О пиздливых ртах и 1703

Слава не был в 1703 несколько лет. Эти несколько его туда и не тянуло. Бар полностью преобразился, уже не был тем андеграундным пристанищем, где частенько зависали игроки и фанаты того времени. Теперь здесь сидят в основном инстаграмные девочки, делающие вид, что шарят за культуру и прочие уебаны. Место перестало быть святыней рэпа, наверное, в году 17. В общем, андеграунд-шлюху сами говном измазали напоказ. Слава сидит на одном из диванов в углу. Здесь меньше ебашит музыка, меньше людей, меньше жизни, хотя, казалось бы, должно быть наоборот. Атмосфера, конечно, уже не та, и парень это подмечает весь вечер, с самого своего прихода. Здесь уже совсем другое место. Славе откровенно хуево. Он пил всё, что знал, а знал он много. Сегодня был и без Андрея, и без Феди, и без Вани, Мише, Вити... Может быть, если бы был с кем-то, то чувствовал себя бы более расслабленным, не набухался бы говнище, но, к сожалению, не судьба. Всё давило на мужчину. Хотелось умереть прямо на этом диване. По своей же глупости сидит здесь и пытается не вскрыться ножом, который украшением висит на брелоке с ключами. Слава хочет уйти, но видит в паре метров от себя чьё-то вшивое тело. Такое жалкое, объебанное, чужое и противное. Мужчина скалится, когда на него смотрят округленными глазами, продолжает гаденько улыбаться, когда, подозвав того к себе, парень напрягся сильнее. Он неуверенно тянет руку, и Слава пытается сдержать себя, чтобы не плюнуть на неё. – Эльдарка, родной, как дела у тебя? – говорит слащаво, что самому противно, хочется выблевать этот уебищный алкоголь, этот день, но выблевать обязательно на руку этому гандону. Славу воротит, хотя Эльдар ещё не начал отвечать. Мужчину воротит только от осознания того, что Джарахов дышит с ним одним воздухом. – Нормально. – отвечает не сразу, но всё равно неуверенно. Эльдару страшно, был бы он трезвее, то сто процентов бы попытался скрыть это. Слава наблюдает за тем, как Джарахов стоит и мнется, не садится рядом. От этого взгляда у младшего по спине бегут неприятные мурашки, а у мужчины который раз за вечер к горлу подступает тошнота. Славе абсолютно похуй на Эльдара. Он сейчас хочет только дожить того момента, как приедет домой, но не может удержаться, когда тот блядским взглядом оглядывает помещение. Мужчина берёт Джарахова за рукав кофты и тянет за собой - желания трогать парня напрямую не было, вырвало бы обязательно от отвращения. Слава заталкивает Эльдара в туалет, затем в кабинку. Здесь мало места, неудобно, но сейчас это волнует, наверное, только Джарахова, которому кажется, что ему набьют ебальник. Слава закрывает кабинку на щеколду, садится на закрытый унитаз и ждёт чего-то. Он зависает на несколько минут, пока Джарахов копошится, ища не пойми что. – На колени, – хрипло говорит мужчина. Он сам не знает, для чего привёл сюда Эльдара, если мог взять какую-то красивую фифу, коих было много, и всё было бы заебись. Слава дожидается, пока Джарахов самостоятельно опускается на колени. Тянет самостоятельно бегунок на молнии джинс, расстегивая. Мужчина стянул полностью с себя низ, показывая всём своим видом, что дальше Эльдару придётся поработать. – У тебя слишком пиздливый рот, когда не надо. Не находишь? – усмехнувшись, произносит мужчина, после чего добавил – Давай, не тяни время. Слава чувствует, как Эльдар надрачивает ему член, и мычит тому в ответ. Проходит несколько минут, Джарахов уже заглатывает. Неумело заглатывает, плохо, но Слава этого не чувствует за опьянением, он почти ничего не чувствует, кроме тошноты и усталости. Эльдар помогает себе рукой, но и этого не замечает мужчина. Ему, наверное, похуй, но он периодически издаёт какие-то звуки. Славе душно. Воздух пропитан табаком, алкоголем и хлоркой, всё это режет дыхание. А ещё здесь жарко, может, из-за действий парня, может, потому что помещении и правда высокая температура. Но ему и на это похуй, он только стирает ладонью влажной ладонью пот с лица, возвращая руку на затылок Эльдару. Слава кончает с рыком и откидывается назад. Ему похуй. Похуй на Эльдара, у которого лицо почти всё в сперме, похуй на то, что он всё также в этом сраном баре. Он поднимается на ватных ногах, одевается и бросает небрежное – денег не дам, у Настюхи проси. – после этого мужчина уходит, звонит Замаю и просит забрать его. Ему похуй на дальнейшую судьбу Джарахова.