Лед

У Дазая всегда были сложные отношения с алкоголем. И несмотря на все его шутки и подколы над Накахарой и его любовью к вину, сам он был ничуть не лучше. Лёд в очередной раз звонко бьётся о стенки стакана, когда Осаму покачивает его в руках. Идти в бар совершенно не хотелось, и детектив решил перенести свою очередную попойку домой. Ацуши всегда беспокоило нездоровое пристрастие наставника к алкоголю. После того, как они начали отношения, ситуация вроде улучшилась, но тревожные звоночки всё ещё проскальзывали. Возвращаясь домой, Накаджима в очередной раз застаёт Дазая сидящим на кухне со стаканом в руке. Печально вздохнув, он подходит со спины, накрывая своей рукой ладонь со спиртным, мягко отбирая его. — А-цу-ши-кун, — недовольно тянет бывший мафиози, — это первый стакан, честно! — обиженно надувает губы, смотря в глаза Накаджиме. — Честно? — переспрашивает Ацуши, но всё равно беспощадно опрокидывает стакан с коньяком в раковину. Глаза Дазая начинают озорно сверкать, и он укладывает подбородок на сложенные руки, наблюдая за Накаджимой. — А-цу-ши, — игриво выдохнул Осаму, обращая на себя внимание парня. — Я ведь был плохим мальчиком, может быть, ты накажешь меня? — невинно хлопает глазами, наблюдая, как яркий румянец расцветает на щеках Тигра. — Ч-что? — детектив удивлённо смотрит на Дазая, пытаясь восстановить сбитое дыхание. Волнение неприятно жжёт грудь, и парень чувствует, как потеют его ладони. — Я та-а-ак плохо себя вёл, — продолжает играться старший, — а за плохое поведение положено наказывать, — Ацуши глухо сглотнул, смотря, как Дазай встаёт со своего места и подходит к нему. — Это точно был не первый стакан, — комментирует Накаджима, пытаясь сбить градус неловкости и оправдать поведение наставника. — Ты мне не веришь? — по-детски капризным голосом спрашивает Дазай, закидывая свои руки Тигру на шею. Тот смущается лишь сильнее, не зная, куда деть собственные. Но, судя по тому напору, что проявляет наставник, замять эту ситуацию явно не получится. — Милый Ацуши-кун, — Осаму подхватывает длинную прядку пепельных волос, накручивая её на свой палец, — разве я не заслуживаю наказания? — продолжает напирать старший, наслаждаясь милым Тигром. — Дазай-сан, — Ацуши чуть пятится назад, и партнёр, ловя это движение, толкает его в комнату. — Ацуши-и-и-кун, ну поцелуй хотя бы, — брюнет вновь толкает его, роняя на футон, и садится сверху, придавливая своим весом. Смутившись, Ацуши всё же тянется за поцелуем, уверяя себя в том, что он делает это лишь чтобы убедиться, что Дазай не пьян. Поцелуй выходит поверхностным и смазанным, но Накаджима уверяется в честности слов наставника — тот совсем не пьян, и запах от пары глотков спиртного уже улетучился. Набравшись сил, Ацуши резко толкается, переворачивая старшего на спину и нависая над ним. Слова наставника о наказании засели в голове, горя огнём, не собираясь оттуда уходить. Воображение услужливо подкидывало одну яркую картинку за другой, распаляя лишь сильнее. — Малыш на что-то решился? — подстёгивает Дазай, кладя свои руки на бёдра парню. — Лежите здесь и не смейте вставать, — полуприказывает-полупросит младший, вскакивая с места и уходя на кухню. Дазаю ужасно хочется последовать за ним, ему слишком любопытно, что же приготовил его любимый мальчик. Накаджима возвращается с железной миской в руках, ставя её на пол справа от себя, и вновь прикасается к Осаму. Дазай вертится, пытаясь заглянуть в неё, но Ацуши не позволяет, зафиксировав оба его запястья над головой. Нижний удивлённо вздыхает и смотрит на губы парня, облизывая свои, выпрашивая новый поцелуй. Кончики ушей Тигра горят огнём, и он совершенно не уверен в том, что собрался делать. Проскакивает шальная мысль отпустить и извиниться, но внутренний голос слишком соблазнительно шепчет о том, что может получится, если он не уйдет, и Ацуши решается. Мягко накрывает губы наставника своими, даря нежный поцелуй, но нетерпеливый Дазай стонет, проникая языком в чужой рот, обводит ровные ряды зубов, прикусывая нижнюю губу. Воздуха катастрофически не хватает, и Накаджима отстраняется, от чего между их губами тянется ниточка слюны. Тигр снова краснеет, видя, как блестят глаза старшего. — Что ты задумал, Ацуши-кун? — Осаму всё ещё не знает, зачем Накаджима принёс миску. Дазай ёрзает под нависающим, и его длинные руки хватают подтяжки, отстёгивая их от штанов. Намереваются снять галстук, но чужие ладони перехватывают, не давая этого сделать. Осаму недовольно фыркает. — Мы будем просто лежать? — голос звучит приторно-сладко, и Дазай дёргается в чужой хватке. Всё ещё смущаясь, Ацуши отпускает наставника, принявшись стягивать с него плащ. Тот довольно улыбается, начиная расстёгивать на себе жилет, после отправляя его на пол к плащу. Руки Тигра слегка подрагивают, когда он принимается за мелкие пуговицы чужой рубашки, предварительно стянув боло. Дазай лишь мешается, тянется к чужому теплу, подставляясь под прикосновения, словно кот. Справившись с рубашкой, Накаджима тянется к штанам, и Осаму приподнимает бедра, помогая стянуть с себя вещь. Остаётся практически нагим, не считая белье и бинты, что покрывали всё тело. На трусах уже видно мокрое пятно, пропитанное естественной смазкой. Ацуши шумно вздыхает, кусая губы — наставник выглядел слишком сексуально: тёмные кудри разметались по футону, глаза предвкушающе блестели, и, заметив пристальный взгляд ученика на себе, Осаму призывно развёл колени, прогибаясь в пояснице. Ацуши вздрагивает и слегка неуверенно проводит рукой по чужому возбуждению сквозь ткань белья. Собственный член неудобно упирается в ширинку, но Накаджима игнорирует это, намереваясь-таки выполнить свой план. Тигр тянется к телу, лежащему под ним, и снимает чужое бельё. Дазай коротко стонет, начиная помогать стаскивать с себя бинты. Когда его тело остаётся абсолютно нагим, а все бинты лежат бесформенной кучей на полу, Ацуши отстраняется. Тянется к миске, пододвигая её ближе, и достаёт оттуда кубик льда. — Ах, что ты задумал? — Осаму заинтересовано смотрит на уже чуть подтаявший лёд в чужой руке и вздрагивает, когда тот опускается на разгорячённую кожу. Ацуши опускает кусочек льда в ямку между ключиц, ведя им ниже, до пупка. Лёд тает, оставляя за собой только мокрую дорожку. Прижимает кубики к соскам, заставляя их затвердеть. Осаму эта игра ужасно заводит, и он несдержанно стонет, прося ещё. — Н-наказание должно быть не таким, — выстанывает Дазай, скуля, когда кубик льда проходится в опасной близости к паху. Ацуши сам чуть дрожит, наблюдая за наставником. Когда новый кубик касается головки, Осаму вскрикивает, дёргая бёдрами, и Накаджиме приходится навалиться одной рукой на его бедро, удерживая на месте. Дазай громко стонет, когда лёд скользит ниже по стволу и прижимается к яйцам. — А я и не знал, какой ты развратник, — кокетливо тянет старший, прикусывая нижнюю губу. Ацуши стоит над ним весь красный и тяжело дышащий, жар смущения спустился ему даже на шею. — Дазай-сан, перевернитесь, — чуть глухо просит парень, и Осаму послушно переворачивается, приподнимая бёдра. Со стороны Ацуши слышится тихий вздох, и довольный мужчина призывно шевелит бёдрами из стороны в сторону. Чужая рука опускается на ягодицу, останавливая. Берёт новый кубик и ведёт от ямочек на пояснице до самого входа, прижимаясь льдом к нему. Дазай подаётся вперед и звонко стонет, дырочка сжимается от холода. — Какое интересное наказание ты придумал, Ацуши-и-и-и… — Осаму сжимает руками покрывало, утыкаясь лицом в согнутую руку. Накаджиме ужасно жарко, и он быстро сбрасывает с себя рубашку, возвращаясь к телу, распростёртому под ним. Страх сделать что-то не так уже не сковывает его, и парень уверенно прижимает очередной кубик льда к проходу, надавливая, заставляя проникнуть внутрь. Осаму чуть ли не кричит, когда лёд скользит внутри, холодя стенки. — Ещё-ещё-ещё! — совсем несдержанно стонет Дазай, расставляя колени шире, давая лучший доступ. Он чувствует, как кубики внутри тают, наполняя водой, и сжимается. Наблюдать за этой картиной больше просто невозможно, собственное возбуждение становится почти болезненным, и Ацуши одним слитным движением снимает штаны вместе с бельём, оглаживая стоящий член. Гладит руками спину, и Осаму ластится, подставляясь под прикосновения. Ацуши быстро выдавливает себе на руку смазку, размазывает по стволу и плавно входит, давая время привыкнуть к наполненности. Когда Дазай сам подаётся назад, Накаджима начинает двигаться. Чуть меняет угол, и наставник вскрикивает под ним, а по его бёдрам тонкими струйками стекает вода. Ацуши двигается ужасно глубоко и резко, бьёт прямо по простате, быстро подводя к разрядке их обоих. Дазай чувствует за раз слишком много и томно стонет, ударяя ногой по футону. Выгибается, запрокидывая голову, и шепчет: — А-цу-ши-и-и-и… — срывается на всхлип. По подрагивающим плечам Тигр понял, что старший уже почти кончил и, зверино рыкнув, начал вбиваться быстрее. У Дазая под ним слёзная пелена на глазах, а сил почти нет и, после очередного попадания по простате, он громко вскрикивает и выгибается дугой, кончая. От стона и бешено сжимающихся вокруг его члена мышц, Ацуши практически сразу следует за ним, кончая глубоко внутрь, сжимая руками бёдра наставника с такой силой, что завтра точно будут синяки. Выскальзывает и падает на футон рядом. Несколько минут они лежат в тишине, восстанавливая дыхание. Дазай пододвигается ближе, укладывая свою щёку на грудь Ацуши и слушая его дыхание. Поднимает голову и его губы тут же ловят другие. Мужчина довольно улыбается в поцелуй, не стремясь на этот раз его углубить, наслаждаясь лаской. — Я не слишком… — всё же решает поинтересоваться Ацуши, обеспокоенный состоянием наставника. Дазай возится, игриво проходясь пальцами по груди, поднимаясь выше, и хватает чужой подбородок. — Ацуши-кун, мне ужасно понравилось. Мы обязаны это повторить! — перебивает парня Осаму восторженным воскликом. Красные щёки и чуть заплаканные глаза Дазая льстили, и Накаджима согласно кивнул в ответ.