Рождение чуда

Вообще-то, когда мисс Грейнджер услышала в голове незнакомый голос, она подумала, что этот знойный июль добрался и до нее. Многие простые обыватели Лондона спасались от непривычной жары, неприлично оголяясь, и сетовали на капризные причуды погоды, хотя на дворе стоял июль, и удивляться было совершенно нечему. Молодежь оккупировала фонтаны на зависть всем тем, кто, неодобрительно покачивая головой, в душе мечтали оказаться на их месте. И уже никто не удивлялся, наблюдая за внезапно падающей в обморок на плитки асфальта дамочкой, которой или не хватило ума дождаться вечера, чтобы выйти из комфортной квартиры с кондиционером, или просто не повезло с начальником, которого не удалось убедить во внезапной болезни. Волшебники немного проще справлялись с неудобствами атмосферных явлений - в конце концов, существовали охлаждающие чары. Хотя некоторые магглорожденные, в том числе и мисс Грейнджер, предпочли бы мощный кондиционер. Но в доме, где обитала Гермиона, маггловская техника не работала, потому что в помещении был переизбыток магии, сосредоточенной в основном на столиках и полочках, тумбочке около кровати, хотя и большой книжный шкаф также был заполнен источниками этой энергии. Поэтому в гостиной стоял вышедший из строя при первом же включении телевизор, теперь служивший подставкой для книг. А на кухне красовалась электрическая кофемолка, сияющий вид которой наводил на мысль, что ею так ни разу и не воспользовались. Ведь любому ясно, что пока в магазинах продается растворимый кофе, глупо марать такую блестящую и красивую вещь. Вот почему никакого кондиционера в квартире мисс Грейнджер не было, и быть не могло. Проведя опыт с телевизором, сообразительная и свято верующая в научно-практический подход гриффиндорка, маггловскую технику в дом больше не приносила. А жаль. Ведь охлаждающие чары действовали непосредственно на человека, а воздух вокруг оставался таким же сухим и горячим, несмотря на раскрытые настежь окна и слабый сквознячок. Гермиона знала и много слышала об участившихся сердечных приступах, тепловых ударах и просто обмороках, но вроде бы никто не упоминал о слуховых галлюцинациях. Всезнайка Грейнджер как всегда смогла отличиться. Вообще-то она была полностью согласна с голосом, который шел откуда-то изнутри: дышать абсолютно нечем и, если она сейчас же не переместится куда-нибудь, например, на Северный полюс, не только голосу, но и ей станет совсем плохо. Вполне возможно, что ее внутреннее «я» обрело какую-то неизвестную науке материальную форму, или, может быть, это был крик души. Тогда вполне подтверждалась теория, что душа расположена не в голове, а где-то ниже. Но, честно говоря, даже пройдя войну на самом переднем крае, гриффиндорка такого положения дел немного испугалась. Слышать голоса в волшебном мире считалось очень плохим признаком. А уж выслушивать абсурдные просьбы о малиновом варенье или о стакане молока от самой себя и вовсе не способствовало улучшению самочувствия. Голос так капризничал не всегда. Бывало, когда мисс Грейнджер после работы брала в руки не тяжелые пыльные фолианты, а маленький томик Вордсворта, ей даже приятно было услышать тихое и мечтательное: «Красиво». Да и настойчивые напоминания об ужине тоже не всегда раздражали. Но все-таки Гермиона все чаще стала задумываться о том, что потихоньку сходит с ума. А самое печальное было в том, что так незаметно подкравшееся одиночество способствовало подобным мыслям. Поначалу, когда они с Роном Уизли решили расстаться, ей казалось, что у неё за спиной как будто выросли крылья. Отношения со временем постепенно заходили в тупик, но так и не ослабевшая с возрастом дружеская привязанность держала их в цепях давно изживших себя чувств. И когда Гермиона узнала, что Рон частенько не только флиртует, но и, пользуясь ее обычной занятостью, таинственно исчезает на пару дней с очередной падкой на героя войны поклонницей, она только вздохнула с облегчением. Мирно, без ссор и швыряния вещей, они поговорили по душам и решили остаться друзьями. Возможно, не столь близкими, как было когда-то, но и без налета отравляющей душу горечи. А вот дружеские отношения с Гарри Поттером со временем только укрепились. Невозможно было, пройдя все то, что им вместе пришлось пройти, не стать по-настоящему родными друг другу. Гермиону немного смущало только непонятное поведение Джинни, которую Гарри откровенно боготворил и на которой женился сразу после войны. Но она старалась отгонять от себя эти мысли. Хотя новый семейный статус Поттера заметно повлиял на количество дружеских посиделок, их отношения все еще оставались очень теплыми и сердечными. Обычно Гарри заглядывал к боевой подруге примерно раз в две недели, но сейчас он был в служебной командировке, и поэтому дверной звонок в квартире Гермионы Грейнджер уже много дней молчал. И совсем неудивительно что, услышав очередное: «Это совершенно невыносимо! Сделай же что-нибудь!», мисс Грейнджер в срочном порядке отправилась в госпиталь святого Мунго.