shine. shine. shine.

приглушённый свет пылью ложится на слегка потускневшие от времени обои. здесь должно быть до невообразимого пусто, но в действительности обстановка совершенно обратная. пламя догорающих свеч дрожит от сбитого дыхания, создавая причудливо танцующие тени на стенах, ставших временным пристанищем для двух искрящихся сердец. кейа проводит широкой ладонью по груди альбедо сквозь ткань его одежды. пальцы алхимика скользят по шероховатому льну рубашки альбериха. элегантно, легко, завораживающе. тянут за завязки где-то у выемки между ключиц, распуская красиво связанный до этого бантик. с губ блондина сходит совсем неровный выдох и пламя свечи вновь начинает свой шаманский танец. кейа сосредатачивает томный взгляд разных глаз на звезде, украшающей чужое адамово яблоко. стекает взором ниже. хочется вкусить это манящее тепло напротив, сделать его лишь своим, заставить принадлежать. не подчиняться. принадлежать. альбедо сглатывает. перед ним - бушующее море. руки блондина бегают по смуглой коже тела кейи. уже совсем избавившись от первичной неловкости, алхимик стягивает с чужих плеч жестковатую ткань, обнажая то, чего так долго хотелось. обнажая его душу. кейа мог казаться обломком айсберга, льдинкой, горстью снега - чем угодно, но не пламенно горящим костром, коим являлся на самом деле. и такой альберих был знаком лишь одному мондштадтскому учёному. зеленоватые отблески в глазах альбедо мешаются с синевой чужих и прекращают свое свечение, преградив его пушистым лесом ресниц. альберих склоняется над любимым, как на полотне густава климта и берёт своё себе. жадно целует горячие губы альбедо и не дает лишний раз вдохнуть, заставляя задыхаться в сладкой неге поцелуя. альбедо знает, куда деть свои руки. знает, где им место. он запускает одну в пыльно-синие волосы кейи, путая и сжимая мягкие пряди. вторая же рука медленно спускается к кромке чужих брюк, совершенно лишних в сложившейся обстановке. альберих не отстраняется. целует, делает шаг вперёд, заставляя блондина прижаться икрами к низкой кровати. альбедо чуть не падает, но крепкая рука ловит его за талию. кейа не медлит: постепенно лишает алхимика его одеяния. и вот он перед ним. невообразимо настоящий и сияющий. в белье всё давно изнемогает, напоминая о себе тянущей, тупой болью. внизу живота морской узел завязывается все крепче с каждой секундой, а в глазах горит огонь. терпеть больше нет сил. цветы теней расползаются по сухим обоям. альберих распускает льняные пряди альбедо, любуясь им. толкает его на постель. ласково, со всей любовью. лишняя одежда больше не стесняет движений разгоряченных тел и капитан кавалерии позволяет себе пробежаться пальцами по белоснежному бедру. сжать его. надавить. альбедо сейчас будто сладкий, тянущийся мед, плавящийся под горячими руками кейи и принимающий любую форму, которая придет ему в голову. алхимик выгибается, поднимает руки и позволяет рассмотреть себя ближе. альберих устраивается между стройных ног, широко проводя языком по светлому ореолу соска. сжимает его потрескавшимися губами, оттягивает. играет. вновь бросает туманный взгляд снизу вверх. альбедо просит. умоляет. разводит бедра в мурашках и отпускает сдавленный стон. богоподобно. кейа не скупится на смазку. прозрачная жидкость растекается по пальцам, стремится вниз, подчиняясь гравитации, но горячая ладонь капитана подносит её к телу алхимика. по пояснице блондина пробегает холодок и через всё тело свободно проходит удар электрического тока, когда оба длинных пальца альбериха оказываются внутри. да, альбедо нужно растянуть. кейа не хочет даже думать о причинении боли. здесь есть место лишь тягучему и лишающему разума удовольствию. альбедо заходится в тихих постанываниях, принимая пальцы глубже и закатывая глаза цвета морской глади. невообразимо хорошо. белоснежная ладонь скользит по смуглым лопаткам, обдавая их жаром. кейа покорно наклоняется ближе и касается губами выступающего кадыка на родной шее. пальцы осторожно набирают темп, пока альберих позволяет себе немного поиграть со своим учёным. шероховатый язык проходится по нежной коже чувствительной шеи. от прикосновений к эрогенной зоне пламя внутри альбедо разгорается сильнее и ему становится тяжело дышать. каждый выдох даётся ему с невероятным трудом. мучительно нежно. болезненно приятно. подушечки пальцев капитана находят изголодавшийся по ощущениям комок нервов внутри этого восхитительного тела и разряд нескрываемого удовольствия пронизывает альбедо насквозь. альбедо хочет больше. больше, сильнее, до хруста костей, до ноющих мышц. альберих не спешит. нарочно мучает и себя и его. — пресвятые архонты, кейа.. — приглушённый шёпот, переходящий в протяжный и тихий стон прерывают эту затянувшуюся игру, в которую капитан кавалерии очень уж заигрался. аккуратный животик алхимика давно блестит от поразительно большого количества природной смазки. набухшие соски, следы от чужих поцелуев, умоляющие о бóльшем глаза. всё. внутри альбедо остается неприятная пустота, заставляющая сжаться и издать хриплый стон. кейа не даёт ему привыкнуть к подобному, тут же заменяя это холодное "ничего" своим пульсирующим членом. головка входит легко, заставляя алхимика вскрикнуть и вновь выгнуться, получая желаемое. альберих входит глубже. заполняет медленно, ощущая всем телом как чужая плоть сжимает каждую венку на члене. свеча догорает, оставляя единственным источником света в помещении два неистовых пламени. их сердца согревают и искрятся, как у данко, освещая путь и выводя к нужной тропинке. тропинке из поцелуев родных губ. альберих считает каждую родинку на плечах своего блондина. больше не тянет. они тет-а-тет. их больше ничего не сдерживает. плавные движения крепких бёдер заставляют алхимика вскрикивать и обжигающе горячо стонать в чужие губы, принимая очередной поцелуй. кейа давно потерял голову, блуждая исполосанными шрамами руками по нежной коже. исследуя, изучая, надавливая, сжимая, присваивая. альбедо позволяет брать себя. отдаётся добровольно в эти хорошие руки, лишь шире раздвигая дрожащие бедра в неистовом желании. деревянная кровать скрипит и стонет в унисон с альбедо, пропуская через себя безостановочную, текучую страсть. алхимик обнимает альбериха ногами за подтянутый торс, заставляя проникать глубже и ласково, любовно царапает смуглую спину, оставляя на ней тёмные полосы. кейа закатывает глаза, проходясь чувствительной головкой по простате внутри любимого тела и наблюдает за реакцией. оба уже почти на пике ощущений. в скомканном постельном белье, с мурашками на чуть вспотевшей коже и приоткрытыми губами, жаждущими вдохнуть побольше кислорода. нет, сил больше нет. слишком хорошо. слишком восхитительно. альбедо кончает первым. сжимает член кейи внутри, скуля его имя и цепляясь за крепкие плечи. воздух в комнате настолько спёртый и горячий, что кислород в лёгкие уже просто не поступает. а от этого только приятнее. альберих делает еще несколько таких же плавных движений, не лишённых напора и выходит, толчками изливаясь на и без того украшенный чужой спермой животик. о том, что такое ровное дыхание оба забыли еще полчаса назад. перед глазами кейи все плывёт. оргазм тихой пульсацией раздаётся внутри еще несколько секунд, постепенно потухая и позволяя капитану восстановить сердечный ритм. белоснежные кисти обвивают шею кейи и притягивают к себе, заставляя улечься сверху. губы альбедо касаются вспотевшего лба альбериха и шепчут заветное "люблю", пока в комнате окончательно вступает в свои силы сумеречный полумрак.