keep your head above the water (I can’t)

Режущая боль льда, рассекающего кожу. Холодная рука, покрытая кровью, схватила его. Приглушенный крик. Мерцающий свет костра. Женский крик, выстрел, эхом разнесшийся по лесу. Ощущение воды над головой, поглощающей его целиком. Нил проснулся от крика, застрявшего во рту. Он почти сразу же закашлялся, отчаянно пытаясь выгнать ощущение воды из легких. Он дрожал так сильно, что мышцы болели. Простыни лежали в беспорядке у его ног - результат пинков и скручиваний в муках сна, отчаянных хватаний за подушки, в результате чего обе они упали на пол. Нил силой провел рукой по лицу. Честно говоря, об этом воспоминании он не думал уже несколько лет. Мэри была достаточно предусмотрительна, чтобы держать его подальше от водоемов, по большей части, и Нил, безусловно, следил за этим, когда был предоставлен сам себе. Не было причин вспоминать, как он утонул. При мысли об этом по его телу пробежала дрожь, в памяти всплыли воспоминания о том, как лед трескается под его весом, а зрение краснеет по углам. После этого все было размыто. Он очнулся на руках у матери и вскоре снова потерял сознание. Остаток ночи прошел в холодном тумане, вероятно, в результате гипотермии, которую он получил вскоре после этого. Нил накинул на себя одеяло и встал с кровати. Громкий шум в гостиной заставил его подпрыгнуть, споткнувшись об одеяло. Нил осторожно шагнул вперед и высунул голову из двери, сразу же узнав фигуру Эндрю на одном из пуфиков. Они моргнули друг другу. — Почему ты не спишь? — Тихо спросил Нил. Взгляд в глазах Эндрю был жестким: — Тебе приснился кошмар? Нил вздрогнул. Несколько лет назад он спокойно спал даже в кошмарах, не желая будить мать или предупреждать кого-либо о своем местонахождении. Видимо, комфорт избавил его от этого навыка. Он шаркал ногами, раздумывая, извиниться или нет. Эндрю прервал этот мыслительный процесс, поманив его одной рукой, подвинувшись в кресле, чтобы Нил мог свернуться калачиком рядом с ним, что он и сделал без особых колебаний. Несколько минут они сидели в тишине, Нил смотрел приглушенную передачу о выпечке, которую включил Эндрю, прежде чем блондин повернул голову и посмотрел на него. Ах. Значит, они собирались поговорить об этом… — Ты говорил так, как будто задыхался, — сказал Эндрю с ненормально нерешительной ноткой в голосе. Нил сосредоточился на шоу, чтобы у него не начался приступ паники прямо сейчас. — Да. Он чувствовал, как глаза Эндрю прожигают дыру в его голове, и вздохнул. — Когда мне было двенадцать лет, — начал он и почувствовал, что тело Эндрю не шевелится, — я и моя мать были в Германии. Вдох, выдох. — Нас преследовали через лес, и мама сказала мне бежать впереди, пока она разбирается с людьми Натана. Рука Эндрю легла на шею Нила, и он каким-то образом нашел в себе силы продолжать говорить. — Я продолжал бежать, как она велела, и оказался на реке, которая замерзла, — тихо сказал он. — Я не понимал, что сейчас февраль, и что лед должен был растаять. Мэри могла бы сказать, подумал он. — Если бы я не был трусом, я мог бы помочь ей, и вся эта ситуация не произошла бы. Эндрю слегка сжал шею Нила, и Нилу стало легче дышать. — Лед сломался. Казалось, комната затихла. Эндрю, обычно такой равнодушный рядом с ним, застыл в почти ошеломленном молчании. Нил уставился в угол экрана телевизора и продолжал говорить. — Течение унесло меня, прежде чем я смог подняться обратно, и я утонул. Моя мама проломила лед, когда догнала меня, и успела вовремя сделать искусственное дыхание, но у меня не было сердцебиения в течение двух минут. Кулак Эндрю крепко сжался, и глаза Нила проследили за этим движением. — Вот почему ты не хотел идти купаться на прошлой неделе, — сказал Эндрю сквозь стиснутые зубы, и Нил вздрогнул. Команда отправилась в бассейн, чтобы отпраздновать окончание экзаменов, а Нил не нашел в себе смелости подойти к воде ближе, чем на десять футов. — После этого мы не подходили к воде без крайней необходимости. Это был один из единственных случаев, когда Мэри была готова причинить им неудобства ради комфорта Нила, но слезы, высохшие на ее лице, когда он пришел в сознание той ночью, стерли все вопросы, которые у него могли возникнуть. Некоторое время в комнате было тихо. Нил немного дрожал, пытаясь вытеснить из головы воспоминания о пронизывающем холоде, что стало немного легче, когда Эндрю обхватил его руками. — Хочешь знать самое ужасное? — Горько усмехнулся Нил. — Раньше я любил воду. Это не было ложью. Мэри много раз брала его на пляж, когда он был маленьким, держа его на руках и заходя в воду. Запах морской соли ассоциировался у него с теплыми руками матери и солнцем в глазах. Это было то, о чем он думал, чтобы успокоиться. Это тоже было испорчено дымом, пеплом и засыхающей кровью. Эндрю слегка сжал его, словно мог выжать напряжение из плеч Нила. Это сработало, на удивление. Эндрю был теплым, успокаивающее тепло прижималось почти к каждому сантиметру тела Нила. Любые напоминания о холоде улетучивались, Эндрю выполнял ту же функцию, что и портативный обогреватель. Они прижались друг к другу, Нил уткнулся носом в плечо Эндрю, Эндрю прижался лицом к шее Нила. — Ты в безопасности, — негромко сказал Эндрю, уткнувшись в шею Нила, а затем сделал паузу, — сухой. Нил фыркнул. — Ты ужасен, ты знаешь это? — Понятия не имею, о чем ты говоришь, — теплое дыхание на его коже заставило его вздрогнуть, почти от щекотки. Нил наклонился, чтобы взять пульт, а Эндрю швырнул его назад, на мешок с фасолью. Он упал на пол с мягким стуком. — Правда? Эндрю просто тупо смотрел на него. — Он остается на кулинарном шоу. Он нахмурился: — Я хотел посмотреть экси. — Именно поэтому я не даю тебе пульт, ты, зараза. Нил закатил глаза и примостился между креслом-мешком и спиной Эндрю. — Ты серьезно собираешься так спать? Он сдержал улыбку: — Отвали, придурок. Эндрю издал недовольный звук и снова сосредоточился на телевизоре. Сквозь жалюзи пробивался солнечный свет, и он освещал его золотистые волосы. Нил наблюдал за его профилем, за тенью ресниц на скулах, пока не смог больше держать глаза открытыми.