сыграй это

Нуар — тень «Воут». В чем-то Солдатик, наверное, все же прав. Пока они не захотят, действовать он не станет. Конечно, это не касается легкой самодеятельности: в конце концов, он знает, что делать, даже если никто из высшего руководства не произносит это вслух. Что-то очевидно. Он годами работает под руководством Стэна Эдгара и понимает его волю лучше всех, даже если тот издает лишь смешок в ответ на последние новости. Они же, эти новости, с каждым днем гарцуют на грани краха репутации компании. Бедная Эшли, вероятно, в полном ужасе. Ее почти искренне жаль; скоро, с такими перепадами, ей потребуется парик, попышнее. Но ее чувства — ничто перед гигантом индустрии супергероев, которая продолжит существовать — стоит лишь дать ей верный толчок. Эдгар не говорит об этом, лишь блекло интересуется — как обстоят дела — и Нуар прекрасно понимает следующий указ. Репутация «Воут» держится на человеке с огромной силой и бесконечно слабым эго. Враг опасен. Он гораздо более собран, а еще заручается помощью голодного до мести бывшим коллегам Солдатика. Эдгар прекрасно осведомлен о проблеме, о Бучере, но, пока его это устраивает — пока «Воут» в его руке — его не интересуют их проделки, бесконечно мелкие на фоне проблем корпорации. Он смотрит сквозь пальцы на пропажу ампул с временным V, позволяет Мейв играть в ее маленькую игру мести, игнорирует возвращение Солдатика, потому что их цели не пересекаются. Даже перехват контроля над «Воут». Все это позволительные и контролируемые мелочи, которые помогают прочистить ряды нестабильных суперов и избавиться от мусора. Ровно до того момента, пока Бучер не предлагает Солдатику убить Хоумлендера — ожидаемо, а потом демонстрирует схожие силы — что-то вне их контроля. Опасно. Проблема. Хоумлендер — первостепенно бренд. Лицо корпорации. Свет. Если не станет его, рухнут акции. Хоумлендер нужен не только как средство давления, но и как реклама. Что-что, а играть на публику он умеет, этого у него не отнять. Поэтому, насколько глупыми бы не были его действия, Хоумлендер необходим живым. Состояние его эго интересует Эдгара в меньшей степени, и Нуар соглашается. Он размышляет об этом в тот момент, когда наблюдает (издалека, конечно) за бойней вдали. Шайка Бучера, Солдатик — и Хоумлендер. Что может ранее не встречавший равное сопротивление мегаломаньяк против людей, что умеют полагаться не только на силы? Конец немного предсказуем. Нуару нельзя позволить Хоумлендеру умереть, потому что это принесет убытки корпорации, но до момента, когда все начнет плясать на грани, еще далеко. Эдгару понравится. Нет ничего лучше зрелища, когда непослушный ребенок получает по заслугам. Некоторые понимают уроки лишь силой. Выглядит впечатляюще. Ожидание, томительное, и, затем — предсказуемо — вспышка. Нуару известно о странной особенности сил Солдатика, побочном эффекте, и он выжидает. Взрыв раскидывает сцепившихся по полю, поднимает облако пыли; он рыбкой ныряет в листву и бросается вперед. Силы Солдатика опасны, они способны испепелить даже сильных суперов за секунды, но Хоумлендер в чем-то прав — он действительно усовершенствованная версия, и, значит, у него есть шанс не умереть. Но получить сопутствующий урон, стать жертвой побочного эффекта? Все возможно. Тенью Нуар приближается к полю брани. Слышна ругань Бучера, голос Старлайт, чьи-то еще… Солдатик поднимается с земли, но его изрядно шатает. Сейчас он не сможет использовать свою силу еще раз, существует откат. Шанс заняться своими делами без опасений за выполнение миссии. Но не эта сторона конфликта его интересует, отнюдь — и взгляд Нуара падает на другого человека. До этого Эдгар говорит ему: — Ты знаешь, что делать. И Нуар действительно знает. Жалкое зрелище. Хоумлендер пытается встать, подняться на ноги, хотя бы, но сил не хватает. Слышно сдавленную ругань, глаза сверкают, болезненно, яростно, но не следа алого пламени в них. Он походит на новорожденного окапи, настолько сильно его шатает. Нуару должно быть его чуточку жаль, самую малость — но его мнение аналогично мнению «Воут». Поэтому он не теряет времени даром дальше и вырастает из пыли. На него поднимают взгляд слезящихся глаз. Хоумлендер не в себе. Он не видит Нуара, его голова полна иных, придуманных, зрелищ, и он пытается замахнуться кулаком — безрезультатно. Вялый удар походит на укус комара, настолько незначителен. Этот человек — самый сильный супер, был им, напоминает себе Нуар. Никто не знает, долговечен ли эффект сил Солдатика. Не теряй времени даром. Время — невосполнимый ресурс для корпорации. — Ирвинг?! Голос Солдатика звучит издалека. Озлобленный. Заметил. Теперь точно нельзя отвлекаться. Нуар хватает жертву собственных амбиций и самоуверенности и бросает последний взгляд на бывшего коллегу, такую же проблему, и делает единственно верное в этой ситуации — дает деру. Ему вовсе не улыбается встречаться с двумя мстительными суперами, пусть один из них и на временном V, оба из которых вполне способны его убить. Он рационален и знает свои пределы. Иногда в них не вписываются некоторые женщины с ореховыми батончиками, но это ничего, допустимый риск. Эдгару не нужен Хоумлендер у руля. Но все еще нужен, как ценный актив, лицо. Поэтому Нуар не может бросить его на милость Бучера и Солдатика. Наверняка думает про себя, как жаль, как жаль, но Нуару далеки подобные размышления Эдгара, потому как они слишком личные. Корпорация стоит выше собственных чувств. Временная база находится в глубине Манхэттена, среди грязных узких улочек, так глубоко, что не найти. Бучер и Солдатик будут искать их, это точно — но Нуар знает, как разыграть гамбит верно. Нужно лишь избавиться от балласта: если ранее просто неконтролируемого, то теперь и бесполезного в плане сил. Он сбрасывает Хоумлендера — хотя, уже не так; просто Джона — в этой тесной забитой разным хламом конуре и оттаскивает на диван. Бегло осматривает раны. Ничего серьезного, на самом деле, пара сломанных ребер и куча ссадин. Пусть и очень больно и неприятно, но не смертельно. В этом месте есть все для существования некоторое время: запасы, новая одежда, даже какое-то оружие. Не то, что Джон умеет им пользоваться сейчас, отдача без сверхсил штука не хилая. Некоторое время Нуар тщательно выписывает инструкции на бумажке, затем подходит к коллеге — бывшему? — вновь и пристально смотрит сверху вниз. Непривычное зрелище. Этот человек, напоминает себе Нуар, сплошная проблема. Было бы гораздо выгоднее убить его прямо там, дать Бучеру и Солдатику завершить начатое. Но он не может пойти против воли корпорации, против воли Эдгара, что темным эмиссаром стоит за спиной у «Воут». Поэтому свои собственные мысли Нуар предпочитает держать поближе к себе и подальше — от остальных. Джон словно чувствует взгляд и приоткрывает глаза; шальные, как у блаженного. Он растягивает разбитые губы в кривой дурной улыбке, протягивает руку и пытается ухватить Нуара за пальцы. Слабое и жалкое зрелище, но Нуар не уходит, продолжает стоять рядом, подобно тени. И слушает чужое невнятное бормотание: — Я знал… что ты единственный, на кого я могу положиться… Знал это… За мгновение до того, как рука упадет, Нуар — по каким-то немыслимым ему самому причинам — хватает его за запястье. Продолжает смотреть в чужие мутные глаза, слушать речи благодарности, далекие угрозы мести, хныканье, и думает: это глупо. Бессмысленно. Нет нужды привязываться к такому человеку. Как Солдатик когда-то стал частью истории, так ею станет и Хоумлендер. Эдгар такое не одобрит, это уж точно. Но он все равно позволяет себе забыть на секунду обо всем и кивнуть. Да-да, конечно. Все будет. И месть, и возвращение сил… Нуар не может не признаться, что его всегда забавляла эта странная привязанность Джона к нему, нелепая в каком-то смысле. Поэтому он остается подольше. В конце концов, Нуар — тень «Воут». А чем ближе тень к солнцу, тем она темнее.