Рождение чуда

- Я не могу пробиться, - устало откинулся на спинку кресла Северус, после утомительного для обоих сеанса легиллименции. – Блоки мощные, а впечатление - как будто там ничего и нет. Но вот что удивительно, существует определенная закономерность…- пробормотал он. - Какая? – живо поинтересовалась Гермиона. Снейп внимательно на нее посмотрел и ничего не ответил. Они сидели в квартире волшебницы уже который час, но зельевару ничего не удавалось сделать. - Почему он нам ничего не рассказывает? – недовольно проворчал ребенок. Северус при этих словах зачарованно уставился на живот Гермионы. - Это удивительно, - прошептал он. Волшебница нервно заерзала в кресле, зажмурившись от неловкости ситуации. Она мысленно взмолилась, чтобы малыш замолчал. - А вот действия Поттера совершенно неразумны, - тем временем сказал зельевар, – вокруг вашего дома торчат авроры и любой мало-мальски опытный волшебник сразу их обнаружит. Это то же самое, что вывесить на доме объявление, что ваш ребенок – из пророчества. - Вы тоже знаете? – удивленно вскинулась встревоженная волшебница. – Откуда? Снейп усмехнулся. - Не переживайте, ваш Поттер самолично взял с меня магическую клятву, что я никому не выдам тайну. А о пророчестве в определенных кругах знают уже давно. Но если это правда… - он задумчиво покачал головой, пристально вглядываясь в лицо собеседницы. На Гермиону снова нахлынули странные, волнующие ощущения. Ее тянуло к этому загадочному волшебнику, и она не могла с этим ничего поделать. - Ладно, - сказал Северус, вставая с кресла, - у меня есть кое-какие мысли, и как только я проверю эту информацию, я напишу. Не провожайте, мисс Грейнджер, не нужно. И, пока он шел к двери, он успел проговорить сложную латинскую формулу и совершить замысловатые пассы волшебной палочкой. «Авроры аврорами, а дополнительные охранные чары еще никогда лишними не были», - рассуждал он при этом. * * * Через два дня необычайно взволнованный зельевар вернулся в квартиру мисс Грейнджер. Нетерпеливо отмахнувшись от предложенного Гермионой чая, он энергично расхаживал по комнате, время от времени взъерошивая волосы. - Все оказалось просто, - рассказывал он, - когда я сопоставил стершиеся из вашей памяти воспоминания со своими. - С вашими? – не то, чтобы очень удивленно, проговорила волшебница. - Да, вы потом все поймете, - нетерпеливо взмахнул он рукой. - А проклятие это оказалось вовсе не темномагическим, а просто сильным женским колдовством. Оно, конечно, тоже не относится к светлым заклинаниям, но и в особо запретные не попадает. Я не понимаю, кто мог бы это сделать, потому что в прямом смысле соперницы у вас не было… - Какой соперницы? Ничего не понимаю, - произнесла озадаченная волшебница. - Заклинание, которое на вас наложили, обычно накладывают жены на любовниц своего неверного мужа. После этого все воспоминания об объекте страстной влюбленности у жертвы такого колдовства пропадают. Никогда бы не подумал… Но факты – вещь упрямая. - Да объясните мне, наконец, все понятным языком, а не этими вашими недомолвками! - возмутилась Гермиона. – И скажите, Мерлин вас побери, можно снять это проклятие или нет?! Снейп остановился, внимательно и как-то по-особенному глядя на нее. Казалось, в его глазах притаилась тихая, обреченная печаль. - Да, - наконец произнес он, - я смогу. Для вас это совершенно безопасно. Только должен предупредить, что проклятие вернется к тому, кто его накладывал, и последствия зависят от того, с каким умыслом его к вам применили. В течение трех дней вам нельзя видеться ни с одной особой женского пола, иначе она снова передаст эту отрицательную магическую энергию вам и в этот раз уже необратимо. Я не думаю, что дойдет до летального исхода, но тяжелый вред здоровью… В общем, я вас предупредил. Никаких визитов в течение трех, нет, лучше четырех дней. Вы поняли? - Да, поняла. Давайте уже его снимать! Северус вздохнул при этих словах и, явно волнуясь, переспросил: - Вы точно решились? Уверены, что хотите вернуть эти воспоминания? - Конечно, хочу! Почему нет? - Вообще-то, - криво усмехнулся он, - они могут оказаться для вас большим потрясением. - Значит, будет потрясение, - твердо проговорила волшебница. – Ничего, меня уже трудно чем-либо удивить. Через несколько минут она уже так не думала. Какое потрясение? Это был настоящий шок! Удар кувалдой по голове! А утерянные воспоминания постепенно высвобождались, всплывая в ее голове яркими цветными картинками. Снейп был прав: вся блокированная память была связана с одним единственным человеком. И этим человеком был сам Северус Снейп. Гермиона совсем не ошибалась: несколько месяцев назад она действительно подружилась с нелюдимым, угрюмым зельеваром. Проводя за переводом сложного рецепта много часов, они постепенно проникались друг к другу уважением. В душе волшебницы все всколыхнулось, когда она вспоминала быстро растущую симпатию к этому умному, саркастичному мужчине. После того как, она рассталась с Роном, это чувство взаимной привязанности стало расти как на дрожжах. Вместе со Снейпом они обсуждали все, начиная с научных открытий и заканчивая способами размножения флоббер-червей. Дважды зельевар приглашал ее на ужин. Это были вовсе не романтические, но зато необычайно познавательные встречи, и они еще больше сблизили двух волшебников. А в тот день, когда на Гриммо все праздновали победу над Волан-де-Мортом и были немного навеселе, они проскользнули в библиотеку, и она бесстыдно первая его поцеловала, а он прямо на столе неистово, исступленно овладел ей… Это был их первый и единственный раз, и результатом именно этого соития стал маленький кроха, росший в ее животе… Воспоминания возвращались стремительно, чувства Гермионы смешались: прошлое причудливо переплеталось с настоящим. И в какой-то момент она почувствовала, что больше не выдержит этой мощной волны, захлестнувшей ее с головой. Она еще успела услышать тонкий голосок звавший ее: - Мама! Мамочка! Но потом ее поглотила милосердная черная тьма. - Ну что ты сидишь? – кричал испуганный ребенок оцепеневшему Снейпу, который все это время сосредоточенно наблюдал за сменяющими друг друга эмоциями на лице своей то ли потерянной, то ли вновь обретенной возлюбленной. - Папа, папа! Сделай же что-нибудь! Маме ведь плохо. - Что? – сдавленно просипел Северус. – Что ты сказал? - Маме нужно помочь! – терпеливо повторил ребенок. – И кроме тебя, отец, сделать это больше некому. Ошарашенный, шокированный, оглушенный одним коротким словом: «Папа» Снейп, был близок к тому, чтобы присоединиться в глубоком обмороке к Гермионе Грейнджер. Широко хватая открытым ртом воздух, он буквально разрывался на части от охвативших его чувств. Здесь было все: и недоверие и надежда, и страх, и отчаянная радость, и безумные сожаления, и слепая злость. Он то погружался на дно океана, где мучительный холод сдавливал его грудную клетку, то взмывал на самую высокую в мире вершину, дотягиваясь рукой до небесных светил и купаясь в их восхитительных лучах. Его трясло от наплыва чувств, как в лихорадке. Он не верил, боялся поверить, но отчаянно надеялся… и снова замирал в оцепенении от страха. Наконец, опустившись на колени возле кресла, в котором полулежала все еще не пришедшая в себя волшебница, он трясущейся рукой направил на нее палочку и произнес бодрящее заклятье. Осторожно, почти благоговейно, он взял ее маленькую ручку в свою, а другую руку медленно опустил на ее круглый животик. В тот незабываемый миг, когда он в первый раз почувствовал движение своего ребенка, приветствующего его, Гермиона открыла глаза. Во взглядах обоих было одинаковое смятение. Они молчали, пытаясь прочитать в глазах друг друга ответы на многочисленные, наболевшие вопросы. Их сердца забились в унисон, а волнение нарастало, грозя лишить волшебников остатков самообладания. Наконец Гермиона выпрямилась в кресле, отодвигаясь от Северуса, и сдавленно прошептала: - Я бы хотела остаться одна. - Мама! А я папе все рассказал, - заявил озадаченный ребенок. Гриффиндорка зажмурилась и выдохнула: - Пожалуйста. Снейп неловко поднялся на ноги, и со следами явного смятения на лице, хрипло произнес: - Я… пойду. Они еще с минуту оставались на своих местах, сцепившись смятенными взглядами, пока зельевар резко не повернулся и стремительной походкой не вышел из комнаты. Гермиона устало откинулась на кресло совершенно разбитая и опустошенная. - Мама, я ничего не понял. Папа нас не любит? * * * Вечером Снейп вернулся. С непроницаемым лицом и банкой малинового варенья в руках. Гермиона молча распахнула ему дверь и пошла на кухню заваривать чай. - Он пришел, мама, он пришел! – громко шептал малыш. – И принес мое любимое варенье. И ведь он совсем не такой уж урод! Да, мама? Но волшебница не отвечала. Неловкость буквально витала в воздухе. Мисс Грейнджер совсем не представляла, что должна делать дальше. Она машинально выключила чайник, залила кипятком заварку и выставила на поднос чашки. Когда она вошла в комнату, Снейп стоял у камина, все еще сжимая в руках банку с вареньем, и по его лицу невозможно было ничего прочитать. Быть может, более наблюдательный человек увидел бы, что на шее невозмутимого с виду мужчины в бешеном ритме бьется голубая жилка, и что костяшки его пальцев побелели от напряжения, но Гермиона сама была в смятении, и поэтому ничего не заметила. Все также молча волшебница осторожно вынула банку из рук зельевара и разлила варенье по маленьким розеткам. Душистый аромат чая и малины разлился по комнате. Северус неловко сдвинулся с места и осторожно присел на краешек кресла. Молчание становилось все более смущающим. Наконец, сообразительный малыш попытался разрядить это неудобное положение. - Я буду варенье. А ты, папа? Черные глаза метнулись от лица Гермионы к ее животу и вернулись обратно. - Да, - хрипло кашлянув, произнес Снейп, и неуклюже взял в руки чайную чашку. - Очень вкусно, - продолжал тянуть на себе бремя разговора, жизнерадостный малыш. – Ты где его покупал? Мама в магазине брала совсем другое. А у тебя оно вкуснее. - Я, - неуверенно начал зельевар, - варю его сам. По рецепту моей матери. Послушайте, Гермиона… - он осекся, увидев серьезный взгляд девушки, безмолвно предупреждающий его о чем-то. Снова на несколько долгих минут в комнате воцарилось молчание. - Я думаю, - снова начал говорить Северус, - нам нужно многое обсудить. Конечно, мое поведение показалось вам странным, но ведь я даже не подозревал, что вы ничего не помните. Он вскочил с кресла, и все больше приходя в возбуждение, стал расхаживать по комнате. - Вы назвали меня проституткой, - ровным голосом сказала гриффиндорка. – А еще… Снейп остановился, зажмурившись и сжав кулаки и, казалось, зарычал. По крайней мере, Гермиона именно так подумала о том звуке, который издал зельевар. - Да, - наконец выдохнул Северус, - я так сказал, и прошу прощения. Но я думал… Черт! Тогда на Гриммо я ждал вас в зале, как мы и договаривались, но вас все не было и не было. И тогда я пошел вас искать. Как вы думаете, какая картина открылась мне в библиотеке? И это после того, когда мы там с вами… - И что же вы видели? – прищурившись, спросила волшебница. - Я видел, как вы голая в обнимку с таким же голым Уизли, валялись на диване, - выпалил Снейп. – Что я, по-вашему, мог подумать? А до этого вы весь вечер хихикали с близнецами и любезничали с Поттером. Я ревно… не понимал, зачем вы все это делаете, а потом я был просто не в состоянии соображать… Мужчине трудно пережить, когда его… Мерлин! Я тогда ушел и решил никогда больше к вам не приближаться. А потом вы заявляетесь в аптеку, безмятежно мне улыбаетесь и заказываете зелья для беременных! Северус остановился и молящим взглядом уставился на нее. - Я не знал, - прошептал он. - А я ничего не помнила, - откликнулась Гермиона. – И с Роном… Вы ведь поняли, что ничего не было и не могло быть? - Да… Снова воцарилась тишина. Было слышно, как на улице кто-то громко переговаривается, откуда-то издалека доносился заливистый собачий лай, а волшебники все не находили слов, чтобы преодолеть обоюдное смущение. - Я сам все испортил, да? – вдруг откровенно заявил Северус с коротким горьким смешком. – Если бы я тогда… - Я не знаю, - тихо сказала Гермиона, покачав головой. - Какая теперь разница? Только я не понимаю, кому и зачем было нужно накладывать на меня заклятие. Я не верю, что это сделал Рон. Зачем бы ему? Снейп раздраженно прищурился и, немного попридержав свой скорый на расправу язык, коротко заметил: - Вы всегда защищаете этого рыжего недоумка, но сейчас я с вами полностью согласен. Вас прокляла женщина. - Да, я помню, - рассеяно ответила волшебница, - знаете, я себя очень странно сейчас чувствую, как будто раздвоилась. Зельевар стиснул зубы и резко отвернулся к окну. - Вам нужно переехать ко мне, - вдруг заявил он. – Все эти авроры – это просто смешно. Я сам обеспечу вашу защиту, и уж поверьте, никто не сделает этого лучше меня. Он произносил эту тираду, все еще глядя в окно, но по его напряженной спине было заметно, что он со страхом ожидает ее ответа. - Я… - запнулась Гермиона, - я не думаю, что это хорошая идея. Плечи Снейпа уныло опустились. -Значит, - повернулся он к ней лицом, - вы мне не позволите… защищать вас? Волшебница смущенно качнула головой. - Да нет, почему же? Просто я не готова к тому, чтобы переехать к вам. Вы можете приходить и… Стена неловкости мешала им произнести вслух слова, которые они хотели бы сказать друг другу. - Тогда я приду завтра?