не облизывай свои губы под прицелом фотоаппарата!

жизнь Сону всегда радовала его. моментами было грустно или плохо, но чаще, конечно, Ким чувствовал себя хорошо. он прекрасно понимал, что счастлив быть айдолом, быть айдолом в такой прекрасной группе, как энхайпен. у него есть фанаты, целые тысячи фанатов!! и некоторые без ума от него, пишут, как влюблены и хотят быть с ним, но это так недостижимо, ведь айдолу не до отношений и вряд-ли он выберет кого-то из своих поклонников. а Сону и правда не выберет кого-то из своих поклонников, потому что уже влюблен. и влюблен, очевидно, в Нишимуру Рики. уже как год парень находит своего младшего не только как друга или брата, но и как парня, как мужчину. он стал ловить себя на мыслях, еще год назад, как зацикливается на его родинках на лице и теле, на его пушистых волосах, подпрыгивающих, когда японец танцует. Ким стал влюбляться в него, когда он так любовно дергал за рукав пижамы перед сном и говорил, что ему страшно засыпать одному. – Сону-хён...можно.. я с тобой посплю? – и кореец сдавался ему, потому что утиной мордочке отказать было невозможно. первые ночи старший не смыкал глаз, потому что Ники так близко, до невозможного близко, что нельзя было спокойно спать, не рассмотрев каждую детальку на уставшем сонном лице. но с того момента прошел год и Ники изменился кардинально. он, конечно, не перестал дразнить хёна, не перестал разыгрывать мемберов, но он очень вырос и повзрослел. и раньше, когда малыш Рики хватал Сону за ноги и таскал по полу, в хватке его чувствовался страх и некоторое смущение. он не боялся говорить о своих желаниях, или напрямую делать все, что хочет, но иногда по нему можно было понять, неловко ли ему или вовсе нет. однажды Чонвону удалось смутить макнэ, сказав, что он довольно подрос и стал еще мужественнее, ехидно улыбаясь при этом. а теперь, когда Ники играет с Кимом и хватает того за ноги, хватка чувствуется намного крепче, увереннее. в ней нет прежнего смятения, наоборот только сила, полная заботы. такими заигрывающими действиями японец проявлял свои чувства, иногда так и флиртовал, но зная характер Рики, Сону ссылался на обычный юмор и попытки привлечь к себе внимание. сейчас макнэ правда стал выглядеть иначе. часто Сону сравнивает Рики из айленда и далекого прошлого в года стажировки с Рики нынешним, который чуть ли не под метр девяносто, что перерос всех своих хенов, который выглядит как самая дорогая модель и двигается так божественно, что у Кима все передергивает, а внутри бурлит, словно адский котел. и черт! такой Ники заставлял думать о чем-то более взрослом, чем просто романтика и поцелуи. этот Рики больше не боялся спать один и не лез к старшему в кровать. он лишь сонным хриплым голосом говорил: – доброй ночи, Сону-хён. – от чего потом в животе завязывался тянущий узел, а дыхание сильно учащалось. каждый день в их с Хисыном комнате проходило общее собрание на самую важную и волнующую тему; постоянные беседы о Нишимуре уже стали традицией перед сном, а на выходных двое вообще могли говорить об этом дни напролет. точнее, Сону говорил, а Хисын слушал. – хён, я как влюбленная девчонка, серьезно. а ты моя лучшая подружка, которая обсуждает со мной моего краша. это уже не смешно даже!! – да ладно тебе, Сону, я же не возражаю! что на этот раз? – позавчера.. мы фотографировались для концепт фото одной из версий.. и черт, на нем так сидит этот идиотский черный комбинезон... – блондин запускает руки в волосы, откидываясь на спинку диванчика. его явно переполняют эмоции сейчас, справиться с перевозбуждением очень трудно. – мне казалось, что он постоянно смотрел на меня...ну как будто.. просто всегда, когда я осмеливался посмотреть в ответ, он уже смотрел!! ну или мне показалось.. – может действительно у него есть чувства к тебе тоже?? – да быть не может! ты же знаешь Рики, он никогда ни с кем не встречался и не собирается. – но от сказанных слов Сону становится только еще более грустно. дверь в комнату открывается и виднеется синеватая макушка Джея. – эй, сплетницы-подружки, у нас ужин, если вы забыли. – Пак встает в дверях, дожидаясь мемберов, что совсем забыли про общий ужин. – блять, ужин... пошли, Сону. – Хисын поднимается первым и скорее идет следом за младшим, взглядом подзывая и Кима. последний тоже долго не думает, идет следом за старшими, ведь тоже давно проголодался.

***

ужин прошел как и всегда. Сону старался не смотреть на Нишимуру, но получалось плохо. глаза сами бегали по его телу вверх-вниз, совершенно не смея взять свою фантазию под контроль. и хотя младший не подавал виду, он все замечал. все эти взгляды хёна, все эти неловкие движения, попытки вывести Рики на ревность, смеясь с шуток Сонхун-хёна или обнимая сидящего рядом Джейк-хёна. за этим всем также наблюдал Чонвон, который давно знал о чувствах Ники к Сону, так что и он заметил химию между двумя, также хитро улыбаясь с этой милой неловкости. время близилось к ночи и Ли вместе с Кимом уже ложились спать. – ну хён, боже, у него даже взгляд стал таким диким... он словно зверь: как взглянет я тут же хочу спрятаться, чтобы меня не съели. но он такой возбуждающий, сука. – да ты влип, парень. если тебя возбуждает наш Ники, то это уже потолок. – о чем ты говоришь?? – младший смотрит испуганно и даже, кажется, не дышит. – ты серьезно влюбился и почувствовал все, что может означать влюбленность. у тебя чаще бьется сердце в его присутствии, ты потеешь, тебя трясет, в конце концов ты стал хотеть его во всех смыслах. как думаешь, пора признаться? – я никогда в жизни не признаюсь!! – выходит чуть громче, чем задумывалось, что проходящий мимо комнаты Ли и Кима, Чонвон останавливается. корейца вдруг осеняет, что Ян сосед по комнате Рики, и что эти слова могут спокойно дойти и до его краша!! – Чонвон~а.. – так ласково, как ни с кем и никогда, говорит айдол. – ты ничего не подумай!! вообще забудь, хорошо? – эта его широкая улыбка заставляет сердце младшего растаять, поэтому красноволосый в дверях улыбается ответно и направляется в ванну, куда и шел изначально. – катастрофа!! с ума схожу уже... – Ким Сону, не переживай. уверен, если чувства взаимны, то Рики и сам признается, просто жди тогда!! иди лучше спи. – хорошо. доброй ночи, хен! – доброй, донсэн-и. – парни ложатся на свои кровати, чуть ли не сразу засыпая. дни перед камбэком самые тяжелые, так что сон кажется чем-то драгоценным в это время.

***

утро начинается не с кофе, а с будильника в виде Нишимуры, которого отправили по комнатам, как самую раннюю пташку, будить хенов. и все бы ничего, если бы в эту ночь Сону удалось поспать без навязчивых снов, состоящих из собственных фантазий, ведь ему снилось ни что иное, как эротические сцены с участием самого желанного Ники. только ему об этом знать не обязательно. – доброе утро, Сону-хён. – м? – спросонья парень не может понять даже кто он и где сейчас находится, а то, что над ним сейчас нависает башка японца - так это вообще что-то из разряда "я все еще сплю"? и он правда сначала глазам не верит, но потом осознает все. – ай, блять! Ники-я!! чего ты пугаешь так?! – я такой страшный? прости. – да нет!! в смысле, ты не страшный, конечно... просто ты.. эм.. ну ты так.. я испугался же! – этот хён с утра выглядел и вел себя так забавно. умиление бьет через край. взор младшего падает на эрекцию только проснувшегося Кима. это так смущающе забавно, и почему только именно Ники застал такой момент? – хён... – темноволосый нервно сглатывает, смеясь в перемешку с кашлем от такого растерянного вида парня напротив. – у тебя немного стояк. – что?! ты.. ты что?! – и действительно. Ким сам убеждается в своем возбуждении с самого утра, просто наклонив голову и обращая внимание на орган. так стыдно.. ну почему именно перед Ники?! – айй, блядь, Нишимура!! ну утро же, сам понимаешь... и нечего больше врываться в мою комнату когда я сплю!! может я тут вообще голый!! – ты правда думал, что это остановит меня? совсем наоборот. – улыбаясь своей самой искусительной улыбкой, что есть в арсенале, подмигивает старшему и как ни в чем не бывало направляется к выходу, оставляя Сону один на один со своим утренним положением и внезапно накатившей волной мурашек от слов и вида Нишимуры.

***

после завтрака группа едет на фотосессию к следующей версии альбома, где каждый покажет себя в шкуре блогера. такой концепт ужасно нравился Киму, ведь в детстве, когда ему было лет двенадцать, он увлекался созданием блога в инстаграме и часто проводил прямые эфиры. уже тогда он представлял себя звездой с толпами фанатов, которые мечтают о нем. теперь у него есть все это. фотосессия проходит довольно быстро и без особых происшествий, но блондину снова кажется, будто Ники пытался флиртовать или застать его врасплох после случая сегодня утром. но если бы не умение держать лицо в таких ситуациях Сону бы точно проиграл ему. Нишимура ведет игру, а старший так покорно сажается на эту поводу. японцу определенно нравится такой покорный Сону-хён, что еще больше подогревает его желания. вернувшись домой Сону тут же рвется в душ, расталкивая всех на своем пути, кто тоже стал претендовать на ванную комнату. ему даже пришлось влезть в перепалку с Джей и Сонхун-хёнами, но вроде никто не обижается и вопрос решился мирно. день был тяжелым и каждый, наверно, хотел смыть его с себя. особенно те события, которые случились утром. это смущающее выражение лица Ники прямо напротив его, которое так ярко улыбалось с растерянности старшего. просто до мурашек. кореец умывает лицо, перед тем как наконец выйти из душа и, открывая дверь сталкивается с Рики. вновь. – ащ, смотри куда...! Сону-хён? – Ники!! прости, иди скорее!! – старший чуть ли не запихивает Нишимуру в ванную от нахлынувшей неловкости. он снова столкнулся с ним... почему именно с ним? пора вернуться в комнату и поговорить с Хисыном. – хён... не день, а кошмар!! – что такое? у нас даже не было минутки, чтобы поговорить сегодня. – да, но.. боже, всё так кошмарно.. мне снился сон с Ники, сам понимаешь какого характера... и у меня был утренний стояк, когда Ники пришел будить меня утром!! я со стыда сейчас сгорю, Хисын-хён!!! – он чуть ли не плачет, приземляясь рядом со старшим и с таким отчаянием обвивая чужую руку. – ну ничего, он взрослый парень, понимает, что такое случается!! – в том то и дело, что он взрослый парень... а если подумает, что я возбудился при виде него? – а разве... так и не происходит? – Ли явно весело, но вот Сону не до веселья. он легонько лупит старшего по плечу. – да ну тебя!! я тебе тут душу изливаю, а ты... – ладно, прости. ну так что? – и весь день он словно.. ну.. флиртует со мной, что-ли... – так подойди и прямо спроси почему он так себя ведет. – ты что, серьезно что-ли? мне легче кусок мыла съесть, чем пойти и поговорить с ним о чувствах. – Сону копается в своих мыслях, пока Ли рядом почти засыпает, хотя на часах и за десять не перевалило. отчаяние и тоска резко сменилась раздражением и Ким нервно начинает пихать хёна в бок. – ты чего, уснул?? – прости, говори. я слушаю, правда! – старший вытаскивает мизинец в знак клятвы. светловолосый немного успокаивается. – я не могу держать себя в руках, когда дело касается этого Нишимуры! – Сону не может сдержать гнев, хватаясь за руку несчастного соседа по комнате. – почему он так сексуально облизывает свои губы на чертовых концепт фото?! – хочешь, чтобы он вылизал тебя своим пленительным ловким языком? – Хисын дразняще улыбается, оборачивая, наконец, голову на младшего. – может и хочу. – от этих слов младшего темноволосый расплывается в довольной улыбке, но тут же меняется, когда замечает что-то позади Кима. и последний боится спрашивать, боится оборачиваться. он даже не дышит, черт возьми. с испугом в глазах наблюдает за хёном и ждет хоть каких-то слов. – Сону.. там.. Ни— – ааа, хён!! подожди... – и даже если Ли и подождет, то Рики ждать не будет. он подходит к своим хёнам ближе, взглядом и мягким прикосновением к плечу Хисына просит того оставить их с Сону. и на беду бедному Киму, старший оставляет их. Сону уже знает, что еще припомнит это своему соседу и точно будет игнорировать не меньше недели. – Сону-хён.. – что, Рики?! что? ты решил поговорить со мной только спустя, черт возьми, месяца три с момента как начал так вести себя!! я не понимаю тебя, что я вообще должен чувствовать?! ты! я блять люблю тебя уже год, если не больше!! и я хочу...! – но не успевает он договорить, как рот нагло затыкают поцелуем. и старший сопротивляется пару жалких секунд, но сдается, ведь делать вид, что он не мечтал об этом так давно, бесполезно. и Ники углубляет поцелуй, пытается подчинить своему языку рот хёна, безжалостно врываясь внутрь и посасывая снаружи сухие пухлые губы. такие сладкие тянучие чмоки раздаются на всю комнату, заполоняя все существующее пространство. но когда-то приходится остановиться, ведь от волнующих мыслей и внезапных нереальных поцелуев все дыхание куда-то улетучивается. – блять, хён, как ты целуешься... – и ты.. я совсем не ожидал, буду честен. – я так долго ждал этого момента, буду честен. и ты, судя по всему, тоже. – хотел было уже блондин ответить "да!", пока не понял, что вновь возбудился от настолько желанного поцелуя и что Ники снова заметил это. – Ники... это не то, что.. – а что тогда? не нужно врать мне, хён. я не глупый малыш, я уже все понимаю. почему бы просто не сказать мне напрямую, что хочешь меня? – ага, стал бы я говорить... – дыхание совсем нестабильно из-за действий этого макнэ. его властный голос заставлял без того ноющий орган дергаться, возбуждение переполняло, Сону был полон по грань. – ну и дров же я наломал... нужно было когда все лягут с Хисын-хёном говорить. – мысли вслух очень забавляют японца. он молчит и ждет чего же еще ему может рассказать этот хён. – то есть ты не рад, что сейчас я готовлю тебя к нашему первому сексу? – секс.. сексу?! Ники-я!! – чш.. – Нишимура соблазнительно прикладывает указательный палец к губам старшего, заставляя хоть на минутку закрыть свой очаровательный ротик и насладиться тишиной. – и зачем ты так облизывал губы на этих фото.. дьявол-искуситель. – Ники льстят слова, сказанные старшим. может им правит возбуждение, а может усталость, но он ни за что в жизни бы не сказал такое напрямую на трезвую голову. – хён, садись на меня. – Рики располагается на диване, опираясь спиной на высокий подлокотник. он побуждает Кима к тому, чтобы он сел ему на бедра, но, ясное дело, старший сильно стесняется и закрывает маленькими ручками красное лицо. – ну я не могу... мне... – садись. – тон донсэна был очень подчиняющим и звучал страшно серьезно. такому Нишимуре хотелось сдаться, поэтому в борьбе внутри Сону явно верх берут желания и похоть. парень садится на младшего сверху, двигаясь выше, но не доходя до самого ценного. они не торопятся. ловкие руки японца проникают под мокрый от пота свитшот, пробегаясь ладонями по голому торсу айдола. горячие руки Ники на холодной коже остаются ожогами, такими жаркими, но быстрыми, не ухватиться. оба парня решают, что будет лучше вовсе избавиться от ненужной ткани поверх тела, поэтому свитшот отлетает куда-то в сторону, обнажая верх блондина. тело Сону очень стройное и мягкое, проходиться по нему такими прикосновениями было очень приятно. с розовых покусанных губ слетали отчаянные стоны наслаждения, когда своими длинными пальцами темноволосый водил круги около сосков. а когда задевал и вовсе заставлял бедного старшего прогнуться в спине, больше ёрзая на бедрах Ники, теревшись своим возбуждением о чужое. когда ткань белья и джинс шоркается с плотью, чему способствует хён, сидящий сверху, Рики буквально рычит, теряя последние остатки разума, полностью погружаясь в страсть. – Сону, блять... ты меня так изводишь.. – взаимно, Ники-я... – сверху вновь доносится тяжелый стон на выдохе, потому что японец легко проводит пальцами по животику, как щекотит. а Ким боится щекотки, но сейчас это больше заводит.

***

вскоре и брюки Сону валяются где-то в глубине комнаты, но это совершенно не важно, потому что сейчас ему надрачивает парень его мечты. каждый раз, как широкая горячая ладонь Нишимуры проезжается по чувствительной плоти, Сону дергается и подается вперед в темп движениям младшего. стонет так тяжело, с отдышкой, протягивает каждый звук. но слаще любых стонов для Ники, это его собственное имя, доносящееся с уст, измотанного собственными ласками, хёна. – м.. Ники-я... да.. вот так... – и Ники ускоряется, двигает рукой вверх-вниз быстрее, вынуждает старшего оседлать уже его в том заветном месте, пока еще скрытом под слоями ткани. и Ким как назло ерзает вперед-назад потераясь ягодицами о ствол темноволосого. – освободи его... – так хочешь мой член? – блять, Ники... пожалуйста... – попроси как-нибудь иначе и я подумаю... – возбуждение даже не думает отступать и Сону уже давно хочет получить разрядку, но вот Рики будто бы все устраивает. – я обещаю, что отсосу тебе утром, малыш... – от таких грязных слов, таким невинным голосом и ртом Сону, японец просто с ума сходил, отдаваясь животной страсти и дикому влечению. без лишних слов он приподнимается так, чтобы было возможно снять с себя низ. через несколько секунд Киму открывается потрясающий вид на красивый мощный член своего младшего. даже не верится, будто сон какой-то. – блядь... – встань на четвереньки, детка. – а старшего так ведет от всей этой картины, представшей перед собственными глазами в самой реальной реальности, что творится прямо здесь и сейчас, а не в очередном сне. ведет от грязных пошлых прозвищ, которые дает ему Ники. – ты говорил Хисын-хёну, что хотел бы, чтобы я тебя вылизал. – и Нишимура молча тут же принимается за дело, ему два раза повторять не надо. сначала касается розового колечка губами, целует кожу вокруг, также оставляет пару отметин и на самих ягодицах, кусая и зализывая укусы. потом оставляет пару прикосновений языком прямо по дырочке, которая сжимается и разжимается много раз от наслаждения и предвкушения. Сону уже давно везде мокрый от таких сладких ласк и прелюдий. и кореец чувствует, как мокрый горячий язык раздвигает тугие стенки, немного проскальзывая внутрь. абсолютно все тело горит, веки тяжелеют, а голова полностью отключена и находится в состоянии спящего режима. стоны один за другим вылетают из широко раскрытого рта. и хотя Сону пытается прекратить это, закусывая губу, у него не выходит; Ники двигается так крышесносно, что молчать просто не получается. и наконец осознание того, что он на четвереньках перед своей давней влюбленностью выкрикивает его имя в последствии спонтанно произошедшей близости. но никто из них ни капельки не жалеет. и вот теперь Нишимура с таким желанием, но нежностью, вбивается в мягкое тело старшего размашистыми толчками. липкие шлепки оглушительно звенят в ушах, остаются громкими воспоминаниями о самом первом их сексе, остаются розовыми следами от соприкосновений на ягодицах, остаются бардовыми отметинами на груди, остаются первыми стонами и искренними эмоциями. японец двигается быстро, плавно потокая бедрами вперед-назад, попадая в точку, проезжаясь прямо по комочку нервов старшего. – хён, тебе хорошо? покажи мне, как тебе хорошо. – без лишних слов, Ким стонет громче, дольше, еще более грязно, чем раньше. эти звуки, что издает Сону, заставляют все внутри Нишимуры сжаться до мельчайших размеров и тут же взорваться от подступающей разрядки. внутри живота и в голове взрываются миллиард фейерверков, когда темноволосый так точно попадает по простате, что Ким, не имея сил терпеть, выгибается в спине так сильно, сам покачивается в темп, ну или старается, сам насаживается на чужой член, со всех ног несясь на встречу бешеному наслаждению и скорому оргазму. блондин уже берет в свою ручку свой орган, начиная водить в темп сумасшедшим толчкам где-то сзади. в последние моменты перед оргазмом, Ким громко протягивает имя любимого, показательно прогибаясь больше, а после содрогаясь от накрывшей волны освобождения. Ники тоже кончает скоро, прямо внутрь бедной задницы Сону. напоследок глубоко забивается и с гортанным стоном изливается семенем.

***

– так что, вы переспали? – ну да, у нас был секс... – охуеть. я так рад за вас!! – Хисын улыбается мило, но ехидно чуть. младший замечает это. – что?? – ну и как он в постели? – ах, хён!! – Сону краснеет, а Ли победно смеется и обнимает младшего за плечи, чтоб не обижался сильно. и Ким думает, что все-таки хорошо, что Ники тогда услышал те слова, ведь если бы не этот разговор, то вряд-ли в ту ночь между ними бы все прояснилось и даже выпала возможность переспать. так что Хисын остается прощенным и еще даже благодарности получает навалом. исход для всех оказывается самым лучшим, а особенно для двух влюбленных, которые теперь знают все желания друг друга.