BotDF

It's the hate That we love It's a bullet It's a gun Then we do it Then we do it all over again - Blood on the Dancefloor

Сегодня тоже не могу заснуть. Час лежу, час слушаю музыку. Обычно в это время я только-только возвращаюсь, но сейчас я не хочу выходить на улицу. Я бы предпочёл и вовсе не просыпаться сегодня. Матрикс входит в гостиную. - Я позвала Рика сюда в гости завтра вечером, можешь что-нибудь приготовить? Я вздыхаю. Завтра заниматься этим будет некогда, придётся готовить всё сейчас. - Я займусь тестом, ты пока почисти яблоки, - я отбрасываю одеяло, и мы идём на кухню, - будем готовить шарлотку. - Спасибо! - её улыбка становится шире. Яблоко - символ семьи Хойт, поэтому шарлотка - фирменный десерт Хойт, хоть и очень простой. Это был первый рецепт, которому меня научил отец. Я замешиваю яйца и сахар, просеиваю муку. Как же я не хочу ничего делать. - Ты ведь никуда не собираешься в тот вечер? Хочу познакомить вас, - спрашивает она, когда тесто уже готово. - Не хочешь сразу знакомить с родителями? - спрашиваю я и присоединяюсь к чистке яблок. - Это называется "выстраивать общий круг общения", - наигранно произносит она с закрытыми глазами и поднятым в верх пальцем,- К тому же я не хочу, чтобы он думал, будто у меня уже есть парень или муж. У него, кстати, есть несколько знакомых спортивных психологов. Если захочешь сменить своего нынешнего, может даже что-то посоветовать. Я до хруста сжимаю яблоко и прикусываю губу, чтобы не кинуть нож в стену. "Если она намекает на смену психолога, значит она верит, что проблема не во мне, а в психологе." - успокаивающая мысль. Я слегка расслабляюсь. - Посмотрим. - Я думаю, вы поладите. "Но значит она считает, что я облажался с выбором." - стараюсь не развивать эту мысль. Она наблюдает, как я перемешиваю тесто с яблоками и выкладываю на форму. Напрягает. - Ты как? - она обнимает меня со спины, и я, стиснув зубы, еле сдерживаюсь, чтобы не бросить грязную миску в стену или пол. - Хоть раз не думай о родителях. Легко сказать, почти невозможно сделать. Я тянусь за стулом, но Матрикс хватает меня за руки. От злости я ничего не могу сказать. - Ты мёртв? Нет. - Ты инвалид? Здоровые люди не калечат других и себя. - У тебя есть время, - она смотрит мне в глаза, и мне становится не по себе, - Отдохни, и мы посмотрим, что будем делать дальше. Будто так легко избавиться от хронической усталости. Её хватка ослабевает, но я не решаюсь продолжить движение к стулу. - Я обещаю, мир стоит того, чтобы ты посмотрел на него. Меня сейчас вырвет. Матрикс уходит в ванную, и как только я слышу звук душа, я запускаю миску в стену, а затем и обеденные салфетки. В конце концов я начинаю просто бить стену, заливаясь слезами. Я и правда жалкий неудачник. Я ставлю шарлотку в духовку, подхожу к окну и смотрю на яркую Луну в тёмном безоблачном небе. Воздух прохладный. Я больше не хочу существовать. Я надеваю наушники. Лучше не становится. Я сижу в мягком кресле в кабинете доктора Хейза. Уши уже устали от долгого использования наушников, но я всё ещё не решаюсь снять их. Этом мой последний сеанс, и раз он по опредению бесполезен, то пусть хоть будет более приятным. Денни орёт мне в уши, а до конца сеанса уже осталось меньше пятнадцати минут. Когда доктор Хейз кричит "Insanity is my best friend" с дальнего конца импровизированного концертного зала я всё-таки снимаю наушники. - Мистер Хойт, - я стараюсь не смотреть ему в лицо, - Расскажите мне, что произошло? Ничерта хорошего или нового. Чтоб-все-сдохли, грёбаное всё. - Я проиграл, - почти сквозь зубы выдавливаю я. Грёбанное всё, грёбанное всё. - Как вы себя чувствуете? Боль в груди, боль в горле, боль в голове, опять эта грёбанная боль. Я молчу, снова не желая давать ответ. Мы молчим, а до конца сеанса по плану остаётся уже меньше десяти минут. - Я вижу, вы очень огорчены сейчас, - он говорит спокойно, размеренно, - но если судить по динамике наших взаимодействий, вы неплохо справляетесь. Да, и поэтому я не готовлюсь к Чемпионату Штатов. - Но по вашему состоянию полагаю, что вам нужно больше времени, чтобы придти в себя. Постарайтесь не отгораживаться от тех, кому вы дороги. Ага, отвлекать Матрикс от построения карьеры, делая моё же лузерство ещё и её проблемой. - Независимо от числа неудач в прошлом и настоящем, вы всё равно заслуживаете поддержки и поддержания общения с ними. Да, и поэтому родители отреклись от меня. Здорово. - Вы правда хорошо поработали и улучшения действительно заметны. Именно поэтому я и облажался. - Хоть формально вы скоро и перестанете быть спортсменом этого клуба, я всё равно готов продолжить работать с вами, хоть и в другом месте. Это всё больше не имеет смысла. Он протягивает мне визитку, и я из вежливости беру её. Я молча выхожу и надеваю наушники. Годы в пустую. А ведь я не просил ничего из этого. Я включаю "Nobody dance no more". Теперь мне придётся потратить ещё больше времени на закрытие кредитов. Я смотрю на небо, и Солнце почти выжигает мне глаза. Сейчас душно. Если за две недели не смогу устроиться на работу, то мне придётся идти в армию. И судя по порядку подписания контракта, мне нужно пойти в призывной армейский пункт уже завтра. Я глубоко вдыхаю. Теперь мои хорошие времена точно закончились. В горле совсем сухо, так что я решаю дойти до Уолмарта неподалёку, и неуверенным шагом я иду туда. Даже такая прогулка будет приятнее возвращения в квартиру Матрикс. Кажется, мои родители были правы: я ничтожество и со стрельбой, и без. Матрикс стоило также отнестись ко мне. Я беру в руки два медальона. Исцарапанные и заляпанные они всё равно пускают солнечных зайчиков. "Будь серьёзен, будь Хойтом!" - выгравировано на медальоне с яблоком на обратной стороне. "Мы все умрём," - моя же фраза на медальоне с цепочкой по-короче. Матрикс подарила их мне в моё первое Рождество после отчисления с инженерной специальности. Тогда мои родители демонстративно устроили скандал на всю семью. Тогда я подвёл их, а теперь подвёл и Матрикс. Матрикс... Мне требуется много усилий, но у меня получается переключить своё внимание на музыку. Я не хочу больше об этом думать. Я дохожу до магазина и про себя перечисляю позиции в списке необходимых покупок. Их немного, но лучше приобрести их сейчас, чем позже. Я медленно иду между стеллажами, стараясь не сильно обращать внимание на нарастающее беспокойство. Тут намного больше людей, чем я рассчитывал. Опускаю кепку ниже, чтобы хотя бы шрам на глазу был не настолько заметен. Подходя к нужным полкам, я с трудом нахожу нужные щётку и шампунь. "Тебе они не нужны," - твердит внутренний голос, и волна неприятной усталости накатывает на меня. Через ряд замечаю знакомый ирокез и фиолетовую кофту. Иду дальше по списку. Выбираю немного яблок. У Матрикс пока нет пожеланий на новую шарлотку, так что в этот раз беру только на себя. Дальше... В середине долгого вступления Don't pray for me что-то касается моего плеча, и я вздрагиваю. Я снимаю наушники и оборачиваюсь. Это Альфа. - Привет. У тебя всё хорошо? - она выглядит спокойной. Я стискиваю зубы. - Хей, в последний раз ты выглядел очень пережёванным. Логично, что я буду беспокоиться, не так ли? - она расставляет руки в сторону руки. А, она про ту ночь. Лучше бы я умер тогда. Не пришлось бы продолжать терпеть это всё. - Ходить могу, - стараюсь, чтобы голос не звучал недовольно, но не получается. Иду дальше. Надеюсь, что она не пойдёт за мной. - Ты хотя бы в травмпункт сходил? - она быстро догоняет. Матрикс так же говорила. К чёрту. - А ты видишь на мне хоть один синяк? - я снимаю кепку и показываю на своё лицо, - Это не нужно. Что мне ещё нужно сделать, чтобы меня оставили в покое? Бросаю всё и иду к выходу. Грёбанное всё, грёбанное всё. Душный воздух сразу заставляет желать вернуться в магазин, но я иду к колонне и сажусь рядом с ней. Руки дрожат, ноги слабеют. Почему так каждый раз? Я надеваю наушники, но не знаю, что включить. Кажется, Альфа действительно волновалась за меня. Не стоило грубить ей. Идиот. Я не замечаю, сколько сижу здесь, но через какое-то время Альфа снова приходит ко мне. Она молча стоит, прислонившись к колонне. Мне стоит попросить прощения. - А ты ведь совсем не в порядке, да? - опережает она, и мне становится ещё стыднее. - Мне жаль, что нагрубил тебе, - смотрю на асфальт и хочу просто исчезнуть. - Ничего, - её голос звучит приветливо, - Я тебя понимаю. Когда мои родители узнали, что я больше не могу стрелять, они тоже довели меня до такого состояния. Оу. - Причём, если бы не их поспешность, то всё было бы в порядке. Мне становится ещё стыднее. Я вздрагиваю, когда она начинает трепать мою голову. - Может, пойдём поедим?, - она садится рядом и улыбается, - Я знаю несколько неплохих мест, а мой друг с удовольствием подбросит. Внезапно. Я теряюсь. - Я не голоден, спасибо. - Эй, как же составить компанию? К тому же, я угощаю. Чёрт, чёрт, чёрт. - Ну, согласись, болтать на парковке Уолмарта - так себе занятие, а ты ещё и мой должник. Я сжимаю губы. Я ведь и правда должен ей за то, что она отвезла меня к Матрикс, но я хочу, чтобы все просто оставили меня в покое. Ещё и вечером будет встреча с парнем Матрикс. Я выдыхаю. А в прочем, разве может быть всё ещё хуже? - Хорошо, давай. Она встаёт. - Тогда идём. Может, Альфа и не так плоха, как я изначально думал? Мы идём к серебристому автомобилю с облокотившимся на него ещё одним знакомым лицом. Рельефные руки и, судя по телосложению, рельефное всё тело, выше меня на голову или две, светлая кожа, короткие бритые рыжие волосы, но если смотреть чисто на лицо - один из близнецов, что были у нас в секции по стрельбе из лука. - Привет, - мрачно говорит он, - не ожидал, что мы встретимся так. Это Фантом. Точнее Фан - старший из близнецов. - Ой, да ладно, я же говорила, что регулярно хожу в кондитерскую, где он работает. Логично, что вы так и встретитесь. - отмахивается Альфа, садясь в машину, - подбросишь нас обоих до того, места? - Лады. - Ты со всеми из секции поддерживаешь связь? В машине довольно приятно: всё чисто, работает кондиционер, а тонировка на окнах частично скрывает меня от улицы. - Не, только с вами двумя. Так что можешь не беспокоиться, новой внеочередной встречи с товарищами я тебе не организую. Не смотря на совершенно одинаковую внешность, близнецы-Фантомы редко ходили вместе. Старший, Фан, был мрачным резким интровертом, предпочитающий общению любое другое дело. Младший, Том, был мягким экстравертом, что больше всех получал замечаний за болтливость. Фан следил за соблюдением правил техники безопасности, а Том поддерживал командный дух. Одинаковая одежда и экипировка, одинаковый инвентарь. Внешне их можно было различить только по пробору. - А Том? - Он слишком занят, - недовольно протянула Альфа, - он же на тренера поступил, вот и пытается совместить невозможное. Хах. Меняющийся пейзаж вместе с мягкой ездой и не неприятной беседой кажутся расслабляющими. В последнее время я с трудом засыпаю, поэтому быстро поддаюсь желанию подремать. Я закрываю глаза и чувствую, что не могу ничего вдохнуть кроме сладковатого воздуха. Голова раскалывается, но уже от одного расплывчатого воспоминания и поднимаюсь, предпринимаю попытку встать: чуть ли не падаю, когда при резком рывке верёвки на запястьях натягиваются. Голова закружилась, и я ложусь обратно. Верёвки достаточно длинные, чтобы дотянуться до края кровати, но не достаточно, чтобы встать. Какой же я придурок. Мне стоило догадаться, что всё именно так и будет. Белое постельное бельё, тёмные стены без окон в серый горошек, напольный светильник неподалёку. Вся моя одежда на стуле рядом, и сейчас я лежу под одеялом голый. Я сильнее в него укутываюсь: отсутствие окон и внешних звуков не отрицают наличие скрытых камер. В полумраке я не сразу замечаю, что верёвка на моих запястьях необычная: сероватая, мягкая, с плетением типа фенечки. Это тетивная нитка. Если получится разбить ночник, то можно будет перерезать её. Не похоже, что я могу сделать что-то кроме самобичевания. Жаль, что я вообще проснулся. Я и правда жалкий наивный идиот. За спиной слышу звук открывающейся двери.