never lies

Сынмин никогда не задумывался о том, странно ли иметь парня с ребенком, потому что никогда не сталкивался с подобным. Его этот вопрос, честно говоря, не особо трогал, потому что у Сынмина свои принципы и один из них называется «живу сегодняшним днем». Зачем забивать голову тем, чего может никогда не случиться, так ведь можно стать параноиком и загреметь в не самое приятное для жизни место. То, что вместе с его крепкой влюбленностью в комплекте идет маленький пускающий слюнявые пузыри ребенок, Сынмин узнал довольно скоро. Первое свидание, которое знаменует более крепкое знакомство, действительно стало таковым. Сынмин мало что знал о личной жизни своего коллеги, но достаточно для того, чтобы бесповоротно влюбиться. И самое смешное то, что он, Сынмин, действительно тот самый тип влюбленных, которые смущаются, заикаются, неуверенно мямлят и давятся едой, если объект их воздыхания находится в непосредственной близости. Хенджин был всегда рядом, что вполне себе логично, они ведь работают в одном отделе и сидят совсем близко, отделяемые лишь одной пластиковой перегородкой, через которую все прекрасно слышно. Поэтому каждый свой рабочий день Сынмин старался проводить тише мыши, чтобы его не было слышно и никакие случайные звуки не мешали работе. Но это не мешало ему каждое утро интересоваться настроением Хенджина и немного с ним болтать, лишь надеясь на то, что влюбленность в его глазах не слишком заметна. Сынмин боялся того, что становится совсем очевидным, но также надеялся на то, что лучше бы это было заметно. Пустые безымянные пальцы Хенджина говорят о многом, никаких созвонов в обеденный перерыв с любимыми тоже не было, только с мамой. Сынмина это немного, но напугало, и, может быть, чуть-чуть оттолкнуло, потому что вдруг Хенджин еще тот маменькин сыночек. Но как оттолкнуло, так и притянуло. Разве это плохо, что существуют такие близкие отношения с родными? Сынмин такими похвастаться не мог, мать занесла его в черный список и вырезала со всех фотографий за грешные деяния. Что за деяния? Любовь к мужчинам. В общем, рядом с Хенджином он был соплей и еще тем размазней, которого в себя собирала Ынхи, которая бойко пробилась в лучшие подруги, за столом во время обеда. А потом она гадила в душу, когда приветливо махала рукой и приглашала Хенджина к ним, который вежливо соглашался и садился напротив Сынмина. Ну и день за днем, перетекающие в недели совместного обеда привели к тому, что Сынмин с Хенджином отправились на свидание. Первое свидание априори наполнено неловкостью, нередким флиртом и разговорами. Именно таким было их. Только неловкости было столько, что ее было некуда деть. Придя в назначенное время, Сынмин хотел броситься назад, завалиться дома в подушки и уродливо рыдать. Хенджин пришел не один. Рядом с ним стояла люлька и даже со входа было видно, как из нее вылетали маленькие ручки с зажатыми в них игрушками. Сынмин точно не был к этому готов хотя бы по одной веской причине. Они никогда не обсуждали детей и их наличие друг у друга. И он бы развернулся, будь это какой-нибудь совершенно неизвестный парень из приложения для знакомства, но это ведь Хенджин. Человек, в которого он влюблен, который заставляет чувствовать себя слишком хорошо, чтобы бросить его прямо тут и так некрасиво. Теша себя надеждой, что это племянник, брат, ребенок друга, Сынмин отправился строить свое лучшее будущее, которое видит с Хенджином. Реалии оказались не такими радужными, как хотелось бы. Хенджин болезненных слез не ронял, глупых оправданий на ветер тоже не бросал. Правда извинился несколько раз за то, что упрямо молчал, вместо того, чтобы сразу же признаться. И не от стыда скрывал ведь, просто не хотел раньше времени нагружать этим. — Это Джинен, — Хенджин достает ребенка, которому на вид не больше полугода. — Его мама перебралась в Нью-Йорк со своей подругой. У них скоро свадьба. Сынмин не знал, как себя вести и куда деть. Безумно хотелось коснуться маленьких пухлых ручек, хотелось потребовать более четких объяснений. Но он оставил это на потом, на следующие свидания, которых Хенджин пообещал безумно много. — Ты готов принять не только меня, но и моего сына? — глаза Хенджина полны надежды, которую не хочется разбивать своим первым мимолетным видением сложившейся ситуации. — Мне нужно немного подумать, хорошо? — Сынмин ободряюще улыбается, пока в голове полный хаос из мыслей. — Столько, сколько тебе понадобится, — и как бы Хенджин не старался, но Сынмин замечает его потухший взгляд и уже не такую яркую улыбку, больше похожую на натянутую, но ему действительно нужно время. — Только знай, что меня не устраивают краткосрочные отношения. Обдумай все хорошо, прежде, чем дать точный ответ. Закрываясь дома на несколько дней, Сынмин в голове крутит лишь один вопрос, который ни днем, ни ночью, покоя не дает. Наличие ребенка для него не является проблемой. Дети не могут быть проблемой, что не скажешь об их родителях, но Хенджин ведь тоже не проблема. Ничто не является проблемой, но Сынмина не отпускает чувство, что какой-то момент он упускает. Мама мальчика. Хенджин говорил о ней вскользь, не желая вдаваться в подробности, но главную суть обронил. Она живет в Нью-Йорке и налаживает свою личную жизнь. То есть, никаких злобных бывших, желающих все вернуть назад, нет? Итак, если возвращаться к вопросу о странности наличия парня с ребенком, Сынмин готов на личном опыте это узнать. Своих детей у него не могло быть, как бы не хотелось и душа не ныла из-за этого, но к женщинам его как бы не влечет, а пользоваться услугами суррогатного материнства не гуманно и совершенно неправильно. Так что наличие ребенка у его возможного партнера будет только плюсом. А еще, Сынмина безумно притягивает тот факт, что Хенджин ответственный мужчина, который умеет отвечать за собственные поступки. То, что он взял на себя смелость оставить ребенка у себя, а не спихнуть на мать, говорит уже о многом. И если встречаться с ним, значит быть уверенным в том, что Хенджин семейный человек, то Сынмин всеми руками и ногами за. И разве Сынмина должны пугать долгосрочные отношения, которые предполагают вместе до последнего вздоха? Во-первых, он уже не зеленый парень, у которого все чешется внутри от желания попробовать всего и сразу. Его не пугает ответственность, которая ляжет на его плечи, потому что он к этому готов. Во-вторых, разве он мог позволить себе дать шанс отцу-одиночке, зная, что это всего на пару недель, и, что даже за такой срок его маленький ребенок сможет привязаться. Разбивать детские сердца не хочется. И в-третьих, Сынмин уже несколько месяцев влюблен, чтобы уверено заявить о том, что в один момент это не прекратится. Хоть ему всего двадцать пять, что для многих одиночек может стать приступом паники и веревки с мылом в тумбочке у кровати, потому что смысл жизни потерян, он понимает, что настало его время принимать взрослые решения. И, если ему понадобился всего один день, чтобы взвесить все, что накопилось, то остальные два он тратит на то, чтобы собраться с мыслями и накидать примерную речь, которую он вывалит Хенджину. Это признание по сути малое, что мог сделать Сынмин. Самое главное и важное было сказано еще тогда, когда мысли о первом свидании приятно грудь грели. — Я знаю, что прошло еще меньше времени, чем я просил, но уже невозможно ждать и тянуть, — Сынмин ободряюще улыбается Джинену, который сидит на коленях отца, широко открыв рот и пуская слюни по подбородку. — Не думай о том, что мое решение легкомысленное и легко мне далось. Но я влюблен в тебя, Хенджин. И я хочу дать нам шанс. Нам троим. — Ты точно уверен в этом? — Хенджин тоже открывает рот, чем безумно становится похожим на своего маленького сына. — Джинен-а, скажи Сынмину, что он никогда не пожалеет об этом. — Джинен, — Сынмин не выдерживает и поддается вперед, чтобы погладить пухлую щеку ребенка, — скажи папе, что я никогда не пожалею о своем выборе, — малыш как будто понимает, что ему говорят, выдавливает из себя что-то на подобии беззубой улыбки, а потом вытягивает губы трубочкой и тянет громкое «ууу». Если Сынмин думал о том, что с появлением бойфренда с ребенком что-то поменяется в его жизни, то он был чертовски прав. На него сразу же валится в два раза больше внимания от двух мужчин сразу, а еще в два раза больше поцелуев: и пока одни трепетные и нежные, полные ласки и любви, заставляющие подкашиваться ноги и сбиваться дыхание, то вторые полные слюней и довольного писка. Совместные прогулки, свидания, ночевки…всего стало так много, что Сынмину тяжело поверить в реальность происходящего. Еще недавно он был одиноким Сынмином, пускающим слюни, совсем как Джинен, на Хенджина, а сейчас они вместе, они встречаются, целуются, обнимаются и спят в одной постели. И Сынмину от этого всего так хорошо, что в какой-то момент становится плохо, но и это быстро уходит под ласками Хенджина. Такой темп кажется пугающим из-за того, что они не тратят дни впустую на то, чтобы смущённо касаться друг друга, подставлять щеку для едва уловимых поцелуев, избегать любого проявления контакта, ведь рано ещё. Но куда ещё тянуть, когда у одного есть ребёнок и чувства, а у второго только чувства, которых настолько много, что удерживать их в себе так долго не самая лучшая идея. Отдаваться чувствам здесь и сейчас является самым верным решением, особенно для Сынмина, который живет сегодняшним днём и сам выбирает, как хочет провести его, не откладывая свои желания на потом, даже, если это банальный поцелуй. Хотя и тут поспорить можно. Для Сынмина поцелуи с Хенджином никогда не будут банальными. Им вместе хорошо, так зачем тянуть резину? Безумно быстрые месяцы отношений сменяют друг друга с такой скоростью, что тяжело угнаться за ними. И Сынмину может хоть и на один момент, но становится страшно, когда его хотят познакомить с семьей, когда хотят познакомить с матерью Джинена, обещая, что все будет хорошо. И он, глупец, верит чужим словам, потому что Хенджин никогда не лжет. Мама Хенджина прекрасная женщина, спокойно принявшая новые отношения родителей своего внука. Она с улыбкой на лице встретила Сынмина, переступившего порог чужого дома, ласково потрепала по макушке сына и поцеловала мягкую щеку внука, а затем внимательно их выслушала, ни разу не перебивая. Мама Хенджина прекрасная женщина, которая с распростертыми объятиями приняла Сынмина, утешающе гладя по дрожащим от слез плечам, потому что прекрасно понимает, почему его душа болит. И если первый удар он принял более мягко, чем ожидал, то от знакомства с мамой Джинена ожидал большей экспрессии. За все месяцы отношений с Хенджином, Сынмин привык к тому, что они всегда втроём, что больше никого нет. Когда его ставят в известность о том, что мама Джинена хочет наконец-то приехать в гости и познакомиться, то Сынмин теряется. В их скорой встрече нет ничего страшного, ведь он знает об этой девушке достаточно, чтобы сделать некоторые выводы, которые его успокаивают, но она все ещё мать Джинена, который является ребёнком ещё и Хенджина. — Ты ведь знаешь, что она не дьявол? — Хенджин одной рукой держит сына, а второй обнимает прижимающегося к нему Сынмина, когда они стоят в аэропорту, ожидая один конкретный рейс. — Тем более, я о тебе рассказывал ей так много, что про Джинена она знает меньше, а он между прочим ее сын. Она рада, что Джинен в заботливых руках, поэтому лучше бойся того, что она задушит тебя в объятиях. И да. Хенджин никогда не лжет.