Часть 1
9 июля 2022 г., 15:15
— Вы двое похожи на супружескую пару, вы знали об этом?
Как только эти слова прозвучали из уст Шан Цинхуа, Шэнь Цинцю понял, что главный ученик пика Ань Дин пожалел о сказанном. Тот тут же вернулся к жалобам, что от жары у него кружится голова, избегая смотреть на Шэнь Цинцю. Хорошо, смертельный взгляд подействовал.
Возможно, жара действительно повредила мозг Шан Цинхуа. Иначе зачем бы он говорил такие глупости о Шэнь Цинцю и Лю Цингэ? Неужели он не усвоил урок в прошлый раз, когда они вместе выполняли то самое задание?
Лю Цингэ нахмурился.
— Хватит нести чушь. Только из-за того, что однажды мы были в чем-то согласны с ним.
Ци Цинци усмехнулась.
— Одно это уже чудо. Тем не менее, в тот день, когда вы поженитесь, я сама прыгну в яму с удобрениями.
— Шиди и шимэй, пожалуйста, сосредоточьтесь на нашей миссии, — напомнил им о их задаче Юэ Цинъюань, выглядящий обеспокоенным с тех пор, как Шан Цинхуа начал говорить глупости.
Это должна была быть короткая и простая встреча с делегатами из дворца Хуан Хуа. Однако глава секты в настоящее время находился в уединении, поэтому пиковый лорд Цин Цзина решил послать вместо него пятерых главных учеников. По мнению Шэнь Цинцю, это было излишним. Горная секта Цан Цюн не должна была беспокоиться об оскорблении дворца Хуан Хуа, посылая преемников вместо главы. Они ничуть не уступали трем другим великим сектам.
Больше всех на собрании говорила Су Сиянь, нынешняя главная ученица дворца Хуан Хуа. Вскоре после ухода Шэнь Цинцю сделал замечание, что им не стоило приходить сюда, если они собирались увидеть только старого хозяина дворца, отвратительно глазеющего на свою главную ученицу.
Ци Цинци сделала ехидное замечание, что Шэнь Цинцю, учитывая его репутацию, не имеет права комментировать, как другие мужчины смотрят на женщин, но Лю Цингэ, на удивление, согласился, что то, как хозяин дворца Хуан Хуа с явным интересом относился к Су Сиянь, было не совсем уместно. На секунду на сердце Шэнь Цинцю потеплело — кто-то слушал, что он говорил, вдобавок еще и согласился с ним.
Но лишь на секунду. Лю Цингэ просто должен был все испортить, сказав:
— Су Сиянь — уважаемая заклинательница, которая упорно тренировалась, раскрывая свои таланты. Она не нуждается в его благосклонности.
Он не сказал этого прямо, но Шэнь Цинцю знал, что это был еще один упрек в его сторону — неизвестного мальчика, который поздно начал учиться, которому благоволил пиковый лорд Цин Цзина и который поднялся по карьерной лестнице, став главным учеником, превзойдя своих сверстников и старших учеников на пике.
К сожалению, до возвращения в горы Тянь Гун было еще далеко, поэтому Шэнь Цинцю промолчал, решив избавить Юэ Цинъюаня от необходимости снова быть посредником в их поединке.
Шан Цинхуа только и оставалось, что открыть рот и прокомментировать грубость Лю Цингэ. Какая часть Шэнь Цинцю была похожа на обиженную, сердитую жену?! Тогда Лю Цингэ пришлось поступить еще глупее: он неловко спросил, не голоден ли Шэнь Цинцю и не хочет ли он зайти в чайный домик. Бог Войны даже заказал закуски, которые понравились ученику Цин Цзина, что вызвало самое глупое мнение Шан Цинхуа за весь день.
Короче говоря, во всем был виноват Шан Цинхуа.
Шэнь Цинцю нехотя доел все сладкие пельмени и танхулу на тарелке. Его боевые братья и сестра могут идти лесом, если назовут его обжорой, или еще как-нибудь. Ци Цинци может смеяться над ним, ему будет все равно. Он съел бы и ее долю пельменей, просто чтобы позлить.
— Это вы, мастер Шэнь?
Молодая женщина подошла к ним, как раз в тот момент когда они собирались покинуть чайный домик. Ци Цинци и Лю Цингэ сделали недовольные лица, так как по ее одежде те поняли, что она, скорее всего, работает в публичном доме.
Они не ошибались. Девушка действительно была одной из сестер, которые часто сопровождали Шэнь Цинцю и пели колыбельные для него по ночам, когда он сильно хотел спать.
— Мастер Шэнь, я прошу вас о помощи. Моя сестра пропала два дня назад, — умоляла она.
Главный ученик Цин Цзина нахмурился.
— Что случилось?
Ци Цинци скрестила руки.
— Шэнь Цинцю, ты же не собираешься отказаться от своих обязанностей, чтобы посетить бордель? Мы все равно должны отчитаться перед сектой.
— Ци-шимей, помощь простым людям входит в наши обязанности, — Юэ Цинъюань покачал головой. — Цинцю-шиди, остальные могут отчитаться и без тебя, можешь идти.
— Шисюн… — запротестовал Лю Цингэ.
Ци Цинци подняла бровь.
— Очень хорошо. Тогда я предлагаю Лю-шиди тоже присоединиться к нему.
— Что?
— Разве лишняя пара рук не пригодится? Зная Лю-шиди, я сомневаюсь, что он будет усиленно помогать с письменным отчетом, — главная ученица Сянь Шу пожала плечами. Все понимали, что она не доверяла Шэнь Цинцю, та хотела, чтобы Лю Цингэ был рядом с ним, чтобы помешать тому посетить бордель и сделать что-то непристойное.
Шэнь Цинцю не испытывал особой неприязни к Ци Цинци, но с этого дня он тоже решил запретить ей посещать свой пик.
***
Во всем был виноват Шан Цинхуа. И Ци Цинци тоже. Шэнь Цинцю мог бы проклясть Юэ Цинъюаня за то, что он согласился позволить Лю Цингэ присоединиться к нему. Будущий глава секты прекрасно знал о вражде между ними. Как бы то ни было, никто из них не был готов к встрече с демоном такого высокого уровня. Шэнь Цинцю думал, что речь шла о человеке, который не смог принять отказ (которому он обеспечил бы худший конец), или о низкоуровневом демоне, охотящемся на уязвимых людей (в этом случае он мог просто оставить охоту на Лю Цингэ). Оказалось, что девушка из борделя случайно привлекла внимание генерала демонов и была похищена. Им удалось выследить демона и убить его, но это была нелегкая задача. В каком-то смысле Шэнь Цинцю был благодарен Лю Цингэ за то, что тот был с ним — без него ученик Цин Цзина мог погибнуть. Конечно, это не означало, что он не будет обижаться на него за то, что тот не смог правильно следовать его плану и получил серьезную травму. Они выжили, но теперь Лю Цингэ был без сознания, а Шэнь Цинцю был не в том состоянии, чтобы нести его на себе до самой секты. Не имея другого выбора, он отнес своего боевого брата в ближайшую гостиницу и начал лечить их раны, как мог. Вытерев кровь и грязь, главный ученик Цин Цзина устало опустился на пол. Он бросил грязную мочалку в деревянную ванну. Теплая вода уже стала холодной. Когда Лю Цингэ проснется, он, наверняка, снова обвинит Шэнь Цинцю в предательстве, как в прошлый раз. — Кто ты? Шэнь Цинцю закатил глаза. Неблагодарная скотина. Он присел, чтобы ополоснуть мочалку. — Твоя жена. Кто еще пожелал бы остаться с тобой, чтобы позаботиться о тебе, идиот? Он ждал сердитого ответа Лю Цингэ на шутку. Ответа не последовало. Шэнь Цинцю нахмурился и отложил мочалку, чтобы снова проверить Лю Цингэ, который, казалось, находился в оцепенении. — Ты чувствуешь боль? Лю Цингэ медленно покачал головой. — Мой разум затуманен, но тело чувствует себя хорошо. Его лицо покраснело. Шэнь Цинцю озабоченно нахмурил брови. Яда от этого демона быть не должно, но если Лю Цингэ лихорадило, то им действительно следовало как можно скорее вернуться на гору Цан Цюн. — Я просто… немного ошеломлен. Шэнь Цинцю начал подсчитывать время, необходимое для достижения пика Цянь Цао, если он полетит на Сю Я, при этом неся Лю Цингэ. У него совсем не оставалось сил, но если они были в отчаянии… — Ты такой красивый. Как мне удалось жениться на таком, как ты? Шэнь Цинцю резко прервал свои мысленные расчеты. Он недоверчиво посмотрел на Лю Цингэ, широко раскрытые зеленые глаза смотрели на Бога Войны Бай Чжана сверху вниз. — Что? Лю Цингэ покраснел. — Прости, у меня сейчас в голове полный бардак. Это немного шокирует — проснуться и увидеть кого-то настолько красивого. Он уронил мочалку.***
Главный ученик Цин Цзина боролся с внутренним замешательством. С одной стороны, Лю Цингэ, взаправду потерявший память и поверивший в то, что Шэнь Цинцю был его женой, несомненно, приведет к катастрофе в будущем. С другой стороны, Лю Цингэ слушался его, потому что он был его «женой», это было довольно милым и удобным, особенно учитывая их нынешнее положение. Он позволил Шэнь Цинцю перевязать свои раны, не двигался и как следует отдыхал. Если бы Меч Сю Я сказал, что это была просто шутка, Лю Цингэ, вероятно, не стал бы доверять ему настолько, чтобы оставаться с ним в одной комнате, он также мог уйти, чтобы бродить где-нибудь еще — что было далеко не идеально в его нынешнем состоянии. — Ты чувствуешь усталость? Мне тоже помочь с твоими ранами? — спросил Лю Цингэ. Шэнь Цинцю потер виски. — Не стоит. Твоя травма серьезней моих ран. Лю Цингэ кивнул. Затем он застенчиво спросил: — Как я обычно тебя называю? Женой? Твоим злейшим врагом. Главный ученик Цин Цзина покачал головой. — Зови меня просто Цинцю. Он выглядел немного разочарованным. Чего он ожидал? Что Шэнь Цинцю в ответ назовет его «мужем»? Убожество. — Как мы познакомились и… сошлись? — Лю Цингэ задал очередной вопрос. Почему ты меня расспрашиваешь? Шэнь Цинцю хотелось закричать. Однако для Лю Цингэ желание знать об этом имело смысл. Он только что проснулся рядом с незнакомцем, утверждающим, что он его супруг. Просто этот идиот оказался не таким параноиком, как Шэнь Цинцю, который, возможно, окажись на его месте, был бы более встревожен и насторожен. Так или иначе, теперь, благодаря своей первоначальной шутке, ему пришлось придумать еще одну ложь. — Мы познакомились как ученики в горной секте Цан Цюн. Ты ненавидел мое отношение, а я ненавидел твое. Мы совсем не ладили. Лю Цингэ нахмурился. — Как мы оказались вместе? — Ты узнал от нашего боевого брата, Шан-шиди, что это было недоразумение, и попытался все исправить. Я… — Шэнь Цинцю сделал паузу. — Мне понравилась твоя искренность. Ты не ушел, даже когда я оттолкнул тебя. После этого мы сдружились. Ложь всегда была более убедительна, когда сплеталась с правдой. Судя по выражению лица Лю Цингэ, казалось, что он верит каждому слову Шэнь Цинцю. — Я сильно обидел тебя в прошлом? — внезапно спросил потерявший память. — Почему ты спрашиваешь? — Тебе некомфортно рядом со мной. Шэнь Цинцю замолчал. Он почти забыл, что, несмотря на не слишком хороший ум, Лю Цингэ все еще обладал некоторой проницательностью. Он медленно сел на кушетку рядом со своим шиди. — Мне и раньше причиняли боль другие люди. Я презираю любой близкий контакт, — сказал он, затем наклонившись ближе. — Но мой муж никогда не причинит мне вреда, верно? Лю Цингэ пристально посмотрел на него. — Никогда. Он улыбнулся, затем осторожно взял руку Лю Цингэ в свою. — По правде говоря… мы все еще молодожены, и нам еще только предстоит закрепить брак, но ты хотел подождать с этим, пока нам обоим будет удобно. Если только… — Конечно, я подожду, — поспешно ответил Бог Войны. Хорошо, подумал Шэнь Цинцю. Теперь все решено. — Я не собираюсь прикасаться к тебе, если ты сам этого не захочешь, даже если ты моя жена. Мы можем просто лечь вместе сегодня вечером, — воскликнул Лю Цингэ. … Боже.***
Была ли это умственная усталость или физическая вялость, Шэнь Цинцю не был уверен, но на удивление он смог довольно хорошо выспаться ночью, даже когда его не совсем муж лежал рядом с ним. На самом деле, Лю Цингэ был неплохой подушкой. На его широкую грудь было приятно опереться, и он был теплым. Возможно, именно Шэнь Цинцю был тем, чей разум помутился из-за неизвестного яда. Как он мог найти в Лю Цингэ сносного соседа по постели? — Мы сегодня возвращаемся в секту? — спросил Лю Цингэ. Раны, полученные главным учеником Бай Чжана, почти зажили, но не до конца. Меч Сю Я решил заплатить за поездку в карете до горы Цан Цюн. Он не хотел рисковать, ведь они могли получить новые травмы, когда их тела все еще были не в лучшем состоянии. — …Прости. Я, наверное, где-то потерял свою сумку с деньгами, — сказал Лю Цингэ, смотря, как Шэнь Цинцю пересчитывает оставшиеся у себя деньги. Тот фыркнул. — Ты вообще никогда не носишь с собой деньги. Его слова заставили Лю Цингэ застыть на месте, нахмурившись. — Неужели я был таким ужасным мужем? Шэнь Цинцю не знал, смеяться ему или плакать. Да, это так. Ты ужасен как шиди, ужасен как друг и стал бы самым ужасным мужем на свете. — Я не носил свой мешок с деньгами и похоже даже не баловал свою жену хоть немного? Он прочистил горло и ободряюще положил руку на руку Лю Цингэ. — В этом плане ты ужасен, но в остальном ты мне потакаешь. — Как? — Лю Цингэ нахмурился. Главный ученик Цин Цзина начал размышлять: — Ты выслушиваешь мои жалобы, не перебивая. Ты помогаешь мне тренироваться. Ты не позволяешь другим людям ругать меня, — он сделал паузу, а затем добавил. — Ты также массируешь мне ноги, когда я устаю, и приносишь вкусную еду, когда я голоден. Поскольку Лю Цингэ неизбежно затаит на него обиду на всю жизнь, как только вернет себе память, Шэнь Цинцю мог бы просто воспользоваться этим шансом, пока позволяла ситуация. Лю Цингэ был ему обязан, во всяком случае, после бессонной ночи, проведенной за его ранами. Денег, которые у них были, не хватало на поездку в карете до горы Цан Цюн, поэтому Шэнь Цинцю решил доехать до своего любимого борделя на телеге с волами. Хозяйка, госпожа Чэнь, любила его и была в долгу перед ним. Он мог одолжить у нее лошадь или деньги. Забавно было увидеть выражение лица Лю Цингэ, когда они вошли в заведение. — Я думал, мы возвращаемся в секту? Шэнь Цинцю фыркнул и жестом приказал тому следовать за ним в комнату госпожи. — У нас нет достаточного количества денег, чтобы вернуться, и ты все еще ранен. Мы раздобудем немного средств здесь. Его непутевый муж выглядел так, словно его только что насильно накормили самым горьким ядовитым снадобьем во всех трех царствах. — Нет. Ты не должен этого делать. Какую бы работу нам ни пришлось выполнить, я сам смогу это сделать. — Чего? — Шэнь Цинцю моргнул. Он вытаращился на Лю Цингэ, который вдруг опустился перед ним на колени прямо посреди коридора, где проходящие мимо дамы все еще наблюдали за ними. — Цинцю, я так сильно обидел тебя. Я пренебрег твоими нуждами и причинил тебе боль. Я искуплю свою вину — я возьмусь за любую работу, но, пожалуйста, не надо… пожалуйста, позволь мне отныне защищать тебя, — поклялся он. — Прекрати это, ты позоришься! — зашипел Шэнь Цинцю. — Это нормально, что я, как твоя жена, должен помогать тебе. Лю Цингэ схватил его за руки и злобно прорычал: — Не так! Я не позволю никому прикасаться к моей жене! Наступила минута молчания. Меч Сю Я глубоко вздохнул. — Госпожа у меня в долгу, потому что я помог ей избавиться от демонов. Я планирую занять у нее немного денег, — он спокойно объяснил. — … О. Небеса, его муж был идиотом и позорищем.***
Госпожу Чэнь, вероятно, сильно забавляли выходки Лю Цингэ и то, как неловко он вел себя в ее присутствии, крепко держась за Шэнь Цинцю, как маленький ребенок, в дополнение ворча на всех мужчин-покровителей, которые осмеливались даже украдкой взглянуть на него. Она предложила им небольшую комнату на заднем дворе и даже дала лекарства. — Не шуми, — предупредил Шэнь Цинцю Лю Цингэ, когда он устало плюхнулся на кровать. — И не создавай проблем. Бог Войны кивнул. Он оглядел комнату, затем принес небольшую деревянную ванну, наполненную теплой водой. Шэнь Цинцю поднял бровь, когда Лю Цингэ поставил ее рядом с кроватью. — Что ты делаешь? — Собираюсь мыть и массировать твои ноги. Ты устал, — ответил главный ученик Бай Чжана. Шэнь Цинцю хотел было запротестовать, но вовремя вспомнил, что именно это он уже говорил Лю Цингэ. Он спрятал неловкость за маской безразличия и позволил своему недомужу снять ботинки и носки. — Не слишком сильно, грубиян, — поморщился он, когда пальцы Лю Цингэ надавили чуть сильнее. — Прости. Меч Сю Я на мгновение задумался. Не слишком ли грубо он поступает с мужем, с которым, по идее, хорошо ладит? — Будь нежнее, муж. Мое тело все еще болит из-за твоего безрассудства. Он остановился и чуть не захлопнул рот, когда заметил свой промах. Разве не он говорил, что они никогда не обращались друг к другу подобным образом? Лю Цингэ молча опустил глаза и продолжил нежно массировать его ноги. — Даже без воспоминаний я уже знаю, что я ужасный муж. Но ты можешь называть меня как хочешь. Я никогда не хотел называть тебя так, — Шэнь Цинцю хотелось закричать. Однако он оставил свои мысли при себе. То, как он назвал его сегодня, не имело значения. Как только шиди восстановит память, вспомни он собственное имя или самое глупое домашнее прозвище, Лю Цингэ будет возмущен. — Хм. Муж. Бог Войны поднял голову. — Да? — Ничего. Я просто захотел назвать тебя так. Выражение лица Лю Цингэ было очень забавным. — Муж. Дорогой муж. Мой тупоголовый муж, мое вонючее сердце и печень, — напеваючи повторял Шэнь Цинцю. — Самый красивый Бог Войны, кто знает, что у тебя на уме? — … Кто знает, что у тебя на уме? — пробормотал Лю Цингэ. Шэнь Цинцю поднял бровь и помахал ногой, чтобы выплеснуть немного воды в сторону главного ученика Бай Чжана. — Ты что-то сказал? Лю Цингэ покачал головой. На его лице появилась небольшая застенчивая улыбка. — Неважно.***
Лю Цингэ был в большом замешательстве. Когда он впервые очнулся за несколько дней до этого, его сознание было нечетким, и он почти ничего не помнил, кроме собственного имени. С тех пор прошло несколько дней, воспоминания постепенно возвращались, а тело выздоравливало. И все бы ничего, да вот только он внезапно оказался женат на Шэнь Цинцю. Излишне говорить, что главный ученик Бай Чжана был недоволен. О чем только думал Шэнь Цинцю? Возможно, вначале он просто пошутил после неосторожного замечания Шан Цинхуа, но тогда почему он продолжал лгать, даже когда понял, что Лю Цингэ потерял память? Бог Войны покраснел и посмотрел на человека, мирно спящего рядом с ним на маленькой кровати. Утреннее солнце, проникающее через окно, освещало часть лица Шэнь Цинцю, отчего тот казался еще более неземным. С распущенными черными волосами, мягко спадающими на бледную кожу, Меч Сю Я напоминал ему бамбуковую фею, которую он представлял себе в детстве. Восхитительный. Его сердце учащенно забилось. Шэнь Цинцю мог просто посмеяться над ним, но… что если он на самом деле все это время любил Лю Цингэ? Иначе почему он назвал его «мужем» таким знойным голосом? Зачем ему вести себя так мило и игриво? Почему он не спал ночами, выхаживая своего врага? Его пальцы нежно коснулись лица лежащего рядом юноши. Шэнь Цинцю сочинил историю о том, как они познакомились, но Лю Цингэ не мог не думать об их предположительном недопонимании. Что, если все это было недоразумением? Разве Шан Цинхуа не пытался что-то сказать ему в тот день, но его прервали? Шэнь Цинцю упомянул, что презирает прикосновения, и что раньше ему причиняли боль. При мысли об этом в его сердце вспыхнул гнев. Какое прошлое было у Шэнь Цинцю? Как он связался с дамами из публичного дома? Пары дней пребывания здесь Лю Цингэ хватило, чтобы окончательно понять, что тот посещает бордель не ради плотских утех. Дамы, казалось, приветствовали его по другой причине — их реакция была почти такой же, как у людей, приветствующих члена своей семьи дома. Он всегда думал, что Шэнь Цинцю — избалованный молодой господин, но что, если это не так? Что, если он родился от интрижки дворянина с куртизанкой, но стыдился признаться в этом? Была ли его мать среди работающих здесь людей? Разве Лю Цингэ не должен проявить уважение к своей теще? Меч Сю Я чихнул и проснулся. Главный ученик Бай Чжана поспешно убрал руку. Он, должно быть, сошел с ума, ему даже показалось, что маленький чих был милым. — Ты должен был разбудить меня, — зевнул Шэнь Цинцю. Он приложил руку ко лбу Лю Цингэ, затем взял его запястье, чтобы почувствовать кровообращение. — Нигде не болит? Почему тебя это все еще волнует? — хотел спросить пострадавший. — Что-то не так? — задал вопрос Шэнь Цинцю, обеспокоенный отсутствием ответа. Лю Цингэ покачал головой. Его рука мягко отстранила руку преемника Цин Цзина. — Я просто пытался вспомнить. Как мы поженились? Какой была наша свадьба? Ему было интересно, что Шэнь Цинцю наплетет на этот раз. Меч Сю Я глубоко задумался. — Это была очень простая, приватная свадьба. Твоя семья не дала согласия на наш брак, поэтому мы сбежали. — … Почему моя семья не согласилась? — Ты из большой, знатной семьи. Я сирота, мои родители умерли. Ни одна приличная семья не приняла бы такого, как я — ничтожество с плохой репутацией, но тебе было все равно. Лю Цингэ прикусил губу, и его хватка стала еще крепче. — Мне жаль. Шэнь Цинцю фыркнул. — Не извиняйся. Нет, ему правда жаль. Потому что именно он открыл свой поганый рот и разрушил его репутацию. Ученик Цин Цзина не знал, что вопреки его предположениям, его мать с радостью приняла бы в свою семью такого человека, как Шэнь Цинцю, — человека с умом, талантом и красотой. Она бы избила своего непутевого сына за то, что он распустил эти пагубные слухи. — Расскажи мне больше о нашей свадьбе, — настаивал Лю Цингэ. Шэнь Цинцю хмыкнул и стал играть со своими волосами. — У Голубого озера, недалеко от гор, есть старое, маленькое святилище. Мы поклонились там. Маленькое святилище у Голубого озера. Лю Цингэ знал, где находится Голубое озеро. Это было очень красивое место, окруженное голубыми лунными пионами, которые цветут только раз в году. Летними ночами к озеру прилетали златокрылые светлячки, создавая чудесную картину. На озере также росли цветы лотоса Солнца и Луны, из которых в воду вытекали нектары, способные, по преданию, вдохнуть жизнь в каждого, кто их выпьет. — Мы обещали быть верными друг другу в этой жизни, да и в следующей тоже. Я спросил, где мы будем жить, и ты сказал, что мы можем построить бамбуковый домик с небольшим огородом и множеством маленьких животных, которые составят нам компанию, — продолжил Шэнь Цинцю. — Да, — кивнул Лю Цингэ. — Что еще мы сделали? Теперь он понимал. Все, что тот говорил, было не просто ложью, которую он придумал, чтобы обмануть его. Глаза Шэнь Цинцю стали почти стеклянными. — Мы поклялись никогда не покидать друг друга. Это было то, чего он хотел. Чтобы недоразумение было устранено, чтобы к нему хорошо относились сверстники. Чтобы кто-то был верен ему и был с ним в трудную минуту. Чтобы его принимали таким, какой он есть, несмотря на его недостатки. Чтобы о нем заботились. Теперь он знал, что хочет стать таким человеком для него. Лю Цингэ не был счастлив. Он хотел, чтобы все было по-настоящему.***
К этому времени пиковые лорды Цин Цзина и Бай Чжана уже должны были забеспокоиться о местонахождении своих главных учеников. Раны Лю Цингэ почти, если не полностью, зажили. Учитывая, что он еще не пытался покалечить Шэнь Цинцю за то, что тот его обманул, потеря памяти, на удивление, длилась дольше, чем Меч Сю Я ожидал. Нужно как можно скорее показать его лорду Цянь Цао. Он поблагодарил хозяйку борделя, которая мило улыбнулась им двоим. Шэнь Цинцю не мог не задаться вопросом, не начали ли Лю Цингэ и госпожа Чэнь как-то сближаться без его ведома. Она, похоже, прониклась к тому симпатией, даже притянула его к себе и подарила ему несколько подарков, прежде чем они ушли. — Давайте сначала заедем куда-нибудь, прежде чем вернуться, — неожиданно предложил Бог Войны. Меч Сю Я моргнул. — Куда? — К Голубому озеру. Денег, которые дала им госпожа Чэнь, было более чем достаточно для поездки на карете к озеру и обратно на гору Тянь Гун. Однако Шэнь Цинцю не мог понять, почему Лю Цингэ вдруг захотелось туда поехать. — Сначала нам нужно проверить твое тело. — Я хочу увидеть место нашей свадьбы. Он хотел запротестовать. Что толку туда ехать, когда ее никогда и не было? Когда Шэнь Цинцю был еще маленьким ребенком, с мечтами о будущем, в котором однажды он сможет стать свободным и счастливым, он хотел разделить свою жизнь с особенным человеком. Однажды он попал на Голубое озеро и был заворожен видом светлячков, освещающих его. Ци-гэ сказал ему, что это феи лотоса пытаются развеселить их, после чуть не упав в воду, когда попытался достать семена цветка. В его жизни было очень мало моментов, когда Меч Сю Я был по-настоящему счастлив. Он не хотел, чтобы место, которое было ему дорого, было омрачено предстоящей болью. Ход мыслей Шэнь Цинцю покачнулся, пока кусочки головоломки в его голове собрались воедино. Независимо от того, будет ли Лю Цингэ злиться на него позже или нет, почему он вообще должен будет расстроиться, когда все закончится? Он уже хорошо знал, как сильно Бог Войны его ненавидит. В том, что его ненавидит шиди, не было ничего нового, так почему бы ему не насладиться моментом, когда тот поймет, что его одурачили? Почему он должен будет расстроиться, когда эта уловка закончится? — Красиво. Он был вырван из транса, когда рука Лю Цингэ крепко сжала его запястье. Шэнь Цинцю поднял голову, и его глаза расширились. Он думал, что все изменится, что с годами мир будет становиться только уродливее. Но теперь ему казалось, что он снова наблюдает за танцующими на воде озера феями лотоса. Цветы лотоса по-прежнему украшали поверхность спокойного озера, над ним как раньше парили светлячки, освещая тусклое и темное место. Запах цветов, приносимый прохладным ночным бризом, расслаблял, и Шэнь Цинцю почувствовал спокойствие. — Похоже, мы сегодня благословлены, светлячки здесь, — проговорил Лю Цингэ, а затем указал на старое деревянное строение. — Это и есть святилище? Главный ученик Цин Цзина кивнул. Он все еще был заворожен видом. — Уже поздно, давай останемся там на ночь. В святилище никто не жил. Изредка сюда приходили местные жители, чтобы прибраться, но по большей части оно было незанятым и пустым. Лю Цингэ нашел старую деревянную циновку и постелил на нее верхнюю одежду. Шэнь Цинцю собрал несколько семян лотоса, чтобы они могли перекусить. Они оказались на удивление слаще, чем он думал. Когда он уже собирался задуть свечу, Бог Войны вдруг позвал: — Шэнь Цинцю. Меч Сю Я, который как раз закончил распутывать свой хвост, замер. — Давай поклонимся. Небу и Земле. Нашим предкам. И друг другу. У него отвисла челюсть. Тем не менее, в глазах Лю Цингэ отражалась решительность. Шэнь Цинцю быстро покачал головой. — Мы… мы уже сделали это, — сказал он, изо всех сил стараясь скрыть дрожь в голосе. — Я не помню этого. — Ты не помнишь, но мы уже кланялись друг другу. Нет нужды делать это снова. Лю Цингэ нахмурился. — Я помню, как встретил тебя в первый раз. Я помню, как называл тебя избалованным и ленивым. Я помню, как ругал тебя за то, что ты посещаешь бордели. Я помню, как дрался с тобой и обвинял тебя в грязных трюках. Но я не помню, чтобы мы поженились. Шэнь Цинцю замер. — Ты… с каких пор…? — Я помню, как сильно обидел тебя. Я также помню, как ты заботился обо мне. Твое лицо, когда твой живот набит твоей любимой едой. Твой голос, когда ты поешь и дразнишь меня. Тепло, когда я просыпаюсь рядом с тобой, — продолжил Лю Цингэ, он подошел ближе и опустился перед ним на колени. — Я искренне прошу прощения за все. Он не мог говорить. В горле пересохло. — Шиди. Тебя одурачили. Разве ты не сердишься? Несмотря на тусклый свет свечи, Шэнь Цинцю мог видеть, как покраснело лицо Бога Войны. — Я больше расстроен тем, что это было не по-настоящему. — … Ты, наверное, слишком сильно ударился головой. — Я могу сказать тебе то же самое. Зачем ты вообще это сделал? Возможно, он тоже слишком сильно ударился головой. Потому что сейчас Шэнь Цинцю мог думать только о том, что тот, сохранив память, попросил его руки. Это было абсурдно, но не абсурднее того, что все, чего он сейчас хотел, это поцеловать Лю Цингэ. Поэтому он так и сделал. Губы шиди были удивительно мягкими и очень приятно прижимались к его губам. Возможно, все дело в семенах лотоса, которые они съели, потому что поцелуй был сладок на вкус. Когда они наконец прервали поцелуй, руки Лю Цингэ уже были на его талии, и Шэнь Цинцю захотелось большего. Бог Войны наклонился ближе. — Какие овощи ты хочешь вырастить в саду? — спросил он. Меч Сю Я обхватил руками широкие плечи. — Я не так уж сильно люблю овощи. Я просто хочу небольшой сад. Он хотел быть погребенным под шквалом кроликов. Теперь, когда он задумался об этом, возможно, котята были бы предпочтительней. Или они могли бы иметь и то, и другое. — Ты такой ребенок. — Разве мой муж не обещал баловать меня и не делать мне ничего плохого в будущем? — Обещал, — хмыкнул Лю Цингэ. — Мое сердце и моя верность, все, что ты пожелаешь — я дам тебе. Шэнь Цинцю затаил дыхание. На его лице расцвела улыбка. — И в этой жизни, и в следующей.***
Пиковый лорд Цин Цзина был, мягко говоря, недоволен. Он выглядел так, будто на его голову вылили ведро ледяной воды, когда Лю Цингэ вручил ему письмо от своей семьи и подарки на помолвку. Шэнь Цинцю заметил своего учителя за заточкой меча на следующий день после того, как он случайно проговорился о том, что они уже совершили бракосочетание. К его удивлению, семья Лю была вне себя от радости. Госпожа Лю лично пришла навестить Шэнь Цинцю, чтобы передать ему еще больше подарков. Она не удовлетворилась простой церемонией и потребовала пышную свадьбу. Как бы Шэнь Цинцю ни ненавидел толпы и большие церемонии, все же увидеть выражение лиц своих боевых братьев и сестер стоило бы того. Разве кто-то из них не сказал, что прыгнет в яму в тот же день, когда он и Лю Цингэ поженятся? (Он даже задумался над тем, что стоит ли благодарить Шан Цинхуа. По какой-то причине мужчина выглядел не только очень удивленным, но и самым счастливым, когда услышал эту новость.)
