Твоя одежда

В доме тихо. Дверь тихо открывается и на пороге своего дома появляется Дилюк. Он ставит свой двуручный меч около стены, включает свет и встречается взглядом с Кэйей. Он удивлён. Нет, не Дилюк. Для Дилюка стало вполне привычным чужое проникновение на свою территорию без предупреждения. И Дилюк спокойно позволяет ему это. Потому что он доверяет Кэйе. На лице Кэйи удивление. Он единственным глазом осматривает Дилюка с ног до головы. И тут до Дилюка доходит. Он же в другом костюме. Дилюк улыбается краешком губ и удовлетворённо хмыкает. Что ж, у него не было в мыслях впечатлять Кэйю, но, стоит признаться, его реакция веселит душу, и Дилюк поправляет свой высокий хвост, снова устремляя взгляд в глаза напротив. Кэйа восторженно охает, прикрывая рот рукой. Он садится на корточки, весь красный от стыда и сгорающий от смущения. — Кэйа? — в голосе Дилюка проскальзывает беспокойство. — Ты чего это? Кэйа глубоко выдыхает, а затем поднимается, и облокачиваясь на стену, улыбается во все тридцать два. — У тебя новый костюм? Тебе очень идёт, — с мечтательным видом и широкой улыбкой произносит он. Дилюк медленно шагает в комнату, краем уха замечая, как за ним шагает Кэйа и тут же закрывает дверь. — Дилюк, можно я тебя поцелую? — это скорее риторический вопрос, потому что Кэйа тут же целует его в губы, заставая Дилюка в расплох. Что ж, сегодня Альберих был в особенном настроении. Он обхватывает лицо Дилюка ладошками, касаясь языком чужих губ и вновь прижимается ближе, целуя его ещё раз и ещё раз. Дилюк тихо охает в поцелуй, но охотно отвечает, радуясь, потому что Кэйа целует его особенно горячо. Альберих гладит его щёку, медленно спускаясь по руке к запястью, пальцами забираясь под чужую перчатку и аккуратно стаскивает сначала одну, потом вторую. Правой рукой он осторожно переплетает пальцы, поглаживая кольцо на безымянном пальце, а левой он обхватывает талию и притягивает Рагнвиндера ближе к себе. Дилюк бережно кладёт свою руку ему на щёку, нежно поглаживая. Ему нравится пылкость Кэйи, нравится, когда он не сдерживает себя, когда он искренен в своих действиях и желаниях. Быть честным, такой открытости и близости им не хватало тех четырёх лет, что они были в разлуке: Дилюк покинул город, а Кэйа работал не покладая рук. Дилюк кладёт свои руки на плечи, обхватывая его шею и запуская руки в волосы. Кэйа мягко оглаживает бока, а затем скользит рукой к ремешкам на штанах. Он цепляется за них пальцами, оглаживая бёдра и забираясь пальцами под ремни. Они отстраняются в тот момент, когда Кэйа проходится рукой по его промежности, задевая член. Дилюк громко выдыхает, утыкаясь лицом в его плечо и Кэйа начинает тереть ещё сильнее, вырывая из него тихие, но такие сладкие вздохи. — Кэйа, — отрывисто шепчет Дилюк, и Кэйа целует его в шею, продолжая движения. — Ты возбуждён, — шепчет на ушко Альберих. Дилюк прерывисто выдыхает. Кэйа подталкивает Дилюка к кровати, усаживая его туда, сам становясь на колени. Рука Дилюка тянется к ремню, пытаясь избавиться от штанов и этой почти что болезненной тесноты в них. Альберих помогает руками, расстёгивая ширинку, скорее отбрасывая ремень в сторону. Кэйа вновь возвращается к губам, пару раз проведя по члену рукой, затем он наклоняется к члену, налившемуся кровью от возбуждения. Он берёт в рот, заглатывая сначала до половины, а потом и до самого основания. От уверенных движений вверх и вниз по телу Дилюка пробегают мурашки; ему жарко, горячо, он всегда любил то, как умело это делал Кэйа. С самого их первого раза он делал это мастерски, и затуманенным разумом Дилюк подмечает — он понятия не имеет, где Кэйа мог такому научиться. А Кэйа смотрит исподлобья, наблюдая за реакцией парня. Тот прикрывает рот рукой, жмурясь от удовольствия, и Кэйе жутко нравится тот факт, что он способен доставить ему такое удовольствие. От этой мысли в паху тоже сладко тяжелеет. Рука Дилюка тянется к волосам; он слегка надавливает на макушку Кэйи, но не давит и совершенно не сбивает с темпа, выбранного Альберихом. Руками Кэйа оглаживает бёдра Дилюка, снова забираясь пальцами под ремни. Дилюк несдержанно мычит, когда Кэйа касается ягодиц, оглаживая их. Отстранившись от члена, он начинает выцеловывать все те места, где до этого бродили руки капитана. Рагнвиндер разочарованно выдыхает из-за отсутствия внимания в самом главном месте. Кэйа шарит рукой в рядом стоящей тумбочке и достаёт оттуда баночку масла. Член Дилюка от предвкушения дёргается, и Кэйа стягивает с него штаны вместе с бельём, и, откинув их в сторону, разводит ноги Дилюка шире. Процесс растяжки был важным для обоих занятием. Кэйа смазал проход маслом и медленно проник внутрь, сначала одним пальцем, а затем постепенно добавляя второй и третий. Он непрерывно целовал Дилюка, стараясь отвлечь его от неприятных ощущений. — Ты у меня самый лучший, — шептал ему на ушко Кэйа, — Ещё немного и… В этот момент пальцы Кэйи проходятся по простате, выбивая из Дилюка тихий, но до одури приятный для Кэйи стон. Дилюк хватается за плечи капитана одной рукой, выгибаясь от приятных ощущений, второй рукой он тянется к пуговицам рубашки, но Кэйа перехватывает эту руку и целует её. — Я сам, — произносит он, и Дилюку ничего не остаётся, кроме как ухватиться за простынь, сминая её своими руками. Кэйа расстёгивает чужую рубашку, наконец приникая к ключицам, и Дилюк разрывается в ощущениях. Он пытается стянуть с себя красную куртку, и Кэйа помогает ему; но когда вслед за этим Рагнвиндер пытается снять ещё и рубашку, Кэйа вновь останавливает его. — Не снимай её. Я хочу так. Не то чтобы Дилюк мог ему отказать. Кэйа целует его грудь, шею, — и это всё мешается с ощущением его пальцев внутри себя, и Рагнвиндер совсем теряется в ощущениях. Он обхватывает макушку Кэйи своими руками, цепляясь за неё как за спасательный круг, пока сам Кэйа оставляет засосы на его плечах, груди, и совсем чуть-чуть на шее. Никаких слишком открытых мест, и Кэйа прекрасно помнит об этом. Кэйа наконец раздевается сам, тоже оставаясь в одной рубашке. Он входит в него медленно, давая привыкнуть к ощущениям. Дилюк выдыхает, а спустя небольшое время привыкает полностью, начиная ёрзать бёдрами, насаживаясь ещё сильнее. Кэйа принимает это за зелёный свет. Он двигается в нём медленно, плавно, и Дилюку это нравится настолько, что он мог бы прямо сейчас растаять. Ему жарко, он сам весь горячий — но Кэйа из-за крио глаза бога кажется совсем холодным, — этот контраст создаёт непередаваемые ощущение, из-за которых Дилюк практически задыхается. Он обхватывает Кэйю руками, заставляя того наклониться ближе. Кэйа целует его в губы, ведь так приятно было от ощущения горячих губ и движения внутри него. Всё вокруг было как в тумане, это не волновало никого из них, ведь вместе им было очень хорошо и приятно. — Кэйа, — Дилюк шепчет его имя охрипшим от возбуждения голосом. — Кэйа, Кэйа, Кэйа, Кэйа-а! Тут Дилюк почувствовал чужую руку на своём члене, двигающуюся в такт толчкам, и это было настолько приятно, что с губ Рагнвиндера начались доносится совсем не тихие стоны, предвещающие скорую разрядку. Ему было так хорошо, но чрезвычайно сильно хотелось кончить. Внутренняя пружина натянулась до упора, и в момент, когда лопнула, из его рта донёсся особенно громкий стон. Внутри всё сжалось, и Кэйе это было настолько приятно, что он кончил тут же, едва успев вытащить член, кончив ему на бёдра. Оба парня дышали тяжело; Кэйа потянулся за салфетками, приводя в порядок и себя, и Дилюка, и, закончив с этим, завалился рядом. Он приобнял его, снова поцеловав в губы, на этот раз совсем просто, почти по детски. Дилюк наконец стягивает рубашку, которая стала совсем мокрой, пока они занимались любовью. Им двоим очень хорошо, Кэйа под боком, и им бы пора уже провалиться в сон, но Дилюк вспомнил, о чём он хотел спросить Кэйю ещё с того момента, как он стянул первую перчатку. — Кэйа. — М? — Я хотел спросить у тебя, но не успел — почему ты таким красным был, когда присел? — Красным? — задумчиво и сонно промывал Кэйа, — Просто… Ты прекрасен, мастер Дилюк. Ты такой красивый, а увидев тебя в этом невероятно идущем тебе костюме и с собранным хвостом я не смог сдержаться, прости. Ты выглядишь очень сексуально в этом костюме. И он потёрся щекой о бок Дилюка в извиняющемся жесте, и Дилюку стало так тепло где-то внутри. Наверное он и вправду счастлив.