Вот мы и встретились...

Мучение. Казалось, этим словом можно было обозначить всю сущность её жизни. Тоскливо-унылые школьные и студенческие дни, в которых ей приходилось играть роль этакого светлого лучика с постоянной улыбкой на лице. И всем было плевать, что на самом деле творилось в её душе. Ей не хотелось умалять достоинства этого времени. Юность — несомненно одна из лучших его качеств. Но лишь в том случае, если ты не знаешь, что живёшь уже вторую жизнь. Многочисленные знания наполняли разум. Только гранит науки был не в силах заполнить сердце и исцелить его раны. Усаги тихонько вздохнула, равнодушно пнула попавший под ноги камушек и побрела дальше. Её настроение сегодня оставляло желать лучшего. Да и размышления о жизни никак не хотели покидать принцессу, безжалостно вгрызаясь в неё. Наследница Лунного королевства подняла глаза к тусклому небу и уставилась на печальные серые тучи. Ей на мгновение показалось, что даже погода вторит её настроению. Усаги заморгала, пытаясь остановить выступившие на глазах слёзы. «Ты чего плачешь, глупая? — пронеслось в голове. — Ну, подумаешь, не взяли на работу. Главное, что все живы и здоровы». Горло неожиданно засаднило от поднимающегося в нём истерического смеха. Принцесса Луны закусила губу и огляделась. На глаза попался небольшой парк. Она ускорила шаг и поторопилась сбежать подальше от людских взглядов. Усаги моментально добралась до самого края и внимательно осмотрелась. Среди разросшихся кустов жасмина стояла одинокая лавочка. Непримятая трава и чистая урна подсказали, что посетители здесь бывают нечасто. Принцесса упала на лавочку и позволила эмоциям выйти из-под контроля. Смех вырвался из горла, раздирая сердце в клочья. Живы? Здоровы? Да, если бы она кому рассказала сколько раз умирала или находилась на грани смерти, то ей бы больше не пришлось волноваться о работе. Государство обеспечило бы её и бесплатным кровом, и пищей и, конечно, «королевским» нарядом с длинными рукавами. Интересно, как бы отреагировала Наставница, если бы её подопечную, наследную принцессу самой Луны, упекли в психушку? Усаги устало опёрлась локтями в бёдра, сгорбилась и взялась руками за голову. Ей уже двадцать два года, а в её мыслях нет ни одной дельной. Один сплошной бред. Даже сны и те были странными. Она устало поморщилась. В памяти, будто скрытые тонкой вуалью, проносились незнакомые лица и места. Усаги никому не говорила, но эти осколки воспоминаний ранили её сильнее всего прочего. Они медленно впивались в кожу, даря надежду, что однажды память восстановится, и всё вернётся на круги своя. Только какие они, эти «круги своя»? — Девушка, вам плохо? — взволнованный голос нарушил её одиночество. Усаги сложила руки на коленях и подняла голову. Перед ней стоял высокий молодой человек. Тёмно-синие, как полуночное небо, глаза взирали на неё с опасением. Принцесса мысленно усмехнулась. Неужели и он подумал, что она сошла с ума? — Нет, со мной всё в порядке, — ответила Усаги и добавила, заметив недоверие в его взгляде: — Просто неудачный день. Ей показалось, что его глаза стали ещё темнее. Мужчина безмолвно направился к лавочке и присел рядом с ней. Усаги заглянула ему в лицо. Уголки его губ были скорбно опущены. Вокруг глаз собрались тонкие нити морщинок. В чёрных волосах виднелись несколько седых волос. — У вас что-то случилось? — невольно поинтересовалась принцесса. Отчего-то его страдания отзывались в ней болью. — Друг в аварию попал, — сухо ответил он. Ей вспомнилось, как больно терять тех, кто близок. — Простите, я не хотела. — Она повернулась к нему и осторожно погладила его по руке. — Собственное бессилие раздражает и убивает душу. — Её губы изогнулись в болезненной усмешке. — Мне приходилось переживать подобное, я знаю, что вы чувствуете. Мужчина промолчал. Лишь впился в неё оживившимся взглядом. — Меня зовут Усаги. — Принцесса протянула ему руку. — Приятно познакомиться, Мамору, — пожал он её в ответ и предложил: — Может, посидим в кафе. Усаги было неловко отказывать ему. И всей душой хотелось поддержать человека, переживавшего такой страшный момент. А ещё не было желания вернуться в пустой дом, чтобы вновь погрузиться в чёрную тоску из-за собственной жизни. — Я согласна…

***

Пламя касалось её губ губами Мамору, оставаясь на них лёгким пряным привкусом крепкого ликёра. Огонь заботливо закутывал её в объятья его рук, заставляя гореть в исступлении. Она отчаянно жалась к нему, желая стать ещё ближе. — Усако, — низкий голос жарко выдохнул её имя. — Мамору, — тихо вторила она ему. Усаги потянулась к его рубашке. Её пальцы споткнулись о небольшие пуговицы, но она упорно принялась пытаться их расстегнуть. Внезапно мужская ладонь легла на них, не позволяя продолжать. Принцесса недовольно застонала. Его губы нежно коснулись её виска. — Постой, — склонившись к её уху, прошептал он. — Мы не станем торопиться. — Но почему, Мамору? — Она жалобно взглянула на него. — Я не хочу, чтобы утром ты пожалела об этом, — негромко пояснил он и заключил её в свои бережные объятья.

***

Стройные дамы в вычурных бальных туалетах кружились в медленном танце. Усаги с удивлением осознала, что знает добрую половину танцующих. Её внимание неожиданно привлекли четыре пары. Она с изумлением смотрела, как её подруги льнут к своим партнёрам. Принцесса впервые видела, чтобы воительницы настолько доверяли кому-то. Она привыкла, что они всегда были настороже. Их крепкие объятья поведали о том, что и в сердцах её подруг есть место для беззаветной любви. Знакомая мужская рука бережно коснулась её обнажённого плеча. — Я скучал по тебе, Серенити, — услышала она голос Мамору. Усаги порывисто обернулась. Её глаза встретились с его. Дыхание перехватило. Как она могла не узнать его? В уголках глаз собрались слёзы, и одна сорвалась вниз. — Эндимион, любимый… — всхлипнула она… Глаза порывисто распахнулись. И после сна по щекам продолжали катиться слёзы. Усаги повернула голову и заметила спящего рядом Мамору. Сердце бешено заколотилось. Щемящая нежность затопила душу. Принцесса с улыбкой увидела их сплетённые пальцы и чуть слышно выдохнула: — Вот мы и встретились, моя первая и единственная любовь.