В ловушке

      Я находилась в ловушке, и каждый день лишь сильнее убеждал меня в этом. Однообразные серые будни: банальные светские беседы, стандартные домашние хлопоты. Маленький, непримечательный городок с чистыми улочками и единственной, весьма скудной библиотекой.       Люди. Играющие свадьбу, рожающие детей. Стареющие, так и не увидев ничего кроме соседской улочки.       Городишко наш всегда славился своим тихим благополучием, а потому беды здесь были неглубокие, а радости самые обыкновенные.       Как же мне это чуждо!       Я смотрела на небо: такое голубое и необъятное. Смотрела за горизонт: туда, где находятся другие города и страны, где есть что-то невероятное. Наверняка есть. Должно быть.       Вот бы хоть раз побывать там! Да хоть где-нибудь! Вот бы вырваться.       Надо ли говорить, что загаданное всегда выходит не таким, каким ты ожидаешь?       День не задался с самого начала. С появления Гастона.       Он ходил за мной уже полгода как — буквально прохода не давал. То, якобы чисто случайно, встретит меня у библиотеки. То у булочника. То у бакалейщика. Скалится во все тридцать два выбеленных зуба, поигрывает мускулами. Конечно же, всякий раз он был не один: везде его сопровождала стайка влюбленных в него девиц, или закадычный приятель — пухлый коротышка Леру.       Но в мой дом он пришёл без кого бы то ни было.       Весь надутый от ощущения собственной важности, даже цветы с собой притащил! Наверняка готовился к этому приходу: подгадывал время, когда уедет отец.       — Бель, тебе сегодня безумно повезло! — он прошел в комнату, не спросив моего разрешения.       — Разве?       — Да, — он бесцеремонно плюхнулся на стул, жестом поманил меня к себе, но я осталась стоять у дверного прохода. — Ну же, расслабься.       — Чего тебе нужно, Гастон?       Он рассмеялся:       — Так сразу? Хорошо! Люблю когда женщина сразу переходит к делу!       У него это прозвучало настолько похабно, что меня невольно передернуло. Гастон тем временем встал и подошёл ко мне, невольно я попятилась, пока не стукнулась спиной о стенку:       — Ты знаешь, что такое личное пространство?       — Нет, — нисколько не стесняясь произнес Гастон. — Бель, ты чертовски красива!       — И чертовски занята!       — Брось, я знаю, что у тебя никого нет.       — Я не…       — И никого не было, — перебил он меня, взгляд его опустился на мою грудь, но затем быстро поднялся к лицу. — Знаешь…       Голос его понизился, рукой он облокотился о стену, приблизившись ко мне ещё ближе:       — Я ведь могу даже жениться, если хочешь… только сначала, мне нужно понимать, на что я подписываюсь, — и в этот момент его губы впились в мои.       Как отвратительно! Я пыталась оттолкнуть его, но в ответ его огромная лапища сжала мою грудь. Это было слишком!       Я ударила его по голове — замах был не сильный, но горе-воздыхатель всё же оторвался от моих губ:       — Ты чего делаешь?       — Не смей меня трогать! — ярость придавала мне сил, и я толкнула его в грудь. — Я тебе не уличная патаскуха! Убирайся из моего дома, чтобы глаза мои тебя больше не видели!       Гастон пошел красными пятнами от гнева:       — Что думаешь, что за твоё красивое личико и сексуальную фигурку тебе всё простительно? Да у меня в постели девки и покруче тебя были!       — Вот и спи с ними, а меня не трогай.       — Ты ещё пожалеешь, — он зло откинул волосы со лба. — Ползать у меня ещё в ногах будешь!       — Только в твоих мечтах.       — Ну и ладно! — он широкими шагами последовал к выходу. — Но учти: это ещё не конец!       От хлопка двери, чуть не треснуло окошко. Я всё ещё стояла, вжавшись в стену, чувствуя приступ омерзения и адреналина.       Он и правда этого не забудет.       Ну и пусть! Нашёл кого пугать. Какой же он мерзкий…       В то утро я была так зла, что не могла сосредоточиться ни на чем. Дела просто не шли. Отца не будет ещё неделю — он уже день как в пути на большую ярмарку, где презентует своё новое изобретение.       Дома находиться решительно не хотелось — мне казалось, гостиная всё ещё хранила тяжелый запах моего неудачливого воздыхателя.       Улица. Свежий воздух.       Осень в этом году словно и не наступала — ноябрь выдался необычайно тёплым. Говорят, что зима, в противовес будет холодной и жесткой.       Что же. Она уже поджидала меня.       Я всё ещё злилась на Гастона, когда наш перепуганный конь выбежал из леса. Один его вид вмиг заставил меня позабыть всё. Страх за отца сдавил горло. Где он? Что произошло?       Вперёд. По его следам.       Нужно найти его во что бы то ни стало.       Мрачный. Чёрный. Холодный лес. И зачем он пошёл этой дорогой?! Я всеми силами давила в себе панику.       Всё хорошо. Он жив. Наверняка перепуган не меньше меня, но цел и невредим.       Всё хорошо.       Замок.       Огромный, возвышающийся над лесом (и как мы не замечали его раньше?!). Его готичность пугала. Мрачные стены. Потемневшие камни. Ржавый метал острой калитки. Замок заброшен и молчалив.       Шляпа отца на дорожке перед входом.       Наверняка, он решил зайти, чтобы укрыться от ветра!       Но нехорошие предчувствия лишь сильнее сжали моё сердце. Сглотнув, я шагнула к разбитому крыльцу. Вездесущий плющ, прорастающий здесь, внезапно показался мне чёрным и липким…       Я могла бы поклясться, что он рос прямо у меня на глазах.       Так не бывает.       — Папа? — мой голос эхом раздался по пустынному холлу.       Тишина.       Странная тишина. Гнетущая, вязкая. Вроде бы и тишина, а вроде…       Шёпот?       Нигде и везде.       Зовёт и прогоняет.       Внутри замка остатки былой роскоши разбиты в щепки. Кто-то бушевал здесь. Бил мебель. Рвал шторы и ковры. Нещадно потрошил обивку диванов и кресел.       Плющ рос и тут. Покрывал стены чёрными венами… плющ ли это?       Я никогда не видела таких растений.       Помедлив с мгновение, я приблизилась к нему, стараясь разглядеть. И почему я не догадалась взять с собой лампу?!       В темноте мне казалось, что растение пульсирует. Интересно, какое оно на ощупь?..       Я уже протянула руку, когда услышала что-то в глубине замка. Что-то громкое и инородное.       — Папа?!       Какая же я дура! Мой отец где-то здесь. Перепуган и, может быть, даже ранен, а я стою здесь и пялюсь на местное представительство флоры!       Всё потом. Сейчас самое главное — отец.       — Папа?!       — Бель!       Я шла на голос. Стараясь не смотреть на растения. Не слушать странные шёпоты. Весь замок: необжитый, холодный, грязный — сжимался вокруг меня с каждым шагом. Но мне нужно идти. Мне нужно найти отца.       — Папа!       — Бель!       Темница. Конечно, в таком месте должна быть темница!       Толстые прутья. Старые кандалы. Сгнившая солома.       Мой отец сидел в самом углу, дрожа от холода, кутаясь в чужой плед…       — Что происходит?! — я бросилась к решетке.       — Бель! — спотыкаясь, отец на четвереньках приблизился ко мне. — Она заперла меня! Она тут! Беги скорее, дочка!       Тусклый лунный свет, пробивающийся сквозь окно темницы, осветил лицо моего отца. Папа… бледный, трясущийся. Сейчас он казался и вправду безумцем.       — Кто это сделал с тобой? — я тщетно потрясла тяжёлую решётку. — Папа, что за она?       — И тут я почувствовала. Именно почувствовала. Спиной. Шеей. Каждым позвонком.       Мы не одни.       Что-то ползло по стене. Что-то остановилось за моей спиной. Что-то большое. Страшное. Живое.       Холодея от страха, я медленно повернулась. Силуэт. Существо стояло в тени, и я видела лишь его очертания в сумраке. И глаза. По-кошачьи зелёные с вертикальными зрачками, пульсирующие в темноте.       Недобрые глаза. Хищные.       — Кто ты? — тихо спросила я.       — Хозяйка, — ответило существо, холодным жёстким голосом.       Хозяйка? Этого замка?       — Отпустите моего отца! — вряд ли, конечно, оно согласится, но попытаться стоит.       — Он вторгся в мой дом.       — Он не хотел! Дайте нам уйти, и мы никогда не вернемся.       — Ты можешь уходить. Он — останется.       — А если, — я быстро облизнула губы, — если я останусь вместо него?       — Нет! — прокричал позади отец, но я его проигнорировала.       Ему нельзя тут оставаться. Он ведь умрёт здесь.       Существо задумалось. Три громких удара моего сердца, а затем его… её голос:       — Я согласна. Но… ты тогда больше отсюда не уйдешь. Останешься вечно со мной.       — Выйдите на свет…       Щелчок и рядом с нами загорелся факел. Увидев свою собеседницу, я не смогла сдержать вскрика.       Её кожа словно проросла чешуёй. Чёрной. Переливающийся. Черты лица острые, нечеловеческие. Полноватые губы растянуты в усмешке, обнажающей клыки. Пара небольших рогов. Подтянутое тело. Лохмотья одежды скрывают женские, округлые формы.       Я резко подняла глаза на её лицо.       — Хорошо. Договорились.       — Нет! Бель! — отец всё ещё протестовал.       Сердце моё обливалось кровью от этих криков.       — Всё будет хорошо, — я повернулась к нему, стараясь выдавить улыбку. — Честное слово!       Снова раздался щелчок.       И теперь я увидела. Длинные изворотливые стебли ползли к моему отцу через открытую дверь камеры. Словно руки, они подхватили его и потащили прочь в сторону выхода…       — Нет! — я попыталась схватить его за полы одежды, чувствуя, как слёзы льются по моим щекам. — Нет!       — С ним все будет нормально, — спокойно, даже слегка раздражённо отозвалось существо. — Я держу своё слово.       Крики отца уже затихли, а я всё безвольно сидела, не чувствуя холода пола.       Что теперь будет?       — Встань, — холодный приказ существа.       — Вы не дали нам попрощаться… — тихо произнесла я.       Мгновение, и существо оказалось передо мной. Холодные, жёсткие пальцы впились в мои щёки.       Она подняла мою голову, и я увидела ярость в её глазах:       — Я говорю — ты слушаешься.       Ну уж нет! С чего я должна?!       — Встань!       Я не шелохнулась.       Резкий удар в живот, заставил задохнуться. Я бы согнулась, но она не позволила, держа меня за подбородок.       — Если ты не будешь делать, что я хочу, тебе придется несладко, — тихо промурчало существо. — Итак…       Мои ноги дрожали, но я всё же встала. Я слишком устала, чтобы бороться. Я не хотела новой боли.       — Видишь, не так уж и сложно, — почти ласково произнесла моя тюремщица. — Пошли. Я покажу твою комнату.       — Я буду жить не здесь?       — Говорить будешь, когда я скажу.       Мне больше ничего не оставалось, кроме как послушно идти за ней. Мы вышли из тюремного крыла. Хозяйка замка несла факел, и мне почему-то подумалось, что он скорее для меня — ведь до этого она прекрасно ориентировалась и в темноте.       Вслед за ней, всё так же молча, я поднималась по лестнице. Нас окружали вездесущие стебли странного растения. Она может им управлять?       Что же это за место?       Кто она?       — Нравится? — в её голосе я услышала горькую усмешку.       Я не знала, о чём она именно, а потому промычала лишь что-то нечленораздельное. Существо остановилось:       — Я думаю, нужно прояснить. Ты говоришь, когда я велю и говоришь почтительно. Можешь звать меня Хозяйкой или Госпожой.       Это ещё что?       Видимо, от одиночества в замке она совсем тронулась…       Под прицелом выжидающих глаз, я невольно дотронулась до живота. Он не болел, но удар был ощутимым…       — Хорошо… хозяйка.       Она слегка ухмыльнулась:       — Для первого раза неплохо. Пойдем.       Мрачные коридоры. Гобелены на стенах, изображающие монстров. Порванные в клочья картины…       Наконец хозяйка замка остановилась у одной из дверей:       — Проходи, — она толкнула меня в небольшую комнатку. — Будешь жить здесь.       Видимо, разгром сюда не дошёл — мебель стояла целой, хоть и покрытая толстым слоем пыли. Большая кровать, шкаф, туалетный столик. Окно с тяжёлыми бархатными шторами…       — Через час жду на ужин, — раздался позади холодный голос. — Это приказ.       Дверь за мной с грохотом захлопнулась, едва не задев по спине. Не помня себя, я подбежала к кровати, зарывшись с головой в пыльное одеяло, и зарыдала.       Как это произошло? Почему? Что теперь будет?       Я плакала и не могла остановиться. Плакала, не замечая ничего. А за окном, тем временем, кружась, падал первый снег.       Зима всё-таки пришла. Или вышла. Из этого проклятого замка.