Любовь - это

Любить — это больно. Шиба знает это не по наслышке. Тайджу любил и воспитывал их по своему. — Веди себя как парень в конце концов! Вечно прячешься за юбкой сестры! Такаши тоже любил своих младших сестёр. С ним не было больно. Любить — это страшно. Рассеченная губа ещё долго болела, а Юзуха помогала её обрабатывать. — Это ради твоего же блага. Ты должен уметь постоять за себя. Мицуя никогда не поднимал руку на Ману и Луну. Любовь — это терять. Хаккай не помнит маму так хорошо, как сестра с братом, но тоже по ней скучает. — Только не говори мне, что тебе нравится мальчик. Раскладушка была сломана, а экран с до боли знакомыми обоями потух. Если он закроет глаза, то сможет увидеть ту самую фотографию. — Это всё Юзуха виновата, носилась с тобой как с бабой, бабой и вырос! Ребра нещадно болели, даже малейший вдох стоил больших усилий, пропуская воздух с хрипом. — Это просто…друг. Мне не нравятся…парни… — Чтоб больше я этой хуйни не видел. Ещё неделю Хаккай не мог ходить на собрания. — Хей, ты в порядке? Ты давно не заходил, я принес вам поесть. — Мицуя почти не бывал дома у Шибы. Знал, чем это может закончится, будь Тайджу дома. — Прости. Телефон сломался, а на новый я еще не накопил. — Улыбаться тоже было больно. И говорить с Мицуей больно. Такаши был для него чем-то новым, чем-то непривычным. Окутывал заботой и спокойствием. Это пугало. Его чувства пугали. Любить — это больно. Хаккай запомнил это с детства. Брат вбил это ему под кожу. Каждым ударом, каждым словом. Как же хорошо, что Хаккай не любит, только уважает Такаши. Верно? Тогда почему ему противно от самого себя? Почему он беззвучно плачет по ночам, не понимая что с ним происходит. Когда Тайджу просто ушёл — легче не стало. — Хей, ты как? — После несмелого стука, Хаккай открыл дверь в комнату сестры. Юзуха так и не спустилась на ужин. — Он ушёл? Правда ушёл? Неужели всё это закончилось? — В руках у девушки был семейный альбом. Она пересматривала по кругу первые страницы, где Кай был еще совсем маленьким, так что она могла держать его на руках. На лице были заметные белые дорожки от солёных слёз. — Он так много говорил про семью. Не думала что буду скучать по нему. — Ты его простила? — Хаккай присел рядом, краем глаза смотря на фотографии. — Нет. Я его ненавижу. Знаешь что он мне сказал? Перед тем, как уйти из дома. Что делал всё это, чтобы вырастить тебя. Как думаешь, он бы бил нас, если бы я изначально не взяла всё на себя? Что если- прости. — Она резко замолчала и отвела взгляд. Она не должна так думать. Тайджу не имел права их трогать в любом случае. Ответил бы ему Хаккай в детстве или нет. — Что на ужин? — Она закрыла альбом с фотографиями и отложила на край кровати. — Яичница…подгорелая. — Обычно готовила Юзуха, или Таканчик, но в последнее время младший Шиба решил стать более самостоятельным. И она правда ценила это. Видела, что ему тоже сейчас нелегко. — Как дела у Мицуи? — Она открыла холодильник и достала оттуда овощи, чтобы нарезать салат. Всё же яичница не особо была пригодна в пищу. Последовала пауза, и Юзуха повернулась к брату, читая неуверенность на его лице. Она давно заметила. И его чувства, и его красные глаза по утрам. Шиба была уверена, что и Такаши не был слепым. Всё видел, но не давил. Хотел чтобы Хаккай сам разобрался в себе. — Нормально. С тех пор как Майки распустил банду, он стал всё время посвящать работе. Слышал от Пеяна что уже ищет студию для работы. — Когда речь заходила о Мицуе, Хаккай будто светился. — Я очень рад за него. — А ты так и не решил, чем будешь заниматься в будущем? — Она поставила миску с салатом на стол, и села сама. Ровно столько же, сколько он думал о Таканчике, столько же он и не думал о себе. — Может, попробуешь что-то связанное с его сферой, чтобы быть рядом? — Ты же знаешь, я даже ниткой в ушко иголки попасть не могу. — Хаккай тоже сел за стол, отковыривая вилкой подгоревшие части от еды. — А я и не говорила, что тебе тоже нужно шить. Может быть тебе пойдёт быть манекенщиком. Как раз высокий и худой. Мицуе же нужен человек, для показа своих работ. — Хаккай заметно покраснел от такого предложения, и заметив это, Юзуха добавила. — Эй, эй! Что это ты там себе надумал? Работа как работа! — Ни о чём я не думал! Просто… — Если ты думаешь что твои чувства будут тебе мешать — то признайся ему наконец. Обговори с ним уже это. — И заметив как брат поперхнулся салатом, уже готовый отрицательно махать головой и строить дурочка, тяжело вздохнула. — Слушай. Я понимаю. И всё вижу, но он же твой друг. Ты боишься что он не захочет с тобой больше общаться, но если ты продолжишь в том же духе, твои чувства тебя съедят. — Она чиркнула вилкой по тарелке, и та издала противный скрежет. — Я верю, что Мицуя не будет плохо о тебе думать, я даже не удивлюсь, если он и так всё знает. Вот увидишь. Не разбив яйца — ты не приготовишь омлет. — Но что если мой омлет подгорит? — Жизнь на этом не заканчивается, значит в следующий раз получится. Хаккай не хотел никакого следующего раза. Он не хотел терять расположение Мицуи, чтобы тот от него закрывался. Он не хотел терять любовь, он не хотел боли, но он устал бояться. — Я знаю. — Что? — От волнения Шиба из заготовленной речи перешёл в бубнёж, и уже думал как бы перевести всё в шутку, как Мицуя его прервал. — Я знал, что ты испытываешь ко мне симпатию. — Он отложил мел, которым расчерчивал будущую заготовку костюма. — И очень рад, что ты сам наконец-то разобрался в своих чувствах. — На лице Хаккая проскользнуло неверие, но в глазах начала теплиться надежда. — Однако, я не могу ответить на твои чувства в полной мере. Пока. Это был не отказ. Так было всегда. Мицуя всегда ставил себя на второе место. Сначала сёстры, работа, карьера, а уже потом он сам и его личная жизнь. Он не хотел обманывать Шибу. Уделять ему мало времени и внимания. Чтобы тот чувствовал себя брошенным рядом с ним. Хаккай понимал, но в груди всё равно кольнуло. Если ему нужно ждать — он будет. Столько, сколько Такаши его попросит. — Тогда поскорее доберись до самого верха чтобы работать со мной, потому что я тоже не буду стоять на месте! — Он не смог сдержать слёз, хотя и не собирался плакать, даже если бы Мицуя выгнал его из комнаты после признания. Годы. Почти с самого их знакомства, он держал всё в себе, и сейчас наконец-то чувствовал себя свободным. Юзуха была права. Мицуя встал из-за стола и подошёл к Хаккаю, крепко обнимая. Он не оставит его, он будет рядом. Такаши наклоняет голову парня к себе и целует в лоб, проводя рукой по загривку. Это его обещание, что через пару лет Хаккай снова сможет предложить ему встречаться, и он ответит взаимностью. Хоть Такаши и отказался от полноценных отношений. Юзуха стала замечать изменения в брате. Он записался на модельный кастинг, а в доме больше не пахло горелой едой. Почти каждый день он ходил к Мицуе, даже носил ему лично приготовленное бенто, потому что знал, тот мог целый день не отрываться от работы, снова забывая про себя. — Вижу, у вас всё хорошо? — Девушка садится за стол, и замечает что Хаккай научился готовить и более сложные блюда. — Да, вот только я сам уже не справляюсь с имейлами от фотостудий, постоянно забываю им отвечать или путаю время. — И всё же над организованностью ещё стоило поработать. — Если хочешь, я могу помочь. Поработаю твоим менеджером. — Изначально Юзуха сама хотела заниматься поиском агентств и фотографов, не ожидая что Хаккай сам за это возьмётся. — Правда? Юзу, ты лучшая! — Ещё бы. Телефон на столе завибрировал. Таканчик написал, что закончил с заказами раньше, чем планировал, так что завтра они смогут просто погулять и отдохнуть от работы. Тайджу был прав, любовь порой делает людям больно, но это не единственное, на что она способна. И Хаккаю ещё предстоит узнать что любовь — это…