Дождь на двоих

Он знал, что не следует нарушать правила. Он знал, что потом получит по заслугам от тёти Мэри, но он просто не мог оставить то место пустующим. Какое-то странное чувство тянуло его туда, а если быть точнее, это сочувствие, из-за закинутой туда игрушки Люси Харсон. Она так плакала, смотря на то, как задиристый мальчишка лет семи закинул вниз её плюшевого мишку, что это не могло остатся незамеченным. Шустро преодолев высокий, металлический забор, неприметный парень лет шестнадцати, забрался в здание городского театра, используя открытое окно в мужской уборной, как секретный лаз. Каждый вечер, старенькая работница- Матильда оставляла его открытым, специально для него. За молчание, он должен был предоставить ей с десяток минут и одно чаепитие на ночь. Обоих это вполне устраивало: горячий чай, печенье с шоколадом и разговор по душам. Началось всё после того, как женщина узнала о его престрастии к роялю. Ночами с окон четвёртого этажа доносились звонкие ноты и акорды, льющиеся с-под тонких, пока ещё молодых пальцев. Каждая мелодия была новой, импровизированной, но от того не оставляла за собой шлейф схожести. "Другая клавиша- другое чувство"- именно за этим правилом жил мальчишка в течении 10 лет игры на рояле, так как иначе у него не получалось. Он не знал от кого имеет такой изумительный талант, хоть и сам не признавал его. То ли от матери, то ли от отца. Но ответа на этот вопрос он не знал ровно на столько, как и самих родителей. Углубление за перилами ведущее в кладовую, представляло из себя темную, бездонную пропасть в которой пропадали вещи неуклюжих посетителей. Дверь ведущая внутрь была спрятана за декоративными, красными, бархатными завесами. Тихо их отодвинув и дёрнув за ручку двери, та на удивление поддалась. Обычно охранники закрывали её, но видимо прознав планы парня лишь с его характера, Матильда успела забрать у сторожа ключи и отпереть замок заранее. Пройдя пару шагов внутрь, парень захлопнул за собой дверь и принялся искать выключатель. Нашёл он его не сразу: куча длинных швабр, остатков плинтуса после ремонта, декораций для пъесс- всё это помешало ему. Однако, включив туманно- жёлтое освещение, в глаза сразу кинулась масляная картина на которой был изображён один из актёров основного состава театра. - Как они умудряются не вывехнуть себе мозги, пока учатся так водить кистью?- тихая реплика разнеслась небольшим эхом по кладовке, но сразу потухла из-за плотности расположения вещей в помещении. Оглядевшись, на глаза попалось ещё много интересных вещей: парочка картин, несколько столов с абсолютно разным содержанием, начиная от сервиза и декоративных продуктов до любовных писем от ярых фанатов. Взяв одно такое, юноша взялся за прочтение. Читал он его, ясное дело, уже не в первый раз. Минимум раз в неделю, проходя к акустическому залу, он время от времени заглядывал в кладовую выискивая потерянные, непривычные взору вещи и отдавал их Матильде, которая в свою очередь уже относила их на охрану. Не раз приходилось наблюдать как за благодарными, так и за возмущенными посетителями, которые иногда даже умудрялись приводить полицию для разборок. Но результат в любом случае был одинаковым: потерянные вещи успешно возвращались к хозяевам. - " Любви другой не знаю я, на вашу лишь молюсь отчаянно..."- процытировав эти слова и безудержно скривившись в улыбке от сказанного, парень взмахнул головой, представив себя на месте Кэтлин Рейнольдс, имя которой было вписано в строке получателя. - " Ах человечишка простой, не быть нам вместе, вы ведь простолюдин, а я... Ах..."- театрально упав в обморок приложив руку тыльной стороной ко лбу, произнёс он продолжение своей пародии. Тихий смешок раздался где-то внутри в лёгких, но плачевная ситуация с самолюбием этой дамочки в реальной жизни не дала ему прорваться наружу. Каждое письмо её фанатов в конце концов оказывалось в мусорном ведре, однако с неистовым интересом, потом оно появлялось в руках юноши. Никогда не имея даже краткого представления о мимолетном чувстве влюблённости, он мог лишь смеяться с него, что делал достаточно регулярно. А что ещё ему оставалось? Каждый человек в ближайшем кругу общения мог похвастаться ощущением бабочек в животе, а он лишь заливался громким смехом, говоря и яро доказывая, что "-Бабочки не могут порхать в желудке, растворятся в кислоте!". Плюшевый мишка лежал в самом дальнем углу кладовки, уже успев искупаться в пыли забытого всеми помещения. Взяв его в руки и обтрусив, в голове уже был продуман план по отступлению к центральной лестнице. Вдруг за дверью раздался гул шагов и сердце упало в пятки. Если это охранник, то уж утром ему точно не избежать наказания, которое и так последует после его ночного побега, а если... Других вариантов и не было, но как только ручка двери провернулась и сквозь небольшую щель просунулась маленькая, детская голова Люси Харсон, всё вдруг стало на свои места. - Что ты сдесь забыла? Ты должна быть в постели! Ты хоть догадываешься что с тобой будет, если тётя Мэри заметит, что ты пропала?!- тихий крик к счастью действительно был тихим, поэтому большого шума он не создал. Напуганый голос крохотной девочки не удалось разобрать сразу, но спустя пару секунд, осознание прилынуло к мозгам. - Энди, тётя Мэри меня не видела, честно, честно! Я пришла забрать своего мишку, прости, я больше не буду сама сбегать по ночам. Не злись, пожалуйста.- глаза уже были чуть не на мокром месте, но Эндрю всё же быстро сориентировался. - А как ты сюда пробралась? Только не говори, что настучала охраннику. - Нет, что ты! Мне помогла старенькая, добрая тётенька возле запасного выхода! Я сказала, что мне нужно увидиться с Энди и она меня провела!- дверь тихонько приоткрыли снаружи и за ней показалось старенькое, но тем не менее добродушное лицо Матильды. Она улыбалась чуть ли не по уши увидев реакцию парня. То ли облегчение, то ли счастье накрыло его с головой так сильно, что он и вовсе забыл про игрушку. Ещё раз потрусив её об свою любимую, клетчатую рубашку, руки сами вложили комочек детского счастья в крохотные ладошки. Присев на колени рядом с Люси и увидев её счастливые глаза светящиеся от радости, линия губ непроизвольно изогнулись в самой спокойной улыбке из всех возможных. - Если тот задира ещё хоть раз приползёт к тебе с оскорблениями, скажи мне. Я уж с ним поговорю на его родном языке.- кинувшись в объятья старшего друга, девочка сжала пальцы на его рубашке так сильно, как будто пыталась порвать её и смогла лишь выдавить из себя тихое: - Спасибо, братик Энди!- она любила называть его так, но Эндрю был и не против. В эту ночь, чаепитие удалось разделить на троих. В небольшой комнате для персонала на втором этаже располагался овальный стол средних размеров, тем не менее занимающий практически половину всего пространства. В дальнем правом углу была небольшая одноместная кровать, а вместо стульев, под стеной располагались коробки из-под личных вещей Матильды. В середине стола лежала небольшая вязаная салфетка с фотографиями из жизни старушки на ней. На одной из них было изображено семейное фото, на второй- свадьба, а на третьей- дети. На секунду, Эндрю даже успел задуматься, на каких трёх фотографиях сможет поместится вся его жизнь. Так и не найдя ответ на этот вопрос в глубинах своих раздумий, перед ним постала гарячая кружка чая и маленькая, фарфоровая сахарница с ложечкой внутри. Для Люси, у Матильды нашлась небольшая кружечка с рисунком кошки и собаки держащихся за лапы. Пока пар с кружек медленно развивался перед лицами троицы, пошатываясь от их говора объемными тучами, разговор уже успел зайти со стороны сегодняшних выступлений, до прогноза погоды на следующую неделю. Прикончив чай с печеньем и помыв посуду, настроение было предназначено лишь для одного. Тихо поднявшись боковыми ступенями на четвертый этаж, Матильда окинула взглядом помещение первой. Не найдя ни единого признака о присутствии кого-то постороннего, она призвала детей идти за ней. Закрыв за собой дверь на замок, старушка вместе с Люси принялись занимать места в первом ряду. Сам зал представлял из себя ряды для зрителей и огромную сцену для игры ансамбля. В глаза бросалось разнообразие музыкальных инструментов: контрабасы, скрипки, арфы, флейты, трубы, трамбоны, треугольники, лиры и даже орган. Но взору Эндрю всегда принадлежал лишь один инструмент, который он знал чуть ли не с рождения: чёрный, лакированный рояль с белыми как снег клавишами. Сев на табурет и закрыв глаза, он подставил первый палец к инструменту на угад. Сегодня для него выпала честь представлять ноту "си". Подождав пару секунд, вторая рука зажала первый акорд. Пальцы правой руки начали быстро перебегать по тонким клавишам, безжалостно выгибаясь. Но боль, которая потом будет приследовать его с утра, даже не могла сравнятся с этим мгновением. Ушы тонули в нежной, спокойной и ритмично-мягкой мелодии, а тело как будто двигалось в такт. Другая рука в свою очередь выплясывала по чёрным и белым нотам одновременно играя со звуком в догонялки. Ритм не сбивался. Душа рвалась наружу, а сердце выскакивали от резких и компонирующих звуков. Рай. Именно таким Эндрю его представлял. Закончив игру, последняя нота далась ему с некой тяжестью, однако именно она идеально вписалась в окончание. Восторг одолевший Люси разом с Матильдой, заставил их хлопать в ладоши. Не раз уже старушка предлагала парню податься в местную филармонию для организации неофициального заработка на любимом занятии, но тот всё отмахивался на самом деле не желая попадаются лишним людям на глаза. - Энди, это супер!- выкрикнула малышка.- я такого ещё никогда, никогда не слышала! - Ты как всегда поразителен. - шепнула на ухо Матильда. Закрыв крышку инструмента, компания двинулась к выходу из зала. Пройдя по пыльным коридорам и дойдя до запасной лестницы, все трое тихо спустились и покинули здание. На улице шёл мягкий, теплый, весенний дождь. От него пахло свежестью и лёгкой отдушкой вишнёвых духов. Да и в целом, во Франции очень часто можно было учуять запах свежей выпечки с примесью вишни, или черешни. Взяв за руку маленькую и хрупкую Люси, Эндрю обернулся к Матильде. Она смотрела куда-то в даль, обпёршись на дверной косяк, непонятно на что. Такой взгляд обычно преветствуеться у большинства людей от чего-то грустного, но точно не у этой женщины. Её всегда можно было заметить счастливой и доброй, не зависимо от ситуации и обстоятельств. Особенно уж перед детьми, как это было и сейчас. - Будьте осторожны по дороге. Уже поздний час, и никто не знает, кто ходит по улицам.- сиплым голоском молвила старушка. Хоть городок и не хвастался густым населением, но и на пустыню похож не был. В этом тётушка была права. Уж на улице надо быть осторожным в любое время и в любом месте. - Хорошо, обязательно. Спасибо вам большое, что приняли. До встречи.- его слова звучали не уверенно, но искренне. "Дождь явно будет протяжным "- подумал парень, перед тем, как побежал прямо под него. Предварительно отдав Люси свою рубашку и усадив её на плечи, они побежали прямо. Просто прямо, куда глаза глядят. Ведь куда бы они не пошли, дорога всегда приведёт их лишь в одно место.