Часть 4
3 ноября 2022 г., 09:38
Тэхёну не очень хотелось вдаваться в подробности, но Чимин был бы не Чимином, если бы не пытался всё разузнать.
— Как вы вообще с ним пересеклись?
— Я был на смене в ресторане, и он пришёл туда с Мин Соком, мы столкнулись с ним возле уборной. — Киму было стыдно признаваться, что его просто продали Чонгуку, как дворовую шавку. — Он попросил своего любовника меня купить…
— Прости, — затыкает его одним жестом Чимин. — Что значит «он попросил меня купить»? Только не говори мне, что эти уёбки продали тебя ему. — Ким на это лишь кивает. — Ну ёбаный пиздец. — Пак набирает номер отца.
Тэхён не хотел, чтобы его друг ссорился с родителями, но этого не избежать. Пак был очень зол: ни отец, ни мать не брали трубку. Ситуация только накалялась.
Чимин был готов прийти в этот ресторан и уволить там всех на хуй. Ему сейчас было абсолютно всё равно, что тогда у дяди не останется сотрудников. Как только эти выблядки посмели поступить так с Тэхёном? Пак никак не смирился с мыслью, что его лучшего друга продали за какие-то вонючие деньги. Разве он мог позволить им спокойно жить после того, как они за его спиной поступают подобным образом? Если бы не их с Кимом гениальная идея не сообщать никому о своём происхождении сотрудникам, всё могло бы обойтись, тогда и лапища извращенца никогда не прикоснулись бы к другу. Осознание, что в его отсутствие эти твари посмели покуситься на дорогое, ужасно бесило его, доводя до наивысшей точки кипения. Чимин готов прямо сейчас уничтожить каждого, кто был там тогда и ничего не сделал, собственноручно стереть в порошок и продать их самих на всю ночь. Тэхёну было страшно смотреть на него, не говоря уже о том, что ему в целом понравилась та ночь. Вернее, тот, кто был тогда с ним.
— Бери же трубку, Чонмин, сука! — орёт на всю школу Пак, и одноклассники на них косятся, пытаются уловить суть, чтобы потом начать распускать слухи.
— Чимин, успокойся, — шепчет ему на ухо Тэхён. — Ты привлекаешь слишком много внимания, у нас будут проблемы! Я не хочу, чтобы вся школа узнала, что я спал с Чоном. — На эти слова друг никак не реагирует, поэтому Ким хватает его за руку, больно давя на запястье. — Чимин, блять, я говорю, разберёмся с этим позже!
Остался последний урок, и оба друга сидят за партами взвинченные: Пак думает о том, что лично вышнырнет того управляющего из ресторана, а Тэхён же молится на то, чтобы его семья ничего не узнала о Чонгуке, особенно Намджун.
Его брат устроил ему настоящую взбучку, спрашивая, почему его привёз Чон, на что он ему ответил: «Я видел его в ресторане дяди Чимина. Мы с ним столкнулись, и, кажется, он меня запомнил». Тэхёну же по приходе домой хотелось быстрее сходить в душ, а не слушать, как брат отчитывает. Он так и не попал туда в отеле, а застывшая сперма Чонгука причиняла дискомфорт как физический, так и моральный. Ким чувствовал себя грязным. Блять, он даже не понял, что ебут его, собственно, без гондона; если черноволосый долбоёб его чем-то заразил, Тэхён решил, что тогда сам его убьёт. Эти прекрасные мысли крутились в голове до того, как он оказался чистый и умытый в своей постели. Единственное его желание — это как можно скорее увидеть Чонгука ещё раз.
Намджун знал, что ресторан принадлежит дяде Пака, поэтому отмазка, что он был там, сработала на ура, хотя это было почти правдой. Его брат, конечно, звонил Чимину, но друг был просто душкой в этом плане: он бы ни за что не ответил ему. Намджун уже как пару лет находится у того в чёрном списке, и Пака раздражает контроль старшего Кима. Он думает, что Тэхён достаточно взрослый для того, чтобы не отчитываться за каждый шаг. Да, они ещё учатся в школе, но забота Намджуна выходит за рамки нормального. Он был бы рад, если бы Тэхён вообще ни с кем не общался и сидел дома. Чимин считает брата друга настоящим тираном, но была ещё одна причина: этот гад разбил сердце их любимому хёну.
***
Когда дядя Чимина всё же берёт трубку и начинает возмущаться тому, что тот ему названивает, объясняя недалёкому племяннику, что он так-то деловой человек и у него нет столько свободного времени, чтобы по первому же звонку бежать к телефону, Пак его всё же выслушивает. Каким бы злым сейчас ни был, старшего он уважал, лишь по этой причине Чимин дал мужчине закончить. — Я очень не хочу тебе грубить, дядя. — Его голос сочится ядом. — Но какого хуя твои работники творят? — Ты сам решил не говорить, кем мне приходишься, так в чём твоя проблема? — Разбираться с тем, что племянник привык, когда все всегда ему лижут жопу, а тут, похоже, не стали, совершенно не хотелось: это было бы просто верхом идиотизма. — Ты в курсе, что твои сотрудники продают людей? — шипит Чимин. Он старается говорить как можно тише, чтобы никто, не дай боже, не услышал. — Ли Хёк продал Тэхёна Чонгуку. Откуда, блять, у него такие права, не подскажешь? — Пак делает глубокий вдох. Раз, два, три… — Слушай сюда, дядя! Я сейчас же поеду в твой ебучий ресторан и выебу этого Ли на глазах у всех. Советую тебе добраться дотуда быстрее меня, иначе вовлеку в скандал вас всех, включая родителей. Как думаешь, мой папа будет очень рад? — Чонмин, зная своеобразный характер племянника, улавливает в словах настоящую угрозу, и это, блять, пугает больше всего. Чимин сбрасывает трубку. Он знает, что для Чонмина всегда было важно держать лицо, не быть посмешищем и, конечно, не подводить брата. Пак не такой: как бы он ни любил свою семью, у него не получалось быть паинькой. Чонмин всё же не успевает приехать вовремя, и дьявол в душе Пака ликует. Он не стал брать Тэхёна с собой, чтобы не ставить в неловкое положение. Чимин сам со всем разберётся, потому что часть вины произошедшего лежит и на нём. Парень не церемонится, горделивою походкой шагает в сторону кабинета управляющего, только уже не в качестве сотрудника, а все те, с кем Пак работал, изумлённо ахали. Сейчас он в своей одежде, которую ни один из этих людей не смог позволить, выглядит по-особенному. Они на пару с Тэхёном решили не выделяться, поэтому пришлось прикупить обычную одежду, которая была ну очень уж дешёвой, но, кстати говоря, ничего такой: парни смотрелись стильно, но не так, как привыкли. — Сейчас это место взорвётся, — говорил он сам себе, с ноги открывая дверь. Мужчина за столом поперхнулся кофе, смачно ругаясь, когда видит безумного Чимина. Но его безумие совсем не от радости: его взгляд был маниакальным. Сказать, что Ли Хёк охуел, — это ничего не сказать. Чимин шлёт встревоженный персонал подальше на три буквы, захлопывая дверь, и запирает на замок. При характерном звуке щелчка Ли Хёк тревожится, ощущая себя загнанным в угол. — Побереги яйца, сука. После этой короткой фразы Чимин набрасывается на мужчину, к херам скидывая на ходу всё, что было до этого на столе. Ли Хёк действительно испугался за своё достоинство, но первым делом Чимин схватил его за воротник, с силой притягивая к себе, и смачно ударил, разбивая ему нос лбом. — Блять, ты ненормальный?! Совсем больной на голову? Охрана! — Да кто тебе поможет? Кричи сколько хочешь, я разберусь и с твоей охраной! Дышать становилось всё труднее от пережатого ворота, пока Чимин в гневе сжимал белую ткань в руке, а другой размеренно наносил удары по чужому лицу. Сначала он прошёлся по его самодовольной роже — к разбитого носу прибавилась губа, а после и заплывшие глаза. — И всё из-за какого-то смазливого паренька?! — «Смазливого паренька»? Ха! Не думал, что тебе хватит наглости сказать мне подобное! Чимин сбросил мужчину с кресла, принявшись пинать его, пока тот, скрючившись от боли, пытался отползти подальше. Ли Хёк был весь в крови, еле стоя на четвереньках, когда дверь всё же выбили, но и тогда Пак не собирался останавливаться. Злость Чимина не знала границ: он должен показать всем, что станет с ними, если они посмеют хотя бы ещё раз не посчитаться с его мнением. На секунду в глазах вошедших был виден страх вперемежку с удивлением, после чего появилась жалкая фигура официантки, которая неуверенно приближалась, чтобы помочь. Но ни один кусок говна так и не смог его отнять от Ли Хёка, который то и дело харкал кровью, пытаясь закрыться от чужих ударов. Попутно разнося весь кабинет к херам, Чимин отстал-таки от своей главной жертвы, чтобы ударить рядом стоящего парня, а после и других, кто находился сейчас с ним. — Ты тоже, блять, был там? Ну как иначе! Вы все были там! На этих словах лица присутствующих дрогнули от ужаса, а те, кто был снаружи кабинета, моментально испарились, бросив всё на самотёк. Никто не хотел попасть под раздачу, находясь в самом пекле. — Несчастные трусы. Даже руки о вас марать противно! Чимин сплёвывает на Ли Хёка, лежащего на полу, напоследок вытирая чужую мерзкую кровь о рубашку одного из парней. Когда Пак вышел прочь, другие в ужасе расступились, прижимая напряжённые ягодицы к стенке. Никто не знал, что на самом деле в голове у Чимина, как и то, кем он является, но даже если не произносить вслух, то можно было понять, что все они единогласно приняли решение больше не связываться с ним и его другом. На выходе его резко хватают за шкирку, и Пак уже был готов въебать этому умнику. Чимин разворачивается к самоубийце в лице дяди и заставляет себя успокоиться: не хватало ещё того, чтобы от его неуравновешенности пострадал близкий человек. — Чимин, что ты уже натворил? — На лице Чонмина нет злости, лишь обеспокоенность. Он видит, что на руках племянника кровь, и это заставляет сердце сжаться. — Воздал этому сучёнышу Ли по заслугам. — Ты не можешь просто так уйти, Чимин. — Дядя ведёт его внутрь, но Пак не сопротивляется. — Мои сотрудники должны знать, что ты из себя представляешь, поэтому сейчас же проясним ситуацию, раз уж ты решил по-взрослому (не совсем) разобраться с Ли Хёком, то должен и принять последствия этого поступка. Мужчина разворачивает племянника, с теплотой произнося на ухо, чтобы слышал только он: — Перестань вести себя как нашкодивший котёнок. Абсолютно все косились на них с нескрываемым ужасом: парень не на шутку напугал работников. На всё это он лишь тяжело вздыхает. — Мистер Ли. — Чонмин не стучится, а сразу открывает дверь и видит картину, как одна из официанток вытирает кровь с лица мужчины. — Выйдете, — обращается он к девушке. — Чимин, постой около кабинета, я тебя позову. — Перед Пакам закрывают дверь. — Ну и зачем ты это всё устроил? — Его голос вмиг становится угрожающим. — Я столько сделал для тебя, Чонмин, — с отвращением отвечает Ли, глядя в ответ. — А эти сосунки сразу в менеджеры? — Он мой племянник! — рявкает мужчина. — Я знаю, ваше сходство бы не заметил только тупой, — ухмыляется Ли, который, кажется, вообще не чувствует вины. — Думаешь, ты бы смог отказать Чонгуку? — Смотрит в глаза. — Разве я мог не продать мальчишку, зная, что он брат Намджуна? Да, именно того, кто является лучшим другом Чона. Это же весело! — И ржёт. Смех заполняет кабинет, и такой наглости даже Чонмин не готов терпеть. — Вы, богатые, настолько тупые. — Ты знал и всё равно так поступил, — орёт на него старший Пак. — Убирайся! Ли больше не видит смысла тут оставаться. Он сам себя подставил, только сожаления нет. Намджун когда-то забрал у него Джина, а потом бросил его. Даже после этого Ли Хёк пытался добиться его, но своей единственной любви он всё равно был не нужен. Может быть, ему повезёт и сладенький младшенький Ким тоже хлебнёт от этой жизни? Он видел взгляды Чонгук и Тэхёна, направленные друг на друга: между ними воздух наэлектризовывался. Мужчина очень надеялся, что парень сгорит в омуте под названием Чон Чонгук. Чимин прожигает Ли Хёка всё тем же ненавидящим взглядом, когда тот собирается покинуть место своей уже бывшей работы. Парень молча проходит в кабинет, и взгляд дяди совершенно его не радует. — Почему ты не сказал мне, кто такой этот твой Ким Тэхён? — спрашивает он, и это звучит очень разочарованно. — Мы не хотели, чтобы кто-то з… знал, — заикаясь, произносит в ответ племянник. — Ты хоть понимаешь, что вы с ним наделали? — По взгляду младшего Пака ясно, что не понимает. — Держи своего друга подальше от Чонгука, понял? — Раз Ли Хёк так радуется встрече этих двоих, значит, что-то между ними есть такое, что не описывается словами «продал» и «купил». Его сотрудник не так прост: он же даже виду не подал, что в курсе, кто эти двое. Сам Чонмин не знал о Тэхёне!***
Если бы кто-то устраивал конкурс победителя по жизни, то Чонгук на сто процентов уверен, что занял бы в нём первое место. Перед ним сидит Намджун и просит присмотреть за Тэхёном. Да, за тем самым, которого он даже не знал до недавнего времени. За два года дружбы ни разу не видел, а тут один раз трахнул (слава богам, друг об этом не знает), и всё: младший Ким не только в его мыслях прописался, но и в жизни. — Мы просто не можешь остановить его одного, да и в Гонконг он с нами вряд ли поедет, потому что у него школа, а с Сокджином его оставить нельзя: с ним он спелся. Вообще управы нет на мелкого! Думаю, только ты можешь помочь, как нейтральная сторона. Не делай ему никаких поблажек, и всё будет хорошо, и это всего лишь на неделю, — говорил Намджун, в то время как сам Чонгук придумывал причины для отказа. — Да он у нас и по мальчикам, кстати, посмотрит, как вы с Мин Соком живёте, может, хоть мозги появятся, захочет серьёзных отношений и перестанет шляться с Чимином по клубешникам. — Чону незаметно усмехается. Да уж, покажет он ему пример. С чего вообще все вокруг решили, что у них Мин Соком серьёзные отношения? Они ебутся порой как кролики, но отношениями там вообще не пахнет. — Ты не думал, что ему будет некомфортно среди незнакомых людей? — Так себе отмазка, но попробовать стоило. — Мне плевать, комфортно ему или нет, зато я буду спокоен, что он тут с тобой, а не с каким-нибудь мудаком, который будет натягивать его на себя, а потом разобьёт ему сердце. — Чонгук думает лишь о том, что натянет Кима быстрее кого-то там мудилы, если предмет его воздыхания хоть неделю будет находиться с ним в одном доме, но даже это не так пугает, как вероятность того, что всё-таки он будет тем, кто разобьёт мальчику сердце. — Чонгук, я правда беспокоюсь о нём! Тэхён совсем ещё ребёнок, у него молоко на губах не обсохло, а он уже ложится под мужиков со своим блядским Чимином и … — Намджун делает паузу и спустя несколько секунд добавляет почти что шёпотом: — Я уверен, что Сокджин так мстит мне и делает из моего брата шлюху, похожую на себя. — Ладно, я присмотрю за ним. — Он знает, насколько порой настойчивым бывает Намджун, но соглашается, конечно же, из-за личных причин. — Только позволь мне самому отвозить его в школу: не люблю видеть на территории дома лица посторонних людей. — Чонгук решает не отвечать Наму на оскорбления друзей Тэхёна, потому что это его не касается. — Спасибо, — искренне благодарят его, а Чонгук надеется, что его любовник ничегошеньки не сделает мальчику, хотя перспектива утонуть в парне пугает больше: от Мин Сока он в состоянии защитить, а вот от себя — к сожалению, нет. Если у Тэхёна будут к нему чувства, Чон себя не простит. Этот мальчик очень похож на того, кем он был раньше, прежде чем Мин Сок разбил его сердце вдребезги и забрал душу. Ким строит из себя неприступного, только вот ответный огонёк желания Чон заметил, ещё от мужчины не укрылся тот факт, что когда он в последний раз его целовал, то в глазах мальчика плясала обида. Чонгук просто не хотел этого принимать, поэтому отрицал, потому что так было проще. Он правда хотел упростить себе жизнь, игнорируя эмоции, только вот жизнь решила иначе и начала всё усложнять. Чонгуку нужно думать о парне, как о брате друга, о котором он должен будет заботиться какое-то время — и всё. Нужно забыть обо всём, что было той ночью, вычеркнуть из памяти. Идея сыграть счастливую пару с Мин Соком теперь не кажется такой плохой. Ну да, сходил он налево разок или больше, но Тэхёну же ничего не известно о том, что у Чона внутри. А внутри у него война сердца и разума, ему даже не хочется задумываться, кто же в итоге победит. Чонгук надеется, что это его спасение, даже не думая, что ему придётся уничтожить младшего Кима так же, как однажды поступил с ним Мин, разбив на осколки сердце и вынув из тела душу. За штукатуркой сильного духом парня, наигранной стервозности и безразличия уже таились зарождающие чувства. Только Чонгук не знал. За штукатуркой разбитого сердца и вынутой души уже теплилась надежда. Только Чонгук и сам пока не знал на что.И это Чонгук тоже предпочёл игнорировать.
