Мечта

***

      Да, какой бы я не была спокойной (ребята шутили, что она леди баг, до того дело дошло), но и у меня был предел прочности и, как ни странно, триггеры.       Меня бесит Лайла Росси тем, что она олицетворение большинства моих триггеров.       Ложь? В любых количествах.       Лесть? Сколько понадобиться.       Давить на жалость? Каждое воскресенье.       Опускать других лживыми замечаниями? Ежедневно.       Естественно, что в очередной день, когда эта мразь ебучая сука почтила нас своим присутствием, я сорвалась. И мне даже не стыдно. Пусть начинала я со своих любимых фраз и вполне спокойно, но по итогу все равно устроила яркий скандал, когда позволила себе потаскать причину своего недовольства за волосы.       – Ребят, можно на секунду? – когда я убедилась, что меня внимательно слушают, оторвавшись от рассказа лживой шлюхи Лайлы, продолжила. – Вы знаете, что у меня есть триггеры на ложь, неприкрытую лесть, давление на жалость и когда ни в чем неповинных людей опускают словесно и физически? И что я не переношу это настолько, что мне может сорвать крышу? – Алья тут же встрепенулась, почуяв, что я клоню к чему-то, что вызовет сенсацию.       – Ты это к чему? – я сжала хватку на запястье, мысленно говоря себе, что не все подростки обладают критическим мышлением.       – К тому, что если я сорвусь, не осуждайте меня слишком сильно и постарайтесь войти в положение, – и ушла, когда получила нестройный ряд заверений, что у них и не получилось бы меня осуждать. На тот момент я была одной из троих людей, которых не захватывала акума в этом классе.       К несчастью, Лайла решила, что ее авторитет упал за то время, что ее не было и стоит вернуть прежний уровень восхищения. Маринетт пыталась с этим что-то сделать, но я ей пояснила, что такими темпами сорвусь я, и Лайле будет грустно.       Прогноз оправдался, не прошло и трех дней, как я вцепилась ей в горло, когда она заговорила о Маринетт в ключе, в котором я не могла ей позволить говорить. Я прижала ее к стенке, но вредить серьезно не собиралась. И порадовалась, что додумалась предупредить одноклассников об этой своей особенности.       Лайла реально была мразью. Естественно, что она нанесла мне больше повреждений, чем я ей. Подошедшим людям казалось, что я просто стараюсь ее сдержать.       В кабинете директора она давила на жалость, мол, эта сумасшедшая вцепилась мне в горло и не собиралась отпускать.       Я согласилась, но с оговоркой: почему я это сделала. Не стоило называть девчонку, которой я покровительствовала, шлюхой, которая едва ли не каждому встречному готова отдаться.       – Мне будто пелена глаза застелила. Маринетт мне как человек симпатична, неудивительно, что я вспылила на такую очевидную ложь, я с детства к ней крайне чувствительна. Признаю, что в горло вцепилась, но когда начала себя контролировать, уже она попыталась мне выцарапать глаза, судя по тому, куда она тянула свой маникюр…       – Это клевета! – директор ударил кулаком по столу. Лайлу попросили удалиться из кабинета, когда она попыталась возражать. Я была самым честным человеком на всю школу. Если были конфликты, и я выступала в качестве свидетеля, то мои показания оказывались самыми полными и достоверными по всеобщему признанию. Не всем это нравилось, но я умела находить правильные аргументы. Лайла этого не знала, больно любила поговорить о себе. Когда она еще не вышла я к ней обратилась:       – Мисс Росси, оставьте свою ложь подальше от меня и этого не повторится. – дверь закрылась. – Директор Дамокл, позвольте продолжить, – он удивленно приподнял брови, но кивнул и словесное разрешение дал. – Я попыталась ее скрутить. Ее агрессия была направленна на меня, потому я позволила себе ударить ее ребром ладони по рукам, чтобы она отвлеклась и все закончилось меньшей кровью. Она попыталась меня повалить. Вы, наверное, не знаете, но в уличной драке самое первое правило – стоять до последнего. Если ты упал, то ты умер, грубо говоря. И я потянула ее за собой, из-за чего она не сильно приложилась головой и мне удалось этим воспользоваться и обездвижить ее. Конец потасовки видело полшколы. Из тех, кто стоял в первых рядах и даже пытались мне помочь ее обездвижить Маринетт Дюпен-чен, честь которой была поругана, Алья Сезар, ее лучшая подруга, Нино Ляиф, парень подруги, и Адриан Агрест, уже его друг. Это из тех, в честности которых я уверена. И я настоятельно рекомендую поговорить с матерью этой девушки лично, ибо не уверена, что та имеет хоть малейшее представление о жизни своей дочери. Она достигла определенных успехов в плетении паутинки лжи. Но стоит поговорить двум людям, которые никак не могут увидеться даже случайно, но вплетены в это, как она порвется.       Я узнала это с помощью простого разговора. Найти реальный адрес Росси было сложно, но я знала, где искать.       По итогу разразился скандал. Люди знали о моей репутации. И они знали, что я этим не пользуюсь. Если бы я реально была виновата, я бы рассказала об этом с тем же спокойствием. Алья вспомнила о просьбе не осуждать и профессионально распространила мои слова. И у подростков наконец сложилось правильное мнение об этой змее подколодной. Только ее же почитатели оставались. И вспышки агрессии, соответственно, тоже.       Неудивительно, что этим успел заинтересоваться Бражник.       – Anti-hypocrisie… – я не дала ему договорить. Маринетт, стоящая рядом, увидела и услышала лишь как я начала громко ругаться на русском, и только потом заметила маску. Адриан, который с Нино шел нам навстречу, медленно краснел.       – Ты, злоебучее порождение бездны, съебись нахуй с моей головы, в рот я ебала твои выгодные предложения, чтоб тебя негры драли как шлюху последнюю, мразь ебучая, гори в аду, сука, чтоб тебе луна светила ярко! – самое странное, что после последнего предложения он и отключился. – Если проклятие сработало, то Бражника прихватил сильнейший понос.       Адриан не стал уточнять, что из сказанного, оказалось не матерными конструкциями, а проклятием на понос. Но я объяснила это тем, что все русские девушки немного ведьмы, даже если они выросли во Франции.