуей. Наверное, поэтому становится так неприятно. И даже противопоставить что-то сложно. Дазай понимал, что Чуя прав, и Осаму не имеет на это никаких прав, но… что но?       — К тому же, если ты не забыл, я работаю на Мафию. Это не детский сад, здесь нет места детям, — Накахара сделал нерешительный шаг назад, тихо добавив, — прости.        Хотя казалось бы, ему не за что извиняться. Он ни в чем не виноват, но черт возьми, он никогда не видел Дазая таким счастливым. Чем больше они говорят, тем сильнее решение Чуи пошатывается. Надо бы уходить. Но Дазай не позволяет, а снова подходит к Чуе чуть ближе и берет за руку, ласково поглаживая чужую ладонь. В груди сейчас так сильно тянуло и болело, а вместе с тем и так приятно грело от мысли о детях.       — Может, ты подумаешь ещё? Я так мечтаю о детях, я знаю, что это значит, — в этот момент Дазай уже старается включить голову, а не слепые эмоции, — я знаю, что это значит, и поэтому я так хочу этого. Ты не представляешь, как это здорово, если бы у нас появилась маленькая версия тебя, я бы умер от счастья.       Дазай слабо усмехается и даже отводит взгляд, но, кажется, он снова несёт какой-то бред. Оно и ясно. А Чуя смущается, слыша о маленькой версии себя, но все же старается не поддаваться. Он всё решил.       — Осаму, — он так редко зовёт Дазая по имени, но может хоть так тот его услышит… И всё же Накахара опять прерывается. Он смотрит на Дазая и просто не знает, что отвечать. Он бы дал ему шанс, всё же он тоже хочет ребёнка. Но это же не игрушка, это всё же слишком серьезно. Достаточно серьёзно, чтобы его можно было убить. Ну или не убить. Просто… Избавиться от него.       — Чуя, я люблю тебя. И я хочу быть с тобой, — уже чуть тише добавляет Осаму, прижимая чужую ладонь к животу Чуи вместе со своей, — вдруг, у нас все-таки есть шанс?       — Послушай, — начинает Чуя и вновь его сдавливает ком в горле. Кажется, от такого он сейчас расплачется, когда слышит пресловутое «люблю». Люблю? Да что Дазай вообще может знать о любви? Это же тот человек который просто не может испытывать настолько глубоких чувств. Да и к кому? К Чуе? Чувствуя ладонь на своём животе, Накахара сильно зажмуривает глаза, чтобы не расклеиться окончательно и убирает его руки от себя, — мне нужно идти. Я всё решил, Дазай, так будет лучше… нет у нас шансов.       Чуя начинает отходить и все же решает наконец двинуться на выход из балкона. Дазай хотел бы продолжить спорить, но, кажется, теперь это бесполезно. Он отпускает Чую и смотрит, как за ним закрывается дверь. В голове сразу же рушится весь тот мир, который он себе выстроил. Они ведь уже достаточно взрослые люди, Дазай должен учитывать мнение Чуи, но и оставить все, как есть не может. У них ведь был бы самый прекрасный ребёнок в Йокогаме — самый талантливый, умный и красивый. Ещё и наверняка одарённый, что больше походило на минус, чем на плюс. Но Дазай бы каждый день готов был бы проводить с ним всё своё свободное время. Но решение Чуи лишает его этой перспективы. Что же делать…       Чуя шёл, опустив глаза вниз. Ему стало так тошно от этого всего. Благо хоть не в прямом смысле. Он и сам уже не знает, чего хочет, на него давят со всех сторон. Идя так он и не сразу заметил Коё, что как только вышла из конференц-зала в коридор, то сразу заметила там его. Как только она умудряется появляться рядом с ним за долю секунды? Хотя… Это не так важно, как-то, что она к сожалению, тоже всё видела, и это немного её расстроило.       — Что он хотел от тебя? — сразу же спрашивает Коё, подходя к нему и слегка приобнимая за плечо.       — Хотел… Поговорить хотел просто, — Чуя пожал плечами. Есть смысл врать? Нет. Да и к тому же она наверняка всё видит в нём насквозь, поэтому «выбьет» из него всё до последнего слова, — я рассказал ему о случившемся, ибо просто не увидел смысла скрывать это дальше.       В носу защипало. Накахара покосился краем глаза на балкон, но Дазая там не разглядел. Либо просто невнимательно смотрел, либо тот уже ликвидировался через перила балкона. А может, он просто ушёл. Чуя наверняка его очень расстроил.       — Видели бы вы его, — Чуя выдавил из себя смешок, но тут же его лицо завяло, — он говорил что-то там о любви и как хочет этого ребёнка, но я сказал… Точнее… Я решил прислушаться к вам, наверное. Поэтому сказал, что никакого ребёнка не будет.       Чуя понадеялся, что хотя бы Ане-сан будет довольна его решением. Она же этого хотела, да? Озаки ловит чужой задумчивый взгляд, и её это удивляет. Казалось, что всё уже решено, о чём Накахара и сказал ей сейчас, но почему-то он чувствует постыдную вину за то, что делает то, чего хочет именно он.       — Ты же знаешь Дазая. Ты сделал всё правильно, — она ласково улыбается и треплет чужую щеку, — но, наверное, все же не стоило ему говорить об этом. Он может теперь не отстать от тебя. Пойдём, не нервничай.       Коё уводит Накахару за собой в сторону конференц-зала. Сегодня такой хороший вечер, почему бы им не повеселиться и не провести хорошо время? К тому же, Чуе точно нужно расслабиться после всего, что было. И только спустя пару часов Чуя решается на то, чтобы тихо свалить домой. Казалось бы, это слишком рано и необычно для него, ведь с корпоративов и прочих тусовок он не уходит самым первым. Если не считать старшего Акутагаву, который выбирает вообще не приходить. Накахара под шумок быстренько со всеми попрощался и вышел на улицу, наконец задышав полной грудью. Все присутствующие в зале явно замечали что-то неладное, особенно Огай, который был куда проницательнее кого угодно из всех, кого знал Чуя. Тот наверняка уже заметил произошедшее в жизни Чуи, но остальное теперь лишь дело времени. Неизвестно, когда босс захочет об этом поговорить, однако Чуе пришлось всё это время играть «нормального». Это было невероятно тяжело, особенно, когда ты в состоянии «ещё секунда и я сойду с ума». Покоя не давала и Озаки, которая то и дело пыталась его как-то приободрить или типа того. Однако это не совсем сработало, Чуя даже пить не стал, лишь тщетно натягивая улыбку шире.

***

      Чуя действительно сбегает слишком рано, но Коё не останавливает его. Она молча остаётся до конца корпоратива, куда спустя несколько минут вернулся Дазай. Естественно, после он всё же соизволил подойти к ней, чтобы поздороваться и перекинуться парой фраз на слегка напряжённой ноте и вновь уйти куда-то. Осаму понимал, что она не хочет с ним говорить — как и раньше. И вообще никто из оставшихся знакомых в мафии не хотят его видеть. Он бы сказал, что это несправедливо, но сам помнил себя в прошлом.       Всё же он принял быстрое решение напиться. Потому что слова Чуи о том, что он беременный от него вселили в Дазая такое невероятное желание жить — и отобрали моментально. Дазай очень хотел семью, особенно семью с Чуей. Как человек, у которого не было никого и который прожил большую часть своей жизни в одиночестве Дазай просто хотел иметь своего человека. Место, где его ждут и где о нём думают, где всегда тепло и уютно, где можно набраться сил и почувствовать себя нужным. Место, где находятся близкие люди. Осаму бежал от этого всю жизнь, думая, что это его главная уязвимость — а сейчас? Сейчас же пришёл к принятию и осознанию того, что он может быть одиноким, но больше не хочет.       Они ведь толком и не поговорили об этом. Может, Чуя боится, что Дазай врёт, раз не доверяет ему? Осаму хотел знать точно в чём причина, он хочет знать точно почему Накахара отказывается быть с ним и заводить с ним детей. И Осаму напивается. Достаточно сильно, чтобы у него отказали тормоза и появилось единственное чёткое желание поговорить снова и добиться своего. Дазай пытается набрать знакомый номер, но сам же сбрасывает, потому что понимает, что ничего так не добьётся. Поэтому он сразу же вызывает такси к уже знакомому адресу.       Уже поздней ночью Накахара наконец-то влез в свою машину и поехал домой. Все происходящее вгоняло его уже не то что в думу, а в какую-то депрессию. Чуя потирал переносицу, стоя на светофоре и вспоминал две фразы двух людей, которые знают о его положении. Дазай чуть ли не слёзно просит «не надо», а Озаки довольно холодно говорит «ты правильно сделал». А Чуя не знает, как самом деле поступить. Он вернулся домой подавленным и довольно расстроенным. Быстро приняв душ, дабы смыть с себя всю грязь от этого дня, омега вернулся в комнату, дабы заняться одним вопросом. Он достал свой старый ноутбук, который обычно использует для работы и принялся рыть сайты в поиске клиники. Экран был прямо забит баннерами о том, что аборты — это плохо, но это Чую лишь еще больше бесило. Эти врачи не знают ситуации, в которых приходится делать аборт, а уже осуждают это. Или к чему все эти душещипательные постеры? Он не успел придумать ответ, как в дверь позвонили.       Дазай стоял у двери рыжего, нажимая на звонок и упираясь лбом в стену, почти прикрывая глаза, боясь заснуть прямо на месте. Накахара убрал ноутбук с колен и поднялся, идя к двери. Он практически не подозревал кого могло принести так поздно. Кто-то сильно перепил на корпоративе и решил заглянуть к нему? Ну, в кое-чем Чуя все же угадал, когда взялся за ручку двери и почувствовал сквозь крошечные щели запах алкоголя и Дазая.       — Чего пришел? — открыв дверь, Чуя мгновенно помутнел и вообще только после открытия двери задумался, зачем он это сделал, — мы достаточно поговорили вечером.       Чуя смотрел на Дазая достаточно жалко. Видать, на Осаму все же неплохо повлиял их разговор. Поэтому он ведь решил так сильно напиться, да? Чуя держал дверь одной рукой, ведь мало ли что может пойти не так. Но при всем этом инстинкте самосохранения, он открыл дверь здоровому пьяному альфе. Сам Дазай не сразу замечает, как дверь открывается. Зато он сразу поднимает голову и смотрит на Накахару перед собой. Благо хотя бы сейчас он не рычит на него и не злится, поэтому Осаму сразу же ступает вперёд и касается ладонями лица Чуи, наклоняясь к нему, чтобы втянуть в пьяный неумелый поцелуй и ненароком придавить всем своим телом к стене напротив. Чуя делает неловкий шаг назад, но не успевает улизнуть от того, чтобы Дазай придавил его своим телом к стене. Это даже на секунду испугало Накахару, ведь он знал Дазая в алкогольном опьянении, но не знал его в таких ситуациях. Мало ли что ему придёт в голову. Но пока это был лишь безобидный поцелуй, на который Чуя не спешил отвечать, его сейчас волновало другое.       — Не делай этого, — тихо говорит Дазай, прикрывая глаза, — пожалуйста, — ещё секунда, и он точно пустит слезу, как ребёнок, если Накахара это сделает сейчас, и они сейчас полностью поставят точку в их отношениях, Осаму придётся забыть об этом. Забыть про Чую и про их совместное будущее, — я так люблю тебя, Чуя, и я буду любить тебя всегда, пожалуйста, дай мне шанс.       Дазай сейчас ни за что не уйдёт от Накахары, пока они не обсудят это вдвоём, Дазай не хочет уходить и оставлять Чую одного с этой ситуацией. Чуя — его омега, и Осаму это уже давно понял, просто ничего не делал, чтобы и Накахара это понял тоже. Дазай убирает руки к чужим запястьям, вплетая их в пальцы Накахары и молча прижимая его к себе одной рукой. Он отстраняется от Чуи за секунду и сразу же прижимается к его плечу, утыкаясь лбом куда-то в стену, зажимая рыжего у неё.       — Дазай, отпусти меня, — спокойно говорит Чуя, замечая, что Осаму ловко заключил его в такую ловушку. Спереди он прижат к его груди, сзади стена, а если попробует вырваться в сторону — ничего не выйдет. Чуя решил действовать осторожно, — я соглашусь поговорить с тобой об этом, если мы пройдём в гостиную, и ты сядешь, хорошо?       Чуя аккуратно, оттолкнул Дазая от себя и посмотрел тому в глаза. Интересно, в ту ночь Дазай тоже был настолько пьян? Тогда в целом понятно, почему он позволил себе повязать Чую. Дазай не хотел никуда идти, он хотел поговорить здесь и сейчас, но в уголке сознания понимал, что Чуя не должен выслушивать все это и вообще терпеть его в таком состоянии, поэтому, чтобы не создавать ему лишних проблем он молча пытается скинуть с себя обувь, чуть не упав в коридоре, все же у него это выходит.       — Идём, ты знаешь где гостиная, — коротко сказал Чуя, понимая, что так через не хочу соглашается на этот неприятный разговор с Осаму. И ведь он совсем забыл об открытом ноутбуке с сайтами клиник.       Накахаре, к слову, не понадобилось много времени, чтобы понять, что это его геморрой до утра. Домой Дазая он не отправит, ведь, во-первых, это будет тяжело, Дазай явно сделает всё, чтобы не уйти просто так. А во-вторых, это может стоить ему его безопасности, но об этом Чуя старался не думать. Поэтому лучше если Дазай уснёт на диване и Чуе не придётся его потом никуда тащить. Он оглядывался то и дело на Дазая, чтобы проследить за тем, как тот дойдёт до комнаты и не расшибется. Благо ему это удалось и Чуя сел рядом с Дазаем на диван, снимая с него его пальто и кладя то сложенным на подлокотник.       — Зачем ты выпил? Думаешь, на пьяную голову мы лучше договоримся? — тихо говорил Чуя, будто несильно отчитывая Осаму, но на деле закрывая ноутбук с сомнительными сайтами и садясь перед ним.       Дазай почти сразу же понимает, что Накахара не хочет говорить с ним, а просто хочет увести его в комнату, чтобы он успокоился. Но Осаму не сможет успокоиться. Потому даже не реагирует на его действия, а лишь глупо поднимает на него глаза в ожидании того, что скажет Чуя дальше. Разговор не закончен.       — Дазай, я ведь уже сказал. Так будет лучше. В первую очередь это моя ответственность и мои проблемы. Ты хоть вообще думал обо мне? Не тебе его девять месяцев таскать и после всю жизнь воспитывать и ухаживать. Я же знаю тебя, на тебя и рыбку в аквариуме не оставишь, — Чуя сделал небольшую паузу, наблюдая за реакцией Дазая. А то мало ли его это ещё разозлит, — Я вообще-то не просто инкубатор. У меня есть работа, которая подвергнет меня и его опасности, если босс будет слишком недоволен этим. Да и с чего ты взял, что я буду с тобой? После всего, что ты сделал.       Дазай слезает с дивана и аккуратно опускается перед Чуей, касаясь коленями холодного пола. Да, по-детски, да, пьяные глупые истерики — Чуе сейчас это всё явно не нужно, но Осаму не знал, как донести все это словами. Мог только неосознанно творить какие-то глупости. Поэтому обеими руками Дазай обнимает Накахару за талию и прижимается головой к его коленям, утыкаясь в них.       — Я думаю о тебе. Постоянно, — тихо выдыхает Дазай, потирая лицом в чужой живот, вытирая с глаз накопившуюся влагу, — именно поэтому я не хочу, чтобы ты уходил от меня. Прости меня…       Дазай сильнее стягивает пальцами чужую жилетку и сильнее жмётся к нему. Чуя наблюдал за Дазаем и ему все время казалось, что тот его просто не слышит. С одной стороны, он пьяный в стельку, удивительно, что до дивана вообще дошёл, а с другой все это вызвало у Чуи такую дикую жалость. Возможно, дело в гормонах, но он никогда не видел, чтобы Дазай так унижался.       — Ладно, Осаму, давай закончим утром, хорошо? — Чуя несильно вздрагивает, когда шатен обнимает его и инстинктивно кладёт руку ему на волосы, — ты пьян, тебе нужно отдохнуть.       Чуя провел рукой по каштановым волосам, обречённо вздыхая. У него даже злиться сил нет. За что ему вот это вот всё? Ребёнок ещё даже не понимает, в какую семейку возможно попадёт. Дазай поднимает голову и вытирает глаза, беря себя в руки достаточно быстро. Он действительно не очень хорошо соображает сейчас, но понимает, что стоит лечь спать и поговорить об этом с утра, когда они оба будут не на эмоциях, как Чуя сегодня в здании Мафии или Дазай сейчас.       — Давай же, тебе нужно прилечь, я серьёзно.       Чуя садится на колени и убрав прядки с лица Дазая, несильно подтолкнул того к дивану, чтобы тот залез на него и лёг. И, желательно, перестал реветь. Хотя это все кажется настолько трудным, что Накахара решает сманипулировать, только бы Дазай улёгся.       — Мне нельзя нервничать, знаешь ведь? Не заставляй меня делать это и просто ложись. Ты останешься сегодня здесь.       Он молча кивает и садится на диван, сразу же ложась на него. Накахара так великодушное позволил остаться у себя дома, что Дазаю невольно становится приятно. Он медленно моргает, когда смотрит на Чую. Он такой красивый сейчас, словно ангел со своими рыжими волосами и такими яркими голубыми глазами. Осаму чувствует себя так хорошо и спокойно в присутствии Чуи, с ним всегда так хорошо и тепло, что он даже не замечает, как засыпает. Скорее, прислушивается к словам Накахары, что ему это не надо и что Дазай заставляет его нервничать. Поэтому с тихим «прости, пожалуйста», он сжимает его маленькую ладошку и прикрывает глаза, мельком касаясь ее губами.       Чуя лишь кивает на извинения Дазая и сам зевает, прикрывая рот рукой. «Спи уже» — тихо и не агрессивно выдаёт Накахара и ждёт, пока Осаму окончательно заснёт. Когда же это наконец случилось, Чуя достал из шкафа плед, который Дазай раньше называл «бабушкиным», мол у Чуи вкус так себе. Но рыжего он не смущал, поэтому он спокойно накрыл этим пледом Дазая и наконец, забрав ноутбук, ушёл в свою спальню. Там он снова открыл ноутбук, жмурясь от яркого света экрана и стал думать о том, насколько твёрдое его решение. Его и на пару минут не хватило, как крышка раздраженно хлопнула и Чуя убрал ноутбук на место. Вся эта ситуация заставила его подумать о кое-чем. Кем бы он не считал Дазая, для ребёнка это не важно. Он ему уже отец и так будет всегда. Вряд ли когда-то найдётся другой альфа, готовый принять Чую с его Дазаевским ребёнком. Так или иначе Накахара вновь передумал от него избавляться. Вопрос только в том, что делать дальше?

***

      Утро началось для Чуи феерично. Он проснулся немного раньше Дазая и вскочив с кровати — побежал в туалет, ибо его снова начало тошнить. Утренний токсикоз его выматывал куда хуже, чем Дазай прошлой ночью. Но тем не менее, проблевавшись и приведя себя в порядок, Чуя понял, что уснуть больше не сможет. А потому лучше пойти и попробовать приготовить завтрак. Как раз после тошноты его накрыло диким желанием хоть коня съесть.       А вот похмелье у Дазая на утро чувствовалось слегка неприятно, и тот сразу понимает, что он дома у Чуи. Помнит, что приехал к нему, вёл себя, как придурок. За это малость стыдно, но Осаму действовал на эмоциях и искренних своих побуждениях стать отцом и хорошим мужем. Он встаёт с места и слегка крутит шеей, чтобы размяться. Чуя, скорее всего, уже на кухне — Дазаю стоило умыться, чтобы взбодриться. Поэтому он выходит из комнаты и идёт в сторону кухни, где уже стоял Чуя и что-то готовил. Кажется, он готовил сразу две порции и вовсе не слышал пробуждения шатена, погрузившись в свои мысли, от чего Осаму замер у дверного проёма. Он снова не знал, что сказать. Наверное, сперва стоило бы извиниться за то, что сделал вчера и вообще за своё поведение. Потому Осаму тихо проходит к нему сзади и слабо обнимает руками за живот, прижимаясь головой к чужому плечу.       — Доброе утро… — тихо выдыхает Дазай, нежно целуя Чую в щеку, — прости, что вчера приехал к тебе пьяным. Я ничего не натворил?       —М? Доброе утро… — слегка нервозно отозвался Чуя. Это был чуть ли не первый раз, когда не реагировал истерическими визгами, хотя поведение Дазая, будто они пара, ему тоже не нравилось, — нет, ты ничего не натворил. Просто тебе стоит завязать с алкоголем, если ты так хочешь этого ребёнка.       Чуя выдохнул, громко кладя нож на стол и оборачиваясь на Дазая. Он так и намекал всем своим видом, что тому следует убрать свои руки, но скандал лучше пока не начинать. Это и заставляет Чуя делать все самостоятельно.       — Завтракать будешь? Я не ресторан, поэтому выбор у тебя скромный, — сказал Чуя, убирая его руки со своей талии и возвращаясь к плите, — а ещё, я планировал закончить сегодня наш разговор.       Дазай чувствует себя слегка обречённо, но больше на коленях плакать не собирается. Им правда стоило поговорить адекватно.       — Хорошо, — спокойно отвечает Осаму, убирая руки и отходя назад к столу, чтобы присесть на стул рядом и повернуться к рыжему, — прости, мое желание правда эгоистично. Но я совершенно здраво и ответственно подхожу к этому вопросу, ты же знаешь меня, я не беру на себя больше ответственности, чем могу вынести. К тому же сейчас, — он делает короткую паузу и снова смотрит куда-то вниз, — к тому же я уже давно мечтаю о семье. У нас с тобой ведь никого нет, кроме нас самих. Я думаю, иметь хоть какую-то поддержку в виде друг друга было бы неплохо, и я готов взять на себя больше ответственности, чем ты. Тебе не придётся бросать работу или как-то ущемлять себя ради этого. Просто дети… я так люблю их, — Дазай на секунду снова улыбается и немного мечтательно качает головой, — в каком бы возрасте они не были, я знаю чего не хватало мне, и я хочу это дать кому-то другому, я знаю как ухаживать за ними. К тому же, я действительно люблю тебя, я уже неоднократно говорил тебе об этом       Напоследок Дазай все же поворачивает голову к рыжему. Чуя облегченно и быстро выдохнул, когда Дазай спокойно перестал его трогать и сел за стол. Накахара лишь выглядел спокойным и готовым к этому разговору, но на деле внутри он ещё страшно волновался. Сам не знал почему, а вдруг их совместное решение все же вылезет боком? Чуя монотонно что-то нарезал, не видя перед собой ничего, лишь внимательно случая Дазая. Как ещё пальцы не поотрезал себе… Все доводы Осаму звучали вполне убедительно. Это не было похоже на очередной план-наёбку, после которого придётся грызть локти. Может, Чуе и правда пора смягчиться? Они знакомы давно и нельзя не заметить, что время и правда меняет Дазая в лучшую сторону. Он уже не такой, каким был в юности, только Накахара почему-то не хотел в это верить. Наверное, надеялся найти кого-то другого, лучше Дазая. Но к сожалению, или к счастью, Осаму был невероятно прав, сказав, что они единственные, кто нужны друг другу. О чем опять же, Чуя просто слух не скажет.       И всё же… Если придираться к мелочам, то они оба хотят этого ребёнка. Если Осаму такой смелый и уладит все проблемы на работе Чуи, да ещё и будет прекрасным семьянином, то в чем доводы Чуи против? Ему даже уже свою фигуру не так жалко, всё-таки спортивные залы не закроются после его родов. Будь что будет. В любом противном случае, это будет последний раз, когда Чуя доверился ему. Тогда он в последний раз заставит его отвечать за свои слова.       — Что ж, — Чуя вновь громко кладёт нож и делает небольшую паузу, поворачиваясь на три четверти к Осаму, — я верю тебе. Точнее, мне хочется верить, что все твои слова о детях — не пустая болтовня как обычно бывает. Я оставлю его, — Накахара выдохнул. Он понял, что хотел сказать не совсем это. Но бешено колотящееся сердце, выбивало сквозь уши все здравые мысли, — но при условии, что ты честно сделаешь все, о чем говорил эти два дня. Ты должен будешь стать идеальным хотя бы для него, Дазай. Иначе он даже имени твоего не узнает, ясно?       Чуя развернулся полностью, стараясь выглядеть сурово и оперся руками сзади о столешницу. Дазай внезапно снова встаёт с места и оказывается возле Чуи, сразу же обнимая и подхватывая его на руки. Осаму прижимается головой к чужому плечу и снова ставит Накахару на пол, представляя, что скоро он будет отцом — совсем скоро его жизнь изменится раз и навсегда, Дазай будет самым счастливым человеком в мире.       — Спасибо, — тихо выдыхает Дазай. Чтобы снова не пустить слезу, он слабо усмехается и сразу же отстраняется, держа ладонями чужие щёки, — мы должны пожениться. Ты же выйдешь за меня?       Да, возможно, предложение должно звучать чуть более романтично, но сейчас он был на эмоциях. Осаму уже думал о том, что нужно будет готовиться к появлению малыша.       — Нам нужна комната для ребёнка, — тут же начинает Дазай, — и одежда. Хотя, нет, мы же ещё не знаем пол, хотя какая разница. И где мы будем жить? То есть… нам нужна комната для малыша, и ремонт… — все, кажется, Дазай уже был не здесь — далеко не на этой планете. И все еще держал Чую крепко в своих объятиях.       Чуя наблюдал за реакцией Дазая, все ещё будучи немного настороженным, но после он вновь чуть воздухом не подавился, когда тот вновь засиял ярче новогодней ёлки. Чуя вновь и не опомнился, как его подхватили на руки. И откуда у Дазая столько энергии образовалось за секунду?       —Даз-, Осаму! Будь осторожнее, а! Снесёшь тут все…       Чуя был дико смущен, от этого вновь начал возмущаться. Хотя это не было похоже на возмущение, скорее он просто не знает, как себя вести с таким Дазаем. Оказавшись на полу, Чуя поднял глаза, ведь его мягко взяли за щеки.       — Что? Выйти за тебя? — вот уже Чуя по-настоящему удивился и едва ли смог удержать челюсть. Все происходит так быстро, он ведь совсем недавно только узнал, что у них будет ребёнок, а уже жениться, — Я…Д-да, я согласен.       В принципе, чего терять. Чуя уже на все согласен, наверное. К тому же, они бы все равно рано или поздно это сделали, если все идёт таким чередом. Только бы Дазаю хватило ума сделать предложение ещё раз, только с кольцом и более красиво. Ну чтоб как у людей. Чуя слабо улыбнулся, глядя на счастливого Осаму и на секунду подумал, что это решение стоило хотя бы таких эмоций. Но болтовни Осаму стало слишком много, что у рыжего аж голова кругом пошла, поэтому он наиграно закатил глаза.       — Господи, Осаму, я только забеременел, а ты уже в крайности. Ребёнок ещё даже не ребёнок, давай сначала до узиста дойдём, а уж потом до детских магазинов, — Чуя накрыл ладонью плоский живот и быстро улыбнувшись, обернулся на плиту, — Твою мать…       Поняв, что одна сторона завтрака уже похожа на угли, Накахара включил вытяжку, чтобы ещё на всю кухню не начало вонять горелым. Ну конечно, а чего они ещё ожидали? Что все пройдёт идеально? Нет, с Дазаем в одном помещении обязательно случится какая-нибудь клоунада.       — Ясно, мы сегодня без завтрака, — Чуя нервно засмеялся, не желая расстраиваться из-за подобного. Его смех напоминал нечто странное… Такое не похожее на счастье, но одновременно заставляющее его хотеть жить. Теперь ему есть для чего.