Ю Джинхъюк для Ким Докча

      Ким Докча влюблен в Ю Джинхъюка буквально с первых строчек его появления в новелле и продолжал любить на протяжении всех 1863 регрессий. Докча следил за его путешествиями, как он преодолевал сложности, как в первых регрессиях пытался жить и даже находил любовь. Он следил, как сценарий за сценарием солнечник преодолевал трудности, становился сильнее и шаг за шагом двигался в сторону Единственного конца. Ким Докча внимательно наблюдал за развитием событий, ждал каждую главу, оставлял комментарии автору, всячески, в силу своих возможностей поддерживал его.       Ю Джинхъюк стал для Докча спасением, той ниточкой, тем светом, что позволяла и заставляла его жить, хотеть жить и чувствовать себя живым. Чертов солнечник, который раз за разом умирал, возвращался в прошлое и пытался достичь конца. Он никогда не останавливался, боролся за свою жизнь и жизнь других. Первые регрессии. Потом многое изменилось. Джинхъюк охладел, стал больше и отчаяннее рисковать, уничтожал мир, созвездия и туманности. Отчаянная попытка найти выход и конец, чтобы наконец-то все закончилось.       Ким Докча любил любого Джинхъюка. Да, безусловно, этот придурок часто вел себя как конченная истеричка, но Докча искренне считал, что у того есть полное право это делать.       Отчаяние.       Персонаж к последним главам настолько пропитался им, что даже «Депрессия регрессора» была не нужна, чтобы понять, насколько психика и история Джинхъюка сломана и разбита. Докча надеялся, что будь бы у этого персонажа компаньон, солнечнику было бы легче. Его друг бы не боялся этой ужасающей силы, с радостью раздавал подзатыльники и не давал регрессору отойти в новую жизнь.       Докча часто представлял, не мог не представлять и ночами фантазировать, как он бы попал в какую-нибудь регрессию и спасал этого безумного и отчаянного парня. Униженный реальностью, Докча сбегал в вымышленный мир, перечитывал историю из раза в раз, представлял свои возможные действия, как он бы повел в той или иной ситуации, искал выход из тупиков, в мечтах совершал невозможное и достигал неизвестного конца. Обязательно вместе с Ю Джинхъюком. И не потому, что он был главным героем, а потому что этот персонаж был достоин счастливого конца как никто другой.       А потом Пути выживания вдруг стали реальностью. И Докча увидел своего героя в живую, который из раза в раз спасал его одним своим присутствием от суицидальных мыслей и депрессии. Живой Джинхъюк оказался тем еще засранцем, но столь любимым сердцу, что Докча пытался сделать все, чтобы быть ближе к нему. Стать компаньоном, спасти его любимую из прошлой регрессии, помочь Ши Ёсунг из 41 регрессии, подкинуть парочку идей из скрытых сценариев, отвести подальше от самых опасных действий, чтобы самому принять удар.       Докча ведь простой читатель, даже не второстепенный герой, который замахнулся на счастливый финал, где будут все, кто ему дорог. Особенно Джинхъюк, который не потерял бы друзей. Конечно, жертвы бы все равно были, они неизбежны, но если бы была хотя бы чисто гипотетическая возможность спасти другого, Докча непременно ей воспользовался, даже если ему пришлось бы умереть. И единственный читатель умирал. Раз за разом он жертвовал собой, чтобы другие жили. Чтобы Джинхъюк остался рядом и не ушел в следующую регрессию.       Сам регрессор на навязчивое присутствие рядом с собой пренебрежительно хмыкал, отталкивал и не стеснялся отвешивать Докча подзатыльники, от которых можно и на тот свет отправиться. На легкие и, как думал Докча, незаметные ухаживания, больше похожие на внимание мамы-утки, Джинхъюк показательно кривился и уходил, всем своим видом говоря, что Докча ему противен. Читатель внутри обливался кровавыми слезами, но внешне сохранял маску привычной улыбки. Никто не должен был знать о его настоящих чувствах. В реальной Корее это преследовалось и жестоко каралось обществом, а уж что сделает с ним Джинхъюк, который являлся настоящим гетеро, а в прошлой регрессии даже имел ребенка, думать совсем не хотелось.       Неожиданное спасение нашлось в «Демоническом огненном судье». Милая, добрая, совсем не страшная Уриэль, которая всеми руками и крыльями мечтала о счастье своего любимого воплощения. Маленькая яойная шипперша с удовольствием слушала причитания Докча и в меру своих ограниченных способностей успокаивала отчаявшегося парня. Конечно, Докча не обманывался на счет Уриэль. Эта девочка все еще оставалась самым серьезным и жестоким архангелом, который в некоторых регрессиях уничтожал землю. Но несмотря на все свои знания, Уриэль стала для Читателя подругой, которой у Докча никогда не было. Мужчина был счастлив, что она существовала в этом мире.       Уриэль всячески помогала Докча. Присылала двусмысленные косвенные сообщения Джинхъюку, привлекала его в личные сценарии, которые бы помогли им сблизиться. Регрессор злился, раздавал смертельные пинки и удалялся по окончании сценария, но даже такой близости Докча был невероятно рад. Видеть, что его любимый человек жив и даже в такой ситуации счастлив, было невероятно приятно.       А потом он опять умер. Еле выжил в 73 Демоническом мире и пытался вернуться в сценарий, чтобы остаться жить, а не сдохнуть как помойная крыса, которую сожрут со всеми его историями и не подавятся. В таком критическом состоянии он наконец-то смог прорваться в основной сценарий, смог излечиться, не умереть и стать главой Промышленного комплекса Ю Джинхъюка.       Ха-ха-ха.       Докча всегда назывался именем солнечника, когда чего-то сильно боялся. Таким образом Читатель пытался стать сильнее, увериться в собственных силах, что он может что-то сделать. И хоть Ким понимал, что это самообман, который ничего не решит, но так ему было спокойнее. А потом он узнал, что настоящий Джинхъюк здесь, в демоническом мире, назвался его именем, и душа Докча чуть не отправилась в иной мир от эмоций. Они словно поженились, взяв имена и фамилии друг друга.       Да, возможно на этой дурацкой фанатской почве он и смог подружиться с Уриэль. Оба вели себя словно малолетние фанатки.       Затем они смогли вместе выбраться из лап Асмодея, а после игра, пришествие друзей и Неописуемого расстояния, который пожрал бы их новый мир без остатка. Ким Докча вновь пожертвовал собой, чтобы спасти всех, чтобы его друзья и он смогли жить. Читатель надеялся на свой единственный план, верил, что он сможет спастись и вернуться. Вернуться к нему, чтобы уже наконец-то сказать о своих чувствах, что гложат его душу.

      История «Компаньоны в жизни и смерти» желает продолжаться.

      Невероятная история, которую они разделили с Ю Джинхъюком, грела сердце. Чувство причастности к этому невероятному человеку. Чувство важности. Надежда, что он не безразличен. Как Докча мечтал, что Джинхъюк принял бы его, хотя бы просто обнял, позволяя уткнуться в его черный плащ и глубоко вздохнуть.       Но сейчас у него была другая миссия, а именно выжить от встречи с Ю Джинхъюком из 1863 регрессии и узнать о сценарии Скрытого Интригана, чтобы вернуться домой. Последний Джинхъюк с налету чуть не убил его, заставляя встать на колени от своей ужасающей ауры и нервно сглотнуть. Этот Джинхъюк был оригинальной версии, да еще из последней регрессии: жестокий, холодный, безумный, отчаянный и совсем не знающий слово «стоп». Даже такого Докча обожал, но в данный момент его жизнь висела на волоске, а от того Читатель обратился к единственному возможному решению проблемы, а именно — усилил депрессию регрессора.       Усиление депрессии регрессора привело к удивительным последствиям: Джинхъюк стал беспрекословно слушаться Докча. С одной стороны это гладило остатки самолюбия Кима, но с другой оставляло неприятный осадок. Хотелось хоть чуть-чуть отомстить за свою физическую и душевную боль, но также вернуть компаньону рассудок и умение чувствовать, даже если этот Джинхъюк и не его спутник.       — Ешь землю, — чисто по приколу произнес Докча, стараясь вывести солнечника из равновесия. Но регрессор сделал абсолютно невообразимую вещь. Он спокойно сел, зачерпнул рукой землю и отправил ее в рот.       — Выплюнь бяку! — Закричал Докча, чувствуя, как его волосы встают дыбом.       Глубокий ужас сковал его сердце. Неужели это тот самый Ю Джинхъюк? Докча смотрел как регрессор послушно выплевывает землю и пустым взглядом смотрит куда-то мимо Читателя. Мужчина в этот момент пытается заставить свое сердце биться вновь.       — Кто настолько тебя сломал? — Докча падает рядом, дрожащими руками тянется к покрытому шрамами лицу и обнимает Джинхъюка как можно крепче, не боясь умереть от столь откровенных действий. — В этой регрессии ты не походил на человека, больше на машину для убийств, но чтобы настолько быть сломленным… Джинхъюк, пожалуйста, приди в себя.       Докча позволяет себе невозможные вещи. Он берет в руки лицо солнечника и, касаясь свои носом его, смотрит в эти бездушные глаза.       — Пожалуйста, Ю Джинхъюк, вернись в этот мир. Ты ему все еще нужен.       Как оказалось, этот мир не нуждался в регрессоре совсем. Заправляющая всем Хан Союнг отлично справлялась со всем сама, и солнечник ей только мешал. Целью ее сценария было: Избавиться от Ю Джинхъюка, в то время как у Докча: Избавить мир от Ю Джинхъюка.       Это определенно вселяло надежду. Не убить, не остановить, а именно избавить. Но это также накладывало множество проблем. Пройти тот путь, по которому прошел Докча, было невозможно. Единственным возможным вариантом, не подразумевающим окончательное убийство Джинхъюка, что было в принципе недостижимо, это его отправка в следующую регрессию.       Только вот стоило Докча посмотреть в эти мертвые глаза и включить Точку Зрения Всеведущего Читателя, как он слышал:       — Я хочу умереть.       — Я хочу жить.       И пусть первый голос звучал громче, но второй — искренней. Докча смотрел на своего любимого персонажа, на своего любимого человека, которого даже судьба определила именно этим статусом и не мог ничего сделать. Демонический Король Спасения желал помочь и вытащить Джинхъюка из депрессии регрессора, даже если бы это стоило ему жизни.       Ким Докча разговаривал с Ю Джинхъюком каждый вечер, рассказывал ему свою жизнь… их жизнь в третьей регрессии, даже однажды рассказал ему о своих чувствах, отчаявшись вернуть искру жизни и интереса в черные глаза напротив, но ничего не менялось. Даже активированная история «Компаньоны в жизни и смерти» ничего не могла сделать, хотя сама история, ворча и стеная, пыталась повлиять на Джинхъюка.       Тогда Докча разочарованно уходил спать, отправляя и Джинхъюка, надеясь, что он сможет хотя бы выспаться. Тогда Читатель не знал, что почти каждую ночь Джинхъюк приходил в его комнату и разговаривал с Четвертой стеной, которая рассказывала ему о третьей регрессии, о жизни Докча и его планах относительно регрессора. Четвертая стена буквально вывалила на Джинхъюка всю жизнь своего хозяина, отчего-то довольно урчала, а сам депрессивный регрессор уходил в свою комнату думать о жизни, будущем и истории компаньонства между Докча, Джинхъюком третьей регрессии и им самим, которого история с удовольствием включила в себя, расширяясь.       Завтра должно было все решиться, но депрессия регрессора все еще сильно давила на мозги, отчего Джинхъюк решил просто плыть по течению. Хуже то быть все равно не могло.       Хуже определенно не стало. Мир 1863 регрессии определенно был избавлен от Ю Джинхъюка, только вот...       — Он пойдет в качестве награды вместо истории и навыка, — заявил Докча, сжимая руку Джинхъюка, как только появился в Звездном потоке напротив Скрытого Интригана.       — Я даже спрашивать ничего не хочу, — устало произнес Скрытый Интриган, массируя переносицу. — Ты просто безумец, Демонический Король Спасения. Ты хоть понимаешь, кого собираешься провести в свой мир?       — Абсолютно, — уверенно произносит созвездие, сжимая прохладные пальцы.       — Будь, по-твоему, но не говори потом, что я тебя не предупреждал.       Очередной палец отрывается от тела в дар Вероятности и двое исчезают в красных искрах, чтобы в виде Вернувшихся отправиться на землю.       — Два Ю Джинхъюка. Это настолько безумно, что уже даже не смешно, — ворчит Скрытый Интриган, исчезая в Звездном потоке. Ему стоит отдохнуть от невозможного ребенка, прежде чем вернуться на канал.       А в это же время осьминожка Ким Докча и Ю Джинхъюк пытались пробраться на базу, чтобы стать людьми. Не раз проходивший этот сценарий Ю Джинхъюк версии 1863 с некой ностальгией смотрел вокруг, пока Докча шевелил щупальцами и пытался привлечь внимание. Это было забавно. Многие новые люди, которых Джинхъюк не видел, их чувства и отношения, которые он забыл, любовь, вера и надежда, что переполняли их, когда Ши Ёсунг смогла уловить что-то по их связи, признавая в красивом чернильном кальмаре Ким Докча. Это было забавно настолько, что депрессия регрессора растворялась под напором веселья и предвкушения.       А после появился Ю Джинхъюк версии 3, и Ю Джинхъюк версии 1863 непременно вступил с ним в бой, мгновенно загоняя в угол. Превосходство последней регрессии перед первой, даже с ограничениями сценария, была настолько огромной, что доккеби решили провести проверку вероятности.       — Кто ты такой? — злым взглядом уставился на своего старшего Джинхъюк. Солнечник спокойно убрал меч в ножны, приближаясь к Докча, пока тот старательно выводил на памятнике «163 группа вернувшихся завершила сценарий!».       Почти мгновенно вся группа приняла человеческий облик, отчего знающие Докча люди задрожали и зашлись слезами, кинувшись обнимать Демонического Короля Спасения. Первое время никто не замечал рядом стоящего Ю Джинхъюка версии 1863, кроме одного человека, но вскоре к ошарашенному солнечнику присоединились остальные.       — Аджосси, эт-то Ю Джинхъюк? — Спросила Ши Ёсунг, прячась за белым плащом своего созвездия.       — Да, — неловко протянул Докча, пытаясь придумать что-то не слишком абсурдное. — Понимаете, для меня прошло не больше недели, и, как бы сказать, это Ю Джинхъюк из будущего 95 сценария, где не было меня, Ю Сангах-сси и Ли Гильюнга. Я не мог оставить его там, потому что Ю Джинхъюк бы умер, да и депрессия у него, не знаю как вытащить его из нее, — конец предложения утопает в неловком смехе, а оба регрессора смотрят на Докча как на полоумного, так и говоря, что он придурок.       Ну а после Докча был насильно введен в бессознательное состояние, отчего старший Джинхъюк дернулся, и утащен в госпиталь, где его подключили к капельнице с историями и снотворным. Выводить Джинхъюка из палаты, который источал просто убийственную ауру, никто даже не подумал, ведь жизнь была дорога. Дети возмущенно толпились у палаты, но входить не решались, кроме молодого Ю Джинхъюка, который чуть ли не с пинка вошел внутрь и закрыл за собой дверь.       Два Ю Джинхъюка смотрели друг на друга. Один обнажил меч, второй ласково касался лица Докча мозолистыми пальцами.       — Отойди от него, — рычал в дверях регрессор на любое движение старшего.       — … — но старший молчал, передавая свое отношение к своей маленькой копии молча.       — Он мой, — где-то на фоне спамила косвенными сообщениями Уриэль, пока Джинхъюк активировал Историю «Компаньон в жизни и смерти».       Только вот старший активировал ту же историю, заставляя свою молодую версию споткнуться от шока на ровном месте.       — Он и мой тоже. Я не отпущу его. Или присоединяйся, или проваливай. — Рубит с плеча Джинхъюк из 1863 регрессии.       Солнечник несколько минут продолжает полыхать убийственной аурой, сжимает губы и пытается утихомирить собственные эмоции. Казалось, что от его ответа изменится слишком многое, но это Джинхъюк был слишком горд, чтобы признаться в своих чувствах. Он скорее бы съел рыбу-фугу, чем открыто это сделал. Солнечник из третьей регрессии еще не настолько был готов совершать безумные поступки, как его старшая версия, поэтому, громко вдохнув больничный воздух, Джинхъюк вышел из комнаты, оставляя их двоих одних.       — Дурак, — Джинхъюк ласково проводит по чужим волосам, касается кончиком пальцев пухлых губ, а после ложится рядом, едва втискиваясь, чтобы не упасть. Солнечник обнимает маленькое созвездие в своих руках и впервые верит в чудо и надежду, что этот человек подарил ему. Смог одолеть депрессию регрессора и вернуть ему смысл жизни. Его солнце, его свет. Он пойдет за этим человеком до конца, который тот обязательно достигнет. А если что-то случится, если Докча умрет, то Джинхъюк просто последует следом. Он решил, что это будет его последняя регрессия, на которую он поставит все и попытается спасти того, кто пожертвовал всем, чтобы ему помочь.