jujutsu kaisen one-shots

Сатору впервые почувствовал неладное, когда горечь в груди стала разъедать изнутри, будто что-то цеплялось за рёбра. Тогда он списал это на усталость — слишком много заданий, слишком много крови на руках. Но потом пришли цветы. Первый лепесток — белоснежный, хрупкий — остался на ладони, когда он закашлялся в ванной. Сатору смотрел на него, словно на проклятье. Он знал, что это значит. Ханахаки. Болезнь тех, чья любовь остаётся без ответа. Она была рядом. Всегда. Как напоминание о том, кого они оба потеряли. После смерти Сугуру её будто подменили — глаза стали пустыми, голос — тихим. Словно вместе с ним девушка потеряла часть себя. Сатору не винил тебя. Он сам каждый день просыпался с тем же ощущением пустоты в груди. Но даже тогда она оставалась для него солнцем — тусклым, осенним, но всё ещё теплым. Он видел, как она уходила с головой в книги, как всё реже появлялась в техникуме , как взгляд становился холоднее. Словно в ней медленно росло что-то опасное — тень, что однажды могла увести тебя той же дорогой, что и Сугуру. — Ты ведь думала перейти на его сторону, да? — однажды спросил он, когда застал её на крыше, вцепившуюся пальцами в поручень. Девушка не ответила. Только взгляд — тяжёлый, полный боли — сказал всё за тебя. — Он был моим братом, Сатору... Голос сорвался, и в этот момент он понял, что она уже стояла на краю — оставалось лишь сделать шаг. — Я знаю — прошептал он. — Но ты — это не он. Она сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. — А может, стоило? Может, тогда бы он не был один. Может, я могла бы спасти его... — Ты бы умерла вместе с ним. Или стала такой же. Сатору сделал шаг ближе. Цветы в его груди затрепетали, но он заставил себя забыть о боли. Тогда было важнее спасти её, чем самого себя. — Я потерял его — голос дрожал. — Но я не переживу, если потеряю и тебя. Она обернулась — глаза покрасневшие, пальцы дрожат. Он поймал её взгляд и не отвёл. — Останься со мной. Это прозвучало тише, чем он хотел. Почти как мольба. Девушка отвернулась первой. Но с того дня он больше не видел в твоих глазах той тени, что тянула тебя на другую сторону. ⸻ Цветы разрастались в тишине. Каждую ночь он засыпал, прижимая ладонь к груди, пытаясь успокоить боль. Каждый раз, когда ты смотрела на него с заботой в глазах, новые лепестки рвались наружу. Он хотел бы ненавидеть тебя за это. Но как можно ненавидеть последнее, что осталось от Сугуру? ⸻ Она нашла его в ту ночь на крыше — бледного, с каплями крови на губах, с пальцами, сжимающими свежий цветок. — Сатору... — голос дрогнул, и в твоём взгляде мелькнуло понимание. — Ты... почему ты мне не сказал? Он лишь выдохнул, прикрыв глаза. — Потому что ты бы всё равно не смогла полюбить меня. Ты замерла. В груди что-то сжалось — остро, больно. — Дурак... Девушка подошла ближе, опускаясь на колени рядом с ним. Её пальцы коснулись его лица — осторожно, словно боялась сломать. — Если бы ты только знал, сколько раз я прятала это. Сатору вздрогнул, не веря своим ушам. — Но Сугуру... — он едва мог выговорить имя. Она зажала его ладонь в своей. — Он всегда был моим братом. Но ты... ты всегда был чем-то большим. Я просто боялась, что если скажу это вслух, то снова потеряю кого-то, кого люблю. Он закрыл глаза, позволяя твоим словам проникнуть в самое сердце. Первый поцелуй был солоноватым от крови, но цветы в его груди застыли. Лепестки больше не разрывали его изнутри — они осыпались на землю, освобождая сердце от боли. — Прости... — выдохнул он, уткнувшись в её плечо. — Я просто думал, что это невозможно. — Возможно — шепнула она, гладя его по спине. — Просто ты слишком упрямый, чтобы это заметить. И в ту ночь они оба смогли наконец отпустить прошлое, позволяя друг другу начать жить заново — не в тени потерь, а в свете той любви, что росла сквозь боль.