According to the plan.

      Эррор вынашивал этот план долго.       Очень долго.       Первым делом он обратился за помощью к Найтмеру. Несмотря на то что он давным давно ушел из «Плохих парней», они с Осьминогом все еще периодически зависали вместе, устраивая массовый погром во Вселенных и доставляя неприятности кучке надоедливых насекомых, гордо звавших себя Хранителями. Эррор надеялся, что Найтмер поймет его намерения правильно и захочет подсобить в этом нелегком деле.       Так что Ошибкин без стыда и совести вышиб с ноги дверь, которая вела в тронный зал замка посреди некогда блистательного Дримтейла, прерывая тем самым безусловно важный диалог, происходивший в тот момент между Королем Кошмаров и его подчиненными, и, бесцеремонно оттолкнув в сторону Киллера, кратко изложил Осьминогу свой гениальный план:       — Короче, я притаскиваю к тебе Инка, а вы со своими парнями устраиваете ему групповое изнасилование.       Найтмер поперхнулся своим кофе.       — Извини?       Эррор ожидаемо был сию же секунду выставлен вон из замка, однако перед тем, как дверь перед его носом захлопнулась, он все же успел попросить Найтмера еще раз подумать над его предложением.       По правде сказать, он не ожидал, что Найтмер действительно заинтересуется данной авантюрой. Уже через несколько дней Эррор стоял перед ним все в том же тронном зале и покорно выслушивал его требования.       — Сам подумай, какая мне выгода от обыкновенной услуги тебе? У меня, знаешь ли, тоже есть заклятый враг. Притащи ко мне Дрима — живым — и будет тебе групповое изнасилование.       Эррор поспешил возразить:       — Не мне. Инку…       И был снова выставлен вон. Однако в этот раз все было иначе. Сидя в куче мусора, куда он приземлился после того, как Киллер великодушно подбросил его до ближайшего окна и самодовольно наградил персональным пинком под зад, Эррор с ехидной ухмылкой представлял, как поимка Дрима приведет в действие его безупречный план, и как он будет праздновать победу над своим злейшим врагом после того, как у того раз и навсегда пропадет желание сражаться с ним за миры.       Наскоро отряхнувшись от банановой кожуры и сгорая от нетерпения, Ошибкин сразу же бросился на поиски Позитива.       Найти его оказалось задачей нехитрой. Трудности начались тогда, когда он стал сопротивляться. Проблема была в том, что за много лет сражений Эррор успел практически наизусть выучить все основные движения и маневры Инка, его повадки и стиль боя, однако с Дримом он столкнулся впервые в жизни и понятия не имел, чего от него можно было ожидать. Почему-то он уверил себя в том, что, стоит ему найти цель, как она попадет в его руки сама собой. И, разумеется, ошибся.       Дрим легко и грациозно разнес Разрушителя в пух и прах на глазах у преданной публики в лице рандомных уличных зевак. Позитив отбил противнику все кости, искупал в грязи и прилюдно унизил — и все это только за первые сорок секунд их битвы. Эррор убегал с поля боя, поджав метафорический хвост. Пару дней он потратил на то, чтобы вернуть себе гордость и оправиться от пережитого унижения, после чего снова полез в битву… Где ему ожидаемо опять надрали зад.       В общем счете Эррор потратил на беготню за Дримом около месяца и под конец их двадцать седьмой битвы, брезгливо отряхиваясь от трясины, Ошибкин был вынужден признать, что этот соперник ему не по зубам. У него больше не осталось сомнений насчет того, почему Найтмер до сих пор не разгромил этого выскочку в желтом плаще. Несмотря на миловидный внешний вид, в бою Дрим был не менее грозен, чем его брат-близнец — он дрался уверенно и местами даже грубо. Что ж, видимо, любовь к садизму — это у них семейное.       Ошибка долго пялился в прикрепленный магнитом к холодильнику лист бумаги, на котором он в красках изобразил свою триумфальную победу над Золотым принцем, однако уже вскоре от данного произведения искусства остался только лишь пепел. Раз у него не вышло схватить Дрима, значит, на помощь Негатива можно было не рассчитывать. Кажется, придется все делать самому.       Эррор тяжело вздохнул, поудобнее располагаясь на мягком пуфе и уставился в испровизированный белоснежный потолок. Там, наверху, на синих нитях качались из стороны в сторону сотни плюшевых игрушек, плотно набитых прахом убитых им монстров. Они смотрели на своего создателя жутковатыми глазками-пуговками, словно насмехались над ним и его идеей. Чернокостный скелет уже и сам начал сомневаться в том, что его план вообще имеет смысл.       Он хорошо помнил тот замечательный теплый вечер в одной из далеких и всеми забытых таверне на самой окраине Мультивселенной, куда заглядывали разве что потерянные души да ищущие приключений на свою задницу путешественники. Эррор самозабвенно хлебал из огромной кружки что-то алкогольное, не переставая истерически смеяться и бить кулаками по столу от злости.       Инк… Он ненавидел его всей душой. Эта мелкая заноза в заднице снова его обхитрила! Очередное сражение за никчемную ошибку будет включено в длинный список его проигрышей. Художник собирал их все в своем блокноте, как коллекцию марок. И это до невозможности раздражало! Его глупая физианомия с мельтешащими разноцветными зрачками, его хрупкие белые кости, расписанные вдоль и поперек чернильными узорами, дурацкое пятно краски на его щеке, его манера говорить, шутить, смеяться, молчать — все это так сильно бесило Разрушителя!       После черт знает какого стакана Ошибку конкретно развезло. Осоловелым мутным взглядом он сверлил пустую бутылку и, икая, невнятно ругался на жизнь вслух, не обращаясь ни к кому конкретному. Рядом с ним жарко и мокро целовались какие-то незнакомые монстры. Эррор скривился от отвращения. А когда в его сторону полетели один за другим предметы одежды, он не выдержал и запустил в сладкую парочку бутылкой. Та ожидаемо разбилась о чью-то голову, но бармен не успел даже глазом моргнуть, как нарушитель спокойствия растворился в портале.       Едва зацепившись взглядом за знакомые очертания пуфа, Эррор без сил упал на него, чувствуя, как у него раскалывается голова. Сотни нетрезвых и невнятных мыслей копошились в ней, как пчелиный рой, не давая возможности ухватиться ни за одну из них. Но вот одна из пчел отделилась от стаи — и именно так в пустой черепушке скелета родилась неожиданно приятная, но пугающая своей неправильностью идея, как навсегда отвадить Инка от желания сражаться.       За свою бесконечно длительную карьеру Разрушителя Вселенных Эррор успел испробовать на своем заклятом враге весь спектр имеющихся у него в арсенале приемов и хитростей, однако ни один из его способов должным образом не подействовал на Инка. Ему было будто вообще наплевать не только на мнение окружающих, но и на свою собственную жизнь, если учесть, как спокойно и безучастно он регировал на большинство попыток Эррора вывести его из себя или оскорбить. С его лица не сходила вечная широкая улыбка, и, надо признать, она пугала намного больше, чем серьезное и сосредоточенное лицо Дрима — хотя, казалось бы, куда еще хуже?       Эррор испробовал все… Вернее, все, что хоть как-то умещалось в узкие рамки его личных моральных принципов. И все это вместе взятое оказалось бесполезно против Художника. Иногда Ошибке даже казалось, что его враг получает от их битв некое извращенное удовольствие. Он все чаще поддавался, позволял схватить себя, не сопротивлялся… Либо ему действительно было в кайф унижаться перед противником, либо он просто играл с ним, как кошка с мышкой, заранее точно зная, что победит. Эррор не был уверен, какой из этих двух вариантов понравился бы ему в конечном счете больше.       Разрушитель не привык нарушать собственные рамки и установленные им самим границы, но, кажется, с Инком был случай исключительный. А отчаянные времена требуют отчаянных решений, верно? Так что Эррор засунул подальше свой моральный компас — удивительно, что он вообще у него был — и впервые подумал о том, чтобы одолеть своего заклятого врага не силой и смекалкой в честном бою, а самой низкой и отвратительной подлостью, на которую он только был способен.       План был прост, как дважды два: Эррор решил, что ничто на свете так не сломает самодовольную натуру Инка, как пережитое изнасилование. По мнению самого Разрушителя, это была высшая степень позора и унижения, через которую только могло пройти живое существо. Он думал, что только так он сможет раз и навсегда отвадить от себя Чернильницу, испепелив в нем всякое желание приближаться к себе снова.       Проблема заключалась только в том, что сам Эррор не был морально готов пойти на этот шаг, поэтому первым делом он попытался привлечь к исполнению задуманного кого-то из знакомых, чтобы ему самому не пришлось пачкать руки. Но Найтмер поставил ему невыполнимые условия, так что теперь у него было не так уж и много вариантов.       Фреш с наибольшей вероятностью пошлет его нахуй с таким предложением. И еще у виска пальцем покрутит.       К Ластам Эррор запретил себе соваться под любым предлогом, поскольку однажды он уже чуть было не испустил в их Вселенной дух и зарекся повторять данный травмирующий опыт.       У Вируса с Инком никогда не было точек соприкосновения, поэтому он, вероятнее всего, тоже откажется. Вот если бы в плане Эррора участвовал Антивирус, тогда да…       Фелл недолюбливал Эррора, поэтому он тупо из вредности не стал бы участвовать ни в одной из его затей, даже если бы ему самому это было выгодно. Впрочем, эта неприязнь была взаимна.       Из знакомых Эррор вспомнил еще Рипера, но тот был слишком занят в последнее время со своим персональным мешком для битья и потрахушек (читай: Гено), так что лезть к нему со своими сумасшедшими идеями Эррор не собирался. Ему не хотелось портить отношения со Смертью.       Ошибкин зажмурился, изо всех сил напрягая черепушку, чтобы вспомнить еще кого-нибудь. Однако в голове у него было пусто. Больше никто не приходил на ум. И это значило только одно.       Ему все же придется замарать руки.

* * *

      — Оши, ты опять за свое?       Стоило Эррору оплести нитями первое попавшееся под руку здание, как Инк уже был тут как тут. Он выскочил из чернильной лужи и ловко приземлился на землю, размахивая своей гигантской кистью. Эррор стоял к нему спиной и потому не стал сдерживать торжествующую ухмылку. Как раз вовремя.       — Сколько раз я еще должен надрать твой зад, чтобы ты наконец угомонился и перестал мне мешать делать мою работу?       Инк ловко блокировал выпад нитей, параллельно успевая оттащить в безопасное место визжащего от ужаса монстра. Разрушитель притворно злобно захохотал:       — Это мы еще посмотрим, кому сегодня надерут задницу!       — Ну-ну, я бы на твоем месте не был так уверен. Ты только посмотри вокруг! Дома стоят, черепица на месте, даже стекла не побиты… Это никуда не годится. Теряешь хватку, Оши!       — Заткнись!       Эррор со злости запустил в Хранителя кусок кирпичной трубы, которую он только что оторвал от дома. Инк не растерялся и успел вовремя увернуться, высоко подпрыгнув и делая эпичное сальто в воздухе. «Он еще и выделывается! — до боли сжав зубы, подумал Эррор. — Но ничего, не долго ему осталось радоваться! Скоро я навечно сотру с его смазливого личика эту бесячую ухмылку!»       Раззадоренный мыслями о светлом будущем, чернокостный скелет усилием воли заставил себя успокоиться — это оказалось трудно, ведь все его тело горело от желания прямо сейчас раскрошить в труху это цветастое безобразие, звавшее себя художником — и сосредоточиться на плане. Первым пунктом была указана необходимость вымотать противника, чтобы тот устал и был уже не в силах сопротивляться. Тогда Эррору будет намного проще поймать его в заранее приготовленную ловушку.       Ошибка запустил во врага еще пару кирпичей для вида, после чего быстро ретировался на ближайшее дерево. Отбившись от импровизированных снарядов, Инк огляделся, не понимая, куда исчез его враг.       — Эй, радужный придурок, я здесь! — крикнул Эррор, высовываясь из густой листвы. Художник повернул голову на источник звука.       — Оши, ты возомнил себя белкой? — он закинул кисть на плечо. — Спускайся скорее, чтобы я мог поколотить тебя!       — А ты для начала поймай меня!       Для пущего эффекта Ошибка показал своему врагу язык, как если бы перед ним был детсадовец, у которого он только что отнял игрушку. После этого, убедившись, что Инк собирается погнаться за ним, Эррор дал деру в лесную чащу.       Прохладная тень под деревьями освежала. Ошибка не случайно выбрал в качестве локации для битвы густой лес. Мало того, что обилие веток и листвы затрудняло погоню, делая ее более изматывающей, он еще и учел индивидуальные способности своего противника и собственные. Эррор использовал для быстрого перемещения по веткам нити, как лианы, тогда как Инк был вынужден следовать за ним по земле, периодически юркая в чернильные порталы, чтобы нагнать его. Разрушитель прекрасно знал, что на открытие портала уходит определенное количество энергии, и он также был, разумеется, в курсе, что энергия у каждого монстра не бесконечна. Так что он рассчитывал растянуть погоню на как можно более долгий срок, чтобы заставить Инка использовать как можно больше магии.       Периодически он оглядывался, чтобы убедиться в том, что жертва продолжает следовать за ним к ловушке. Хранитель же ни на секунду не сводил взгляд с Разрушителя, чтобы случайно не потерять его в кроне деревьев. Эррор и сам не стремился спрятаться — ему было важно оставаться в поле зрения противника — так что он с удовольствием поддерживал их смазанный диалог по ходу погони, чтобы Инку было проще ориентироваться на его голос.       — Вернись! Чего ты как маленький? Мы драться будем?! — кричал ему вслед запыхавшийся скелет.       — Что, уже выдохся? — Эррор нарочно слегка сбавил скорость, чтобы дать врагу иллюзорную надежду на победу. Но стоило Инку приблизиться, как он сразу же вновь увеличил дистанцию, не позволяя себя схватить. — Ха, я мог бы делать это весь день!       — Замечательно, а я здесь при чем? — пыхтел Инк. — Если ты просто хотел устроить пробежку, мог бы и без разрушений обойтись! Зачем было отвлекать меня от рисования посреди процесса ради какой-то глупой игры в догонялки?       «Ага, догонялки, как же! — мстительно подумал чернокостный скелет. — Посмотрим, как тебе будет весело, когда ты попадешь прямиком в мою гениальную ловушку!»       Противники друг за другом миновали ручей, который для Эррора служил опознавательным знаком. Приближалось место засады! Ошибка ускорился в предвкушении. Признаться честно, он и сам начал потихоньку уставать от однообразной беготни и с нетерпением ждал развязки данного действа. Тоненький голосок, вопивший в его голове от ужаса перед физической близостью с, мать его, Инком, он старался заглушить, как мог.       И вот впереди показалась финишная прямая. Эррор обернулся, чтобы последний раз взглянуть на следующего за ним Инка и запомнить его таким — уставшим, решительным и полным жизни болваном. Однако он успел заметить только то, как его симпатичное личико перекосило от ужаса.       — Оши, осторожно! ДЕРЕВО!!!       Последовал сильный удар — Эррор на всей скорости впечатался в толстый ствол векового дуба. Тупая боль пронзила его тело, и он вскрикнул, чувствуя, как ломаются кости. Импульс отбросил его назад, и Разрушитель полетел вниз, стукаясь своей тушкой о каждую ветку на своем пути. Наконец, его триумфальное падение завершилось глухим ударом о землю — благо, упал он в песок, который слегка смягчил последствия столь позорного провала.       Оглушенный болью, Эррор лежал на земле, не в силах пошевелиться. Он не чувствовал свои отбитые конечности, зато в полной мере ощущал головокружение, тошноту и звон в метафорических ушах. Мысли в его черепушке перемешались, и он стыдился даже подумать о том, как это могло выглядеть со стороны. Так по-идиотски попасться в собственную ловушку… Должно быть, он был рожден, чтобы выступать в цирке, ведь роль клоуна ему оказалась к лицу.       Постепенно приходя в себя, Ошибка попытался сфокусировать взгляд на маячившей перед ним разноцветной фигурке. Инк бросил свою кисть на землю, а сам бегал вокруг распластавшегося на земле врага, не переставая размахивать руками и хлопать ртом — видимо, он что-то кричал или говорил, но Эррор его не слышал. Впрочем, ему было не обязательно слышать каждое слово, чтобы догадаться, что противник над ним угорает. Инк по-другому не умел. Он всегда любил выигрывать. Вот и сейчас очередная их битва, которую даже битвой толком назвать нельзя, обернулась в пользу великого Хранителя. Чтоб его…       Художник тем временем присел возле Эррора на корточки и попытался перевернуть его на спину. Ошибка зашипел — то ли от боли, то ли от досады. Сколько раз во время сражения они швыряли друг друга об стены, пол, потолок, сколько ударов из Гастер Бластера он выдержал, сколько атак смог блокировать… И все равно оказался побежден самым нелепейшим из возможных способов. Великий Разрушитель Вселенных — собственной персоной! — был унижен и уничтожен каким-то кустиком, который вырос у него на пути. И прямо сейчас он без сил валялся на песке, словно кучка мусора, совершенно беззащитный, прямо под носом у своего злейшего врага. Буквально приподнес ему себя на блюдичке. Позорище.       — Ши… Меня слы… О… Иди в себя… Как?! — долетели до постепенно возвращающегося слуха Разрушителя обрывки фраз. Он приоткрыл затуманенные болью глаза и уставился прямо перед собой на темнеющую высоко над ним густую крону. Дубовые листья, потревоженные поднявшимся ветром, один за другим медленно и плавно опускались на землю. Один такой листок приземлился прямо на нос Ошибке, и Инк легким движением руки смахнул его прочь.       — Оши! Очнулся наконец, — выдохнул он с облегчением. Вслед за слухом к Эррору вернулась чувствительность, и он впервые ощутил сильное жжение по всему телу. До него не сразу дошло, что причина этому — прикосновения Инка. Очевидно, он проверял кости врага на наличие травм, но не учел особо трепетное отношение Ошибки к своему личному пространству. — Так, два ребра, ключица, локтевая кость… Царапины на позвоночнике, но ничего критичного… Пальцы в порядке… Хм, бедра…       Ощутив руки врага на своем тазу, Эррор протестующе замычал. Каждое прикосновение обжигало его кости, как кипяток, и вызывало чувство тошноты — а ему и так было хреново! Конечно, Инк не мог знать о его гаптофобии — никто не мог, ведь он хранил этот секрет очень трепетно, а в сражениях всегда держал дистанцию, избегая тесного контакта. Однако сейчас это был вопрос жизни и смерти! Скелет чувствовал, что еще одно прикосновение — и он уйдет на длительную перезагрузку. Ошибка предпринял попытку остановить Инка, но стоило ему поднять руку и призвать нити, как тело пронзила острая боль, и он со стоном уронил ее на землю. Магия тоже отказалась подчиняться своему хозяину. Что за невезение…       — Тише, не шевелись, — предупредил Хранитель, все еще не убирая руки с побитой тушки врага. — У тебя может быть сотрясение.       Пульсирующая боль в области висков вполне могла служить этому доказательством. Все-таки он знатно приложился головой об это дурацкое дерево…       — Убери… Руки… — через силу выдавил из себя Разрушитель не своим голосом. Все его тело начало покрываться глюками, что служили предвестниками скорой перезагрузки. Инк, разумеется, понял его слова неправильно, и только сильнее сжал его ладонь в своей в попытке успокоить.       — Не бойся, я не причиню тебе вреда. Я хочу помо…       Конец предложения утонул в шуме, заглушившим все остальные звуки. В глазах резко потемнело, и Эррор провалился в небытие.