Извини, если возбудила!

       Ходить по магазинам с моей подругой подобно аду, ведь она заходит буквально в каждый магазин на её пути и в итоге через полчаса возвращается в первый где ей понравилась «та самая кофточка». И вот когда я, наконец-то вернувшись домой, залезла под прохладный душ, тогда то и почувствовала себя человеком вновь. Не люблю я все эти походы по магазинам, мне привычнее заказывать вещи и не париться, ведь так за тобой не ходят противные консультанты думающие что ты хочешь что-то украсть. Но даже это не удержало меня от покупки нового платья-рубашки, которое я так давно хотела. После душа я завались на кровать в своей комнате и принялась читать очередную книгу из собственной мини-библиотеки.        — Всем привет! — проговорила я, заходя в класс. Сегодня я решила надеть новое платье, купленное вчера, и классические лодочки белого цвета. Все присутствующие на данный момент поздоровались и продолжили заниматься своими делами. Я прошла и села за нашу парту, Люба что-то усердно строчила в телефоне. — С кем общаешься?        — Ой! — от неожиданности девушка подпрыгнула на стуле, после чего отдышась и повернулась ко мне: — Ещё раз напугаешь меня так, я тебе врежу!        — Да я даже и не думала тебя пугать. Вообще-то как только вошла то тут же поздоровалась со всеми, а если ты, сильно занятая, меня не заметила — то это твои проблемы, дорогая. Так с кем общаешься?        — А, с мамой, — быстро ответила девушка и убрала телефон. — Короче, когда мы вчера разошлись, я дома выпить решила, но без тебя как-то скучно, поэтому вот.        Подруга поставила на стол литровую бутылку колы с намешанным в ней коньяком и улыбнулась. В принципе пить в школе для нас не ново, но это только второй день и я сначала немного сомневалась, а потом открыла бутылку и сделала пару глотков. Это мы просто всё ещё отмечаем начало учебного года!        — Так, десятый «А», встали! — грозно сказала вошедшая историчка и оглядела весь класс. — Романова, что сегодня с внешним видом?        — А что с ним не так? Сегодня я надела обычные капроновые колготки, не сетчатые, — проговорила я с усмешкой и наклонившись к подруге, шепотом сказала: — Снимай, мне это не нравится.        — Это неподобающий внешний вид для учебы. Где школьная форма? Ты сама себя отвлекаешь от знаний!        — А как связана моя мозговая активность и то, во что я одета? Не вижу никакой связи между ними, Валентина Степановна.        — Не ерничай! Снова оделась как куртизанка, каблуки какие-то непонятные, ещё и оговаривается!        — А вот попрошу не оскорблять меня, Вы не имеете на это никакого права! — чуть прибавив тон, сказала я.        — Ты храброй воды хлебнула что-ли, дрянь? Я такую сладкую жизнь тебе устрою, пожалеешь что на свет родилась!        — Вы мне сейчас угрожаете что-ли? Надеюсь Вы понимаете, что подобное чревато последствиями? Я молчать не буду.        — Да кто тебе, малолетке, поверит? — усмехнулась она. — Немедленно иди к директору, я сейчас ему и твоему классному руководителю сообщу обо всём происходящем.        — О чем же вы сообщите, интересно? О том, что оскорбляете меня и принижаете моё достоинство перед всеми? — удивилась я.        — Закрой свой рот, малолетняя тварь! — кричала она, подбежав ко мне и схватив за руку.        — Уберите руки пожалуйста, Вы делаете мне больно!        — Молчи, куртизанка, я не позволю говорить со мной таким тоном никому, поняла меня?! — историчка словно в бешенство впала и крепко держала мою руку, всё сильнее впиваясь в запястье.        — Прекратите оскорблять меня и делать мне больше! — пытаясь сохранять спокойствие говорила я. — Вы с ума сошли что-ли? Да что я сделала вам такого?        — Ты меня ещё и сумасшедшей называешь, тварь! — закричала она и тут же зарядили мне пощёчину. Весь класс ахнул и начал переговариваться между собой. Я же тихо стояла, приложив ладонь в горящей щеке, и смотрела на учителя.        — Вы точно не в себе, Вам лечиться нужно, — говорю я и собираюсь уйти из класса, но историчка вновь хватает меня за руку и тащит из кабинета.        — Вот, ваша ненормальная ученица! — кричит Валентина Степановна, залетев вместе со мной к директору школы.        — Что случилось, почему вы так врываетесь? — молвит директор, смотря на нас в полнейшем непонимании.        — Мало того, что Романова позволяет себе одеваться как куртизанка в учебное время, так ещё посмела орать на меня, обзывать и вообще ударила, весь класс может подтвердить!        — Анна, объяснись, — пока спокойно говорит мужчина, переведя на меня свой строгий взгляд.        — Да, всё так и было, вот только с точностью до наоборот, — сказала я, подняв на него заплаканные глаза.        — Учитель врёт значит? Ты белены объелась, ненормальная?        — Валентина Степановна, попрошу Вас удержаться в подобных выражениях и дать слово девочке! Анна, у тебя есть…        — Подтверждение моим словам? Конечно, я с самого начала заметила неладное и попросила подругу записать всё. Вызовите её.        Тем временем в классе бушуют обсуждения произошедшей ситуации. Ребята не умолкают ни на минуту, перебивая друг друга и выдавая все новые версии причины происходящего.        — Люба?        — Да-да, чего тебе, Саш?        — Ты не знаешь, почему она так к ней относится?        — Знаю. Степановна знает о том, что случилось с Аней и она считает что «таким» тут не место.        — Каким «таким»? — удивлённо интересуется парень.        — Учительница считает, что Аня проституцией занималась, поэтому всё так случилось. Правды не слышит и не воспринимает, поэтому так сильно ненавидит её, каждый раз пытается напомнить ей о произошедшем, — объясняет Люба, держа телефон в руках.        — Что за бред, господи! Какая проституция? А узнала то она откуда вообще? — восмущенно интересуется он вновь.        — Мама Анина всё до мелочей рассказала директору когда у её ребенка случился приступ, она ведь благодаря вам теперь до паники боится мотоциклов, — нервно бросила девушка, глянув на рядом стоящего молодого человека.        — Так историчка то как узнала об этом? — проигнорировав крайние слова девушки, спрашивает Александр.        — Крылова в это время как раз у него в кабинете была, тут же влезла со своими двумя копейками и её попросили уйти. Вот так ничего не дослушав до конца, она и сделала свои выводы, в которых её никто и не может теперь переубедить.        — Значит нельзя это так оставлять, училка ведь жизни ей не даст!        — Теть Лена уже ругалась с историчкой по этому поводу, только та ни в какую не понимает. Она слишком старых уставов и, кажется, реально сумасшедшая. Так ещё и ударила!        — Я не позволю делать Ане больно хоть кому либо, — начал было Александр, но тут же его перебила лучшая подруга ушедшей девушки.        — Если забыл, то я напомню: ты сам ей причинил куда больше боли, чем эта пощёчина! Даже не смей лезть не только сюда, а вообще в её жизнь! — зло шипит Люба, ударив обеими ладонями по столу.        — Саш, чего ты вообще интересуешься этими двумя? Такое ощущение, что вы давно знакомы.        — Кристина, закрой рот, а. Не лезь хоть ты, не до тебя!        — А ты не указывай мне, не того статуса, — самоуверенно произносит одноклассница, свысока смотря на девушку.        — Какого статуса, местной шлюхи? Извини конечно, но он уже давно занят тобой, Лисова! — усмехается Люба и тут же выходит из кабинета.        — Самойлова, ты чего натворила, тебя тоже Вячеслав Сергеевич вызывает! — подбегает к девушке классная.        — Пойдёмте, сейчас сами всё узнаете.        В кабинете директора слышна лишь недавно происходящая ссора из динамика телефона и размеренное тиканье настенных часов. Два человека, уставившиеся в экран мобильного телефона, молчали и не скрывали своего шока. Вот только Валентина Степановна сидела с каким-то победным видом, словно на видео доказательства моей вины, а не её. Меня всё ещё трусило от того удара, а подруга сидела рядом и обнимала меня и ласково поглаживала по плечу.        — Валентина Степановна, Вы сейчас же приносите свои извинения Романовой и пишите заявление на увольнение по собственному желанию, иначе я уволю Вас по статье и затаскаю по судам! — строго, процеживая каждое слово сквозь зубы, говорит директор. — Вы нарушили все школьные и моральные уставы! Вы посмели поднять руку на ученицу моей школы! И я более чем соглашусь с ней, что Вы умалишенная!        — Да и внешний вид у Анны нормальный, ничего плохого в нем нет, — добавляет классная руководительца десятого «А».        — Школьный устав конечно не отменил ношение классической школьной формы, но и не запрещает свободу в выборе одежды, важно лишь не носить слишком яркие и откровенные вещи. Самое главное — это получать знания! А Вы, моя дорогая, перешли вообще все дозволенные рамки в этом мире! — шипит Вячеслав Сергеевич, не сводя глаз с наглой женщины.        — Она меня спровоцировала!        — Ничего не хочу слышать более, я всё увидел собственными глазами и больше ничего повторять не буду! — кричит мужчина, встав из-за стола. — Немедленно извиняйтесь, иначе будете иметь дело с полицией!        — Романова сама виновата во всем, что произошло в её жизни! Так её семья ещё чуть не загубила жизнь молодого парня. Только в чем его вина, если ноги она раздвинула? — кричит в ответ женщина. — Не позволю, не позволю!        — Вас никаким образом не касается ни одной части происходящего в жизни Ани! Вы все так же не имеете никакого права хоть как-то оскорблять и унижать её! — вступаясь за меня, говорит Вячеслав Сергеевич.        — Ещё как касается, Вы ничего не знаете!        — Закройте свой рот! Немедленно прекратите, иначе пожалеете обо всём сказанном! Это я не позволю никому поступать так со своими учениками!        — Что вы несёте вообще? Какой парень? Перед кем я ноги раздвигала? — шокированно пытаюсь узнать я.        — Мой внук! Моему внуку ты чуть жизнь не угробила, тварь!        — Какому внуку, что происходит?        — С меня довольно, я вызываю полицию!        Я сижу и всё, что мне остаётся, это лишь прокручивать её слова в голове и пытаться понять хотя бы что-то. О чем вообще идёт речь, что она такое говорит?        — Ань, зай, пожалуйста, не слушай её, она реально из ума выжила, не понимает что за бред несёт, — шепчет подруга, методично покачивая меня в своих объятиях.        Прибывшие сотрудники полиции подняли на уши буквально всю школу. Никто не понимал что происходит, каждый так и норовил где-то что-то подслушать и узнать побольше информации. Я сидела в кабинете директора и отвечала, как мне казалось, на сотый вопрос полицейского.        — Анна Васильевна, вы хотите привлечь Крылову Валентину Степановну к уголовной ответственности?        — Пожалуйста, отстаньте от меня с этими вопросами, я ничего не хочу, — сквозь слёзы шептала я, всё ещё не понимая сути происходящего. — Только маме ничего не говорите, она и так вся в нервах из-за своей работы.        — Анечка, прости, но это наша прямая обязанность, твоей маме уже сообщили всю информацию и она сказала слушать твое последнее слово в отношении всей этой ситуации в целом и дальнейшей судьбы вашего учителя, а потом она сама во всем разберётся, — тихо говорит Асият Сабировна, сидящая рядом со мной и держащая мою трясущуюся ладонь.        — Я не собираюсь сажать Степановну, не хочу судов и разборок, ей вообще в психушку надо, а не за решетку, — говорю я, подняв усталый взгляд на психолога. — Я лишь хочу понять о чем она говорила. Кто её внук? Кому я жизнь чуть не угробила? Перед кем ноги раздвинула, в конце концов? Она что, свечку держала или на экспертизу меня водила? Что она такое говорила? Почему так ненавидит меня?        — Она старая, моя хорошая, пойми пожалуйста! С ней говорили сотрудники полиции, женщина просто спутала тебя с другой девочкой, вот и всё!        — Анна Васильевна, мы не можем сидеть тут вечно, примите пожалуйста решение, — торопит мужчина в форме и я поворачиваюсь к нему.        — Заявление я писать не буду, переживу, только пусть её здесь больше не будет, — говорю я и тут же отворачиваюсь, пряча слёзы в объятиях Асият Сабировны.        — Ань, ты как? — первым, подошедшим ко мне человеком, оказался директор школы. Он по-отечески обнял меня за плечи и я прижалась к его груди, не скрывая слёз. — Моя хорошая, не переживай так сильно. Я приму все необходимые меры! Если тебе требуется оправится от всех этих событий, я даю тебе официально разрешение остаться дома на несколько дней.        — Нет, спасибо, я не хочу быть слабой, — шепчу я.        — Анечка, запомни, ты не слабая! У каждого человека есть определенный сосуд боли и эмоций, который однажды заполняется и в итоге нуждается в разгрузке, — говорит Вячеслав Сергеевич и я поднимаю на него глаза. — Если каждый раз копить в нем всю боль и эмоции, рано или поздно он треснет и всё содержимое выльется наружу и превратится в бушующую реку с непоправимыми последствиями, а сам сосуд будет очень трудно собрать. Тебе не стоит сейчас волноваться. Побудь дома пару дней, оправься от всего происходящего и возвращайся в школу. Я всё решу!        — Спасибо, — шечпу я и отстраняюсь от мужчины, после чего вытираю слезы. — Вы не знаете, о чем она говорила?        — Про какую-то другую девушку, которую спутала с тобой, не бери в голову, — отчеканивает мужчина, ставя жирную точку в этом вопросе. — Просто Валентина Степановна взаправду сумасшедшая! Давай, иди домой, дальше я сам все разрулю. Выше нос, Романова, улыбайся! --------------------------        Прошло две недели с момента последних событий. Мои друзья ни на минуту не давали вспоминать что-то плохое и всё время находились рядом, за что я им очень благодарна. Мы всё время где-то гуляли, даже ходили в парк и катались на колесе обозрения, как маленькие дети! Если мороженое, пили кислородные коктейли, ходили в кино с попкорном и сладкой ватой. Один разочек буквально заглянули в батутный центр и остались там на три часа, всего-то! Хоть я упрямо отказывалась ссылаясь на то, что была там в детстве, друзья отвели меня в зоопарк, а после мы пошли гулять на красной площади и устроили совместную фотосессию. Я ни минуты не вспоминала ту ситуацию с сумасшедшей училкой и дышала полной грудью на протяжении трёх дней, а после со свежей головой вернулась в школу на учебу. К счастью никто ничем не интересовался и не пытался узнать каких-то подробностей, всё было гладко до одного момента.        — Куртизанка! — смеясь, окликнула меня моя одноклассница.        — Чего тебе, Лисова? — даже не поворачиваясь, спросила я. Такое ощущение, что это слово теперь полностью и всецело ассоциируется у всех именно со мной.        — Как продвигаются твои успехи в засаживании людей в психушки?        — Твои успехи по перетраханным тобою мужикам не переплюнет никто, — усмехнулась я и ушла в направлении кабинета, слыша за спиной смех стоящих, на момент разговора, людей рядом с нами.        Школьные будни тянусь долго, я с нетерпением ждала выходных, ведь должна приехать мама, а я так по ней соскучилась. С ней разговор о той ситуации стороной не обошел, к сожалению. Мы долго обсуждали, взвешивали все за и против, и пришли к единому решению — срока в психбольнице Степановне хватит.        — Мама! — кричу я, кидаясь в объятия к любимому человеку.        — И я соскучилась по тебе, родная! — говорит она и крепко-крепко обнимает меня.        — Я приготовила твой любимый пирог, идём скорее.        Сидя за столом на кухне мы обсуждали всё на свете: я рассказывала маме о школьных буднях, а она мне о своей проделанной работе и смешной ситуации в отеле, когда она спутала номера. Мама работает помощником директора в какой-то строительной компании и постоянно находится в командировках с ним, потому что он считает её своей правой рукой. Впрочем я никогда не лезу туда, потому что не считаю нужным. Мама давно говорила мне, что эта должность и сложность работы полностью устраивают её, к тому же приносят довольно неплохие деньги. Я согласна с ней, ведь человеку работа должна нравиться и быть приятной, чтобы не уйти в рутину. К тому же благодаря этому мама много путешествует, что очень любит, ведь «сидеть на одном месте без единого дела может только идиот» — любит твердить она. Вот только из-за бесконечных командировок я вижу её настолько редко, что иногда кажется будто я всю жизнь жила сама. Мамы действительно очень часто не хватает, особенно в трудные моменты. Тогда, когда бывшая учительница истории и обществознания имела смелость вести себя подобным образом, мне бы очень хотелось утешения и поддержки от рядом находящейся мамы, а не только телефонных разговоров. Но я никогда не обвиняла и не посмею обвинять её в подобном, ведь мама всё делает для того, чтобы нам было комфортно жить.        — Мам, ты ведь так и уезжаешь в командировку под моё день рождение? — спрашиваю я, с грустью наблюдая за хлопочащей женщиной.        — К сожалению, солнышко, — вздыхает она, продолжая нарезать картошку для супа. — Этот проект очень важен для нашей компании и принесет огромные деньги, если будет успешным. Прости, что не смогу быть рядом!        — Не извиняйся, мам, я все понимаю, — говорю я, обнимая любимого и родного человека со спины.        — Спасибо, я так благодарна тебе за это!        — Ну хватит соплей, лучше давай я тебе помогу приготовить.        Мы смеемся и продолжаем готовку уже вместе. Когда я была маленькая, мы с мамой часто вместе готовили вначале незамысловатые лёгкие блюда, а после уже что-то посерьёзнее и сложнее. У меня не всегда выходило всё с первого раза, но мама каждый раз поддерживала меня и помогала справиться. Так осталось и по сей день! Многие завидуют нашим взаимоотношениям, но ведь ничего сложного в их составляющих нет: всего-то нужна вечная забота и безграничная поддержка. Мы ещё часа два провели на кухне за готовкой, после чего развалились на диване гостиной и смотрели фильм.        — Новых друзей завела? — интересуется мама, пока началась реклама.        — Почти, у нас новенькая девочка, — говорю я, прожевав бутерброд. — Но по семейным обстоятельствам она пока что уехала обратно в Питер и должна вернуться через несколько дней. Мы с Любой договорились погулять все вместе, когда она будет в Москве.        — Это замечательно, надеюсь вы подружитесь и в вашей компании будет плюс ещё один алкаш.        — Да мам! — возмущённо кричу я и легонько хлопаю по её плечу.        — А что, правда глаза колет? — смеётся она, смотря на меня. — Да шучу я, шучу! А что насчёт мальчиков?        — Есть один новенький, клеился ко мне в первый же день.        — Не понравился?        — Да нет, он симпатичный парень, приятный, но слишком настойчивый что-ли. Сейчас мы не особо общаемся.        — Вот как, а имя есть у него?        — Саша зовут, из Германии приехали недавно вместе с семьёй. Он живёт где-то недалеко здесь.        — Ну и замечательно, что нашли с новенькими общий язык. На свидание ещё не приглашал?        — Мам, ты ведь знаешь меня, я откажусь! Мне сначала нужно узнать человека, пообщаться с ним, привыкнуть в конце концов…        — Дочь, ты такими темпами точно останешься девственницей, — говорит она серьёзным тоном, но после начинает заливаться громким смехом.        — Да мам!