Всему виной мозгошмыги

Гарри Поттер — руки в карманах, рубашка навыворот — шагал по длинному коридору четвёртого этажа вприпрыжку, фальшиво подвывая себе под нос идиотскую аранжировку песни, которую его тётка ежегодно слушала на повторе по маггловскому приёмнику. Летние каникулы подходили к концу, отчего в душе у Гарри разрасталась необъяснимая радость: может быть, ему не особенно нравилась эта странная пустота и глушь Школы Чародейства и Волшебства, и может, он тайно хотел, чтобы она поскорее заполнилась. Из компании их, этаких бездомных, осталось всего двое: он и Луна Лавгуд. Остальные полдюжины лиц Гарри были категорически не знакомы, и за целое лето он так и не удосужился этого исправить. К слову, Луна — Луна была девушка замечательная, однако круглосуточное её общество доставляло проблемы даже несчастному Невиллу: неделей ранее он таки ретировался под сомнительным предлогом письма от тоскующей бабушки, которого, собственно, никто и не видел, но вопросами докучать не стал. Луна совершенно не огорчилась его отсутствием: теперь она с удвоенной постоянностью пересчитывала мозгошмыгов в его, Гарри, голове. Именно по этой простой причине он бессовестно воспользовался моментом, когда на середине счёта она вдруг отвлеклась на грохнувшийся на стол новый выпуск «Придиры», и благополучно улизнул из Большого Зала. Помимо Луны и несчастных эльфов, к которым Гарри имел обыкновение ходить по сладости средь ночи под мантией-невидимкой, с недавнего времени он заимел привычку общаться с мёртвыми. Нет-нет, не стоит пугаться, обыкновенные призраки. Каким-то удивительным образом Гарри удавалось найти общий язык практически с каждым, за исключением разве что Пивза: тот никак не упускал возможности обрушиться на него очередным поэтическим недоразумением. Гарри не обижался, однако дружба с Кровавым Бароном — пожалуй, самый интересный его собеседник — очень даже сыграла ему на руку. На этой весёлой ноте Гарри как-то совсем по-детски заулыбался, а шаги его стали ещё более размашистыми. Погружённый в глубочайшие измышления о том, как бы ещё напакостить Пивзу, он сосредоточенно разглядывал собственные ботинки и, право, понятия не имел, куда его несло. До тех пор, пока с разгона не впечатался во что-то очень тёплое и мягкое. С растерянным возгласом Гарри отпрыгнул — очки его съехали набок — и поспешил на это «что-то» взглянуть. А вернее — на «кого-то». Глаза его округлились и собрались вот-вот вылететь из орбит. — Мерлиновы яйца, Малфой, ты какого драккла сюда припёрся? До занятий ещё неделя! И смотри под ноги! — возмущённо воскликнул Гарри, отшагивая на безопасное расстояние. — Вот ты где… — услышал он утомлённый вздох. Брови на переносице, в глазах непоколебимый скептик, — Гарри отшагнул снова, когда нахальный слизеринец зачем-то к нему приблизился. — Держи дистанцию, хорёк! — оскалился он, стискивая в кармане палочку. Малфой театрально закатил глаза, по всей видимости не желая вступать в конфронтацию — гиблое занятие, которое если бы и закончилось, то как минимум к утру, и лишь потому, что кто-нибудь из них обязательно бы уснул. — Есть дело, Поттер, — просто сказал Малфой, делая осторожный шаг вперёд, и голос его прозвучал на удивление учтиво. Гарри выставил вперёд отчего-то дрожащую руку, наводя прицел палочки куда-то промеж иронично приподнятых бровей, и убийственно зашипел: — Прекрасно, вот и занимайся своими делами где-нибудь в подземельях! Или дела непременно подразумевают эту светскую бес… Палочка приземлилась на каменный пол, несколько раз кувыркнулась и стремительно покатилась прочь, к лестничному пролёту. Сквозь шум стучавшего в ушах сердца Гарри услышал с десяток поражённых вздохов как некстати почивавших в рамах портретов, но выражения их лиц разглядеть не успел — Малфой прильнул к нему с кошачьей грацией, заслоняя обзор, и, обвив неожиданно тёплыми руками его напряжённую спину… поцеловал. Гарри что-то бессвязно замычал, вцепившись пальцами в строгую слизеринскую мантию, и его ошеломлённые глаза предательски захлопнулись. Время как будто остановилось — сколько длилось это безобразие, секунду, десять? Целую вечность он млел от до странности осторожных прикосновений тёплых губ, тая, как пломбир на солнцепёке, и не в силах предпринять ничего разумного. Вместе с губами неуловимо порхал сладкий язык — не вторгаясь, лишь с напускной небрежностью очерчивая подрагивающий уголок рта. Когда нос защекотала пушистая прядь платиновых волос, голова закружилась, пол выскользнул из-под ног, и Гарри пошатнулся, отдирая от себя бессовестного Малфоя. Лихорадочно хватая ртом воздух, Гарри поспешно вытерся оттянутым рукавом рубашки и уставился на самодовольно ухмыляющуюся физиономию. — Какого чёрта, ты, ублю… — Я поспорил с Забини на сто галлеонов, что смогу поцеловать тебя, Поттер, — перебил его Малфой, привычно растягивая гласные. Несколько бесконечных мгновений Гарри изумлённо хлопал ресницами, впитывая невозмутимый взгляд серых глаз. Да, в отличие от него — растрёпанного и сбивчиво дышащего, у которого на лбу вместе со шрамом высечено, чем они только что занимались со слизеринским ублюдком, — ублюдок выглядел исключительно невозмутимо. Разве что влажный блеск на искривлённых губах робко свидетельствовал о произошедшем. Бесстыдник отвесил ему шутливый поклон и, элегантно развернувшись на полированных каблуках, оставил стоять мраморным изваянием наедине с безнадёжно пылающими щеками и перешёптывающимися портретами.

— А он стоит — яйца наливаются!

А он стоит — чтобы не расплавиться!

Заслышав истерический хохот Пивза, Гарри сокрушённо застонал и потянулся за палочкой, но вдруг вспомнил, что и палочка-то его оставила. За ужином он упорно не отрывал взгляда от тарелки с нетронутым пирогом, точно тот вот-вот должен был лопнуть. — Гарри. — Да, Луна? — нехотя отозвался Гарри, поднимая на девушку мутные глаза. — Сегодня в твоей голове больше мозгошмыгов, чем обычно. — Ах, вот как. — Втрое, — мечтательно добавила Лавгуд, награждая его загадочным взглядом. Гарри этот взгляд не понравился.

10 лет спустя

— Гарри. — М-м? Этим утром их секс был особенно ненормальным. Гарри тяжело дышал, откинув голову на подушку и отстранённо размышляя, как докатился до жизни такой.

— А ты помнишь? — заговорщицки шепнул Драко, сползая с его колен и всё еще неконтролируемо вздрагивая от пережитого оргазма. Гарри приволок его обратно и зарылся носом в беспорядочно разбросанные по фарфоровому лицу светлые волосы. — Что помню? — рассеянно бормотал он. — Мерлин, я опаздываю в аврорат… — Помнишь, как всё началось? Губы дрогнули в слабой улыбке. Не сдержав тихого смешка, Гарри с размаху задвинул ладонью по без того багровым ягодицам. — Разумеется. Знаешь, я так и не поблагодарил Забини.