Верность

Горо не умел читать мысли. Честное признать, он вероятно был местами слишком наивен, чтобы понять и прямую речь. Он не воспринимал ничьи слова в штыки, просто пытался быть «рассудительным» и потому постоянное погружение в собственные мысли были для него нормой. Горо часто страдал самоанализом. Он предпочитал размышлять о своих чувствах, выискивая глубинный смысл не только в окружающих, но и в себе самом. Наверное, это было для него легче. Всё же он был не просто местами наивен, но и очень честен со всеми без исключения. Он не умел врать, тем более себе. Особенно когда дело касалось Её Превосходительства. Горо был ещё молод, что называется «зелёный» как генерал, и не совсем сведущ в некоторых хитростях не только военных дел, но и простом человеческом общении. А в виду собственной природы ему было намного сложнее сдерживать собственное волнение или восторг. Уши и хвост становились торчком раньше чем он мог об этом подумать. Когда ему стоило заслышать лёгкие шаги, которые он никогда ни с кем не спутает. Словно тихая гулкая капель, Сангономия Кокоми следовала по своим владениям. Навещая людей, лично вызнавая их настроение и состояние, по дороге что решила зайти к своей непобедимой армии. Горо удавалось скрыть собственный восторг чудом. Люди из его отряда не придавали особого значения поведению своего генерала, они и сами не до конца понимали что значат эти его невербальные сигналы. Стоило Её Превосходительству заметить его и направиться в сторону их тренировочного лагеря как Горо тут же отдавал приказ «стройся!». Все слушали его безукоризненно не потому что боялись, а потому что питали глубокое уважение к генералу, что тревожился и заботился о каждом своём солдате. Никто не задавался вопросом о его назначении на это место. Сангономия Кокоми как в воду глядела. На его серьёзность и собранность она лишь ласково бессменно улыбалась, узнавая у каждого об их настроении. — Что до Вас, генерал? — наконец, приятный тон Жрицы обратился к нему. — Как Ваше самочувствие? Горо повёл ухом, надеясь, что это более заметно, чем то как у него перехватило дыхание. Он старался не подавать виду, но ничего не мог с собой поделать. Он не сводил взгляда с Её Превосходительства и когда та обращает на него своё внимание, Горо на мгновение забыл про дыхание. Он раскрыл рот, судорожно пытаясь возродить в голове любые мысли. — Всё прекрасно, Ваше Превосходительство, — голос его немного сел, но похоже Жрица не обратила на этого внимания. Горо был рад этому. Он не хотел чтобы Госпожа Сангономия загружала себя ненужными плотскими мыслями. Он понимал как тяжело ей даются её работа и предназначение, но при том она с ними справлялась безупречно. Горо искренне восхищался ей, желая быть таким же уверенным во всём что он думает и говорит своим подчинённым. Горо был хорошим воином. Яростным и пылким, стойким и грозным. Он сражался забывая о всём вокруг и даже о самом себе, прорываясь в одиночку в самое сердце вражеского построения и уничтожая угрозу. Он был бесстрашен и упрям на поле боя, не просто потому что у него «не было страха», просто он знал что стоит на кону. Кто стоит за спиной и кто обеспечил им эту блестящую стратегию, кто обеспечил их всем, чтобы отстоять своё право, свою свободу и мечты. Чтобы не быть запечатанным в пресловутой вечности. За Её Превосходительство. Она давала им что-то больше жизни. Она позволяла им дышать полной грудью, наполняя лёгкие терпким морским воздухом. И он готов сражаться за каждый глоток этого воздуха, отвоёвывать каждый миллиметр своей свободы, назло сёгунату используя свой Глаз Бога. То что дала ему его воля, его рвение. Его желание оставаться при своём, несмотря на всё. Горо был прирождённым воином. Псом что защищал свой настоящий дом от захватчиков. Но возглавить целую стаю. Это казалось чем-то слишком ответственным. Горо смотрел на Госпожу Сангономиую большими удивлёнными глазами. Он совсем не сомневался в себе, не считал себя совсем уж несмышлёным в военном деле, но всё же он видел принципиальную разницу в «воине» и «предводителе», но при всём при том, он не смел сомневаться в решении Верховной Жрицу острова Ватацуми. Она бы ни за что не выбрала бы его, если бы была хоть на долю не уверена. Она слишком мудра для такой спешки. Она возлагает на него большие надежды, доверяя ему один из самых важнейших ресурсов на данный момент — армию. — Твоё рвение на поле боя, просто восхищает, — Госпожа Сангономия говорит это не скрывая в голосе похвалы и Горо становилось просто до невозможного приятно от этого. — Я не вижу никого более подходящего, кто мог бы с такой же решимостью повести воинов. Горо сглатывает, выпрямляясь ещё сильнее, стараясь сделать так, чтобы его хвост не двинулся ни на миллиметр. — Я Вас не подведу, Ваше Превосходительство. Горо никогда не сомневался в решениях Верховной Жрицы, скорее он боялся в одно мгновение потерять подобное доверие. Он то и дело проверял патрулирующих на окраине их Лагеря, убеждаясь что те сменились во время и были полностью здоровы и целиком и полностью могли исполнить свой долг. С приходом поста генерала Горо в полной мере ощутил что такое ответственность. Теперь прорываясь в эпицентр бури он должен быть готов, что и его отряд последует за ним, что все воины что были взяты на это сражение будут так же яростно сражаться за свободу и мечты простых людей. Горо готов был получить сотни ранений, готов был истечь кровью до последней капли, готов был погибнуть без чести и упоминаний за эту свою идею. Но это было лишь его идеей. Но все кто были под его началом могли иметь иные представления. Горо слишком часто переживал об этом, но стоило ему оказаться посреди боя как все мысли покидали его. Словно с тела падала тысяча гирь. Когда обнажался лук. Когда все волосы становились дыбом. Когда челюсть сводило от напряжения. Когда руки болели от того, как он сжимал свой верный лук. Одна за одной точная стрела с тяжёлым элементом пробивала пустую голову слепого воина сёгуната. Горо бился с такими раня и убивая их пачками. Ради одной цели: спокойствие простых жителей Инадзумы. За это было всё восстание и Горо был готов на эти жертвы. Слепые куклы Сёгун Райдэн пускай и были живыми, но просто не имели права становиться между восстанием и их целями. Горо ранился в пылу битвы, пока его отталкивали острыми копьями, отгоняли мечами и пугали стрелами он сам, не замечая появляющихся порезов делал одно — рвался вперёд. Открытые раны кровоточили, засорялись при падении на песок. И даже падая, он успевал в своей «животной» манере нападать на воинов сёгуната. — Генерал! — кричали ближайшие воины его отряда, пока сами отвоёвывали драгоценные сантиметры их острова. — Держать строй! — громкий рычащий приказ сопровождался свистом оружия в воздухе. Горо высвобождается из чужого надзора. Хватая соперника за копьё, чуть не напарывается на острие, но ловким движением перескакивает его, навалившись на древко чужого оружия отталкивает воина, тут же направляя на него заряженный лук, безжалостное острие стрелы ударилось в шею воина. Но что-то его подкосило. Не было острой боли, лишь слабость и тяжесть во всём теле. Но не позволял себе упасть. Всё его тело было испещрено ранениями, которые позже затянутся, какие-то оставят тонкие или уродливые шрамы. Ему было наплевать. Всё естество Горо было направлено на одно. Бой. Сангономия Кокоми доверила им не просто битву. Она доверила им то что являлось фундаментально важным. Жизни. Горо чувствовал, что обязан оправдать это доверие любой ценой. Если они выдержат этот натиск, жёстко отбросив воинов Сёгуна на их первую позицию, то Горо будет не жаль ничего. Если же при этом они ещё и перетерпят минимум своих потерь это будет лучшим их исходов. И Горо знал что так и будет. Пускай сёгунат превосходил их по численности, это не мешало прочному ряду воинов сопротивления выкидывать незваных гостей за порог. План Госпожи Сангономии был безупречен. Горо не имел права на ошибку. Потому он продвигался вперёд, пока ряды его воинов невольно мешались со стеной воинов Сёгуна. Пока каждый кто встречался ему на пути не был опрокинут на землю. Это сражение было долгим. Было изматывающим. Но Горо не хотел жаловаться и не хотел падать на колени от истощения. — Генерал… — обратился к нему мужчина с передовой, Мурасамэ. Высокий вооружённый пикой воин, к которому Горо, как и к каждому стоящему здесь, испытывал глубочайшее уважение. От взгляда Мурасамэ и других воинов не укрылся вялый и усталый вид их предводителя. Горо посмотрел на Мурасамэ, опустил свой лук, чувствуя как у него саднят руки, как на сильных пальцах снова появились мозоли. Одежда многих здесь стоящих была испачкана в собственной крови и крови врага. Он не думал как выглядит сейчас. Вероятно устрашающе. Пушистый хвост вымок в крови, шерсть от этого висела комками, волосы и лицо ощущали тёплую тяжесть от густой красной жидкости. Адреналин до сих пор бил отовсюду и он не чувствовал боли от свежих ран. Пока он смотрел на поле более усеянное врагами и товарищами сердце начинало колотиться ещё сильнее. — Строй! — командным тоном выкрикнул Горо, выходя вперёд, задавая направление воинов. Он убирает свой лук за спину. — Курс на Лагерь. Комплекс шатров выделенных под пункт лазарет был забит. Воины здесь находили на себе всё: от мелких царапин, до колотых ранений, что вели к горячке. Самому Горо было достаточно смыть с себя грязь и кровь, обвязав все кровоточащие раны чистым тряпьём за место бинтов. Напившись чистой воды и организовав плотный ужин для воинов, проконтролировав смену караула, он помнил не менее важную деталь. «— При благоприятном расположении дел при первой же возможности явись ко мне с отчётом». При первой же возможности. Ему нужно ещё полчаса чтобы прийти в себя. Ещё десять минут на подготовку и сборы и тогда добравшись до Ватацуми он сможет полностью отчитаться Её Превосходительству успокоив и заверив её. Стоя подле входа в убежище Сангономии Кокоми, Горо в очередной раз проверил свои руки, хвост, притянул пряди волос. Из всего его потрёпанность выдавал только чуть потухший взгляд и пропитанные кровью повязки. Наверное, это нормальное после тяжёлого долгого боя, но Горо всё равно не хотел чтобы Госпожа Сангономия обращала на это своё внимание. Её стратегия сработала идеально, в этот раз победа была за ними. Горо, наконец, собирается с силами, строго-настрого запретив ногам подкашиваться. Он пришёл сообщить счастливую весть. Они победили. Счёт раненых и погибших не её забота. Горо сам понесёт этот груз. Хоть от чего-то он да мог избавить Её Превосходительство. Горо считал что это будет правильно. Это будет лучшим из вариантов. Ведь от одной мысли что Её Превосходительству на глаза попадутся отчёты и сводки о погибших, как его пробирала истерическая дрожь. Он проходит в закоулок пещеры, обставленный как маленькая комнатка. До этого он был тут всего один раз. Все прошлые раз Госпожа Сангономия встречала его в официальной обстановке и как правило здесь она предпочитала отдыхать. Горо не считал верным отвлекать её от этого, но ему было важно сообщить радостную весть, пока Верховная Жрица пребывает в расслабленном состоянии, вероятно сейчас она воспримет эту новость более светло и от этого её настроение ещё долго будет праздным. — Ваше Превосходительство. Горо сообщает о своём присутствии негромко. Госпожа Сангономия подняла на него взгляд, оторвавшись от книги что держала на коленях. Она сидела неподалёку от стола, боком к выходу и потому её взор сразу упал на гостя. Горо стоял неподвижно около минуты, позволяя Жрице разглядеть себя с ног до головы. — Миссия проведена успешна, — рапортует он, наблюдая как на лице Её Превосходительства расплывается немой восторг. Горо понимает, что это было именно то что он хотел увидеть. Увидеть то, что он оправдал её ожидания. Если бы он не был таким уставшим и не потерял так много крови, то вероятно его бы хвост бросился в пляс как это было обычно. — Армия сёгуната оттеснена к самому краю острова на его южной стороне. Подступы к нашему Лагерю зачищены и полностью свободны для прибытия рекрутов. Жрица сложила руки друг к другу напротив груди с восхищением глядя на генерала. Горо чувствовал как от этого взгляда всё внутри трепещет и бьётся в восторженных конвульсиях. Шерсть на хвосте встала дыбом, это было максимумом того, что он мог себе позволить в своём состоянии. Он хотел пасть перед ней ниц, услышать всё что она думает по этому поводу, но пока она смотрела на него так он не смел мечтать о большем. — Я ни секунды не сомневалась в тебе, — Жрица приложила руки к груди, лицо озарённое улыбкой затыкали тягучую боль от потери подчинённых. Вероятно, всё это того стоило. Они сражались за свободу, вряд ли эти люди о чём-то жалели. Горо старался успокоить себя как только мог. Благодаря Госпоже Сангономии это выходило лучше чем он думал. — Я благодарна тебе. Горо делает робкий шаг ей навстречу, когда Её Превосходительство вытянула к нему руку. Она хотела получить рукопожатие, но у Горо были другие намеренья. Подойдя на почтительное расстояние, он ласково и трепетно взял её руку в свою, будто страхуя тонкое запястье свободной рукой. Опустившись на колено, Горо поднёс к губам тыльную сторону её ладони, опустив на неё поцелуй, после чего коснулся её лбом, держа тонкую ладонь уже двумя мозолистыми, израненными руками. Взгляд Жрицы скачет от одного перевязанного ранения до другого. Горо чувствовал как с её лица сходит трепетная улыбка, предугадав её вопрос он отвечает, подняв на неё раболепный взгляд, так же держа её руку. — Потери минимальны, Ваше Превосходительство. Все останки будут захоронены, а нахождение могил будет разослано их близким. Наверное, это было верно, переправлять сами останки будет трудно и дорого, особенно в такое время. Жрица на его слова одобрительно кивает. Она ласково забирает свою руку и касается её тёплой щеки Горо. Тот лишь блаженно прикрывает глаза, чувствуя как от одного этого жеста тело просто немеет ни в силах больше ни сопротивляться, ни думать об этом сопротивлении. Ладонь Госпожи Сангономии скользнула на его подбородок и потянула на себя. Она уложила его голову на своё мягкое колено, дав минуту чтобы тот устроился поудобнее на полу. — Отдохни, Горо, — просит она. Горо послушно прикрывает глаза, чувствуя как на его макушку со спутанными волосами ложиться тонкая рука Жрицы. Это было лучше почестей, наград и медалей. Эта похвала, что подтверждала доверие Её Превосходительства — это было лучшей наградой для него. Как и для Сангономии Кокоми его верность.