месяц назад
-Вчера снова приезжал тот инвестор Чхве с просьбой продать ему твою картину. Он начинает меня бесить, - последовал раздраженный выдох, - Если бы он не оплачивал половину всех расходов на новый Gaon в Инсадонге, давно бы закрыл ему доступ в мои рестораны, - Сынмин устало дергает за петлю на рубашке, высвобождая пуговицу - день стоял невероятно душный: пиджак с самого утра валялся в машине, а галстук, в данный момент, находился в квартире за дубовой дверью, в худых бледных пальцах.
Обладатель
невероятно прекрасных рук тихо хмыкает:
-Ты распугиваешь моих покупателей, хён. Ты рассказывал, что у меня есть другие работы?
Сынмин закатывает глаза, благо Хенджин слишком увлечен завязыванием чужого галстука и не замечает этого. Про работы, Ким, конечно, рассказал, вот только контактов художника не дал, быстро сменив тему разговора. Мужчина невольно сжал челюсти, представляя, что хоть одно из творений Хенджина будет висеть у какого-то старого денежного мешка.
Сынмин медлит с ответом, но Хван не обижается, а только коротко хихикает:
-Можешь не отвечать, - произносит, чуть дразнящим голосом. Потом, выдержав паузу, парень продолжает немного смущенно, - Все еще не могу поверить, что моя картина висит в моем любимом ресторане, - Сынмин нутром чувствует, как розовеют чужие уши, слышит улыбку в словах и в груди словно цветы распускаются, гладят нежно внутренности своими бутонами, зажигают огоньки в глазах.
Хенджин тушуется на секунду и продолжает:
-Твои гости в курсе, что картина называется “Беспомощность”? - раздается приглушенный смешок, - Как-то не совсем радушно для приема важных шишек, не думаешь? - снова в голосе эти дразнящие нотки.
Сынмин посмеивается мягко и скрещивает руки на груди:
-Вообще-то, Чхве считает, что у картины “глубокий смысл” и “вот эти полосочки явно олицетворяют стремление к великому и недосягаемому”, - Ким пародирует голос надменного старика, заставляя Хенджина разлиться своим чудесным солнечным смехом.
Сынмину физически тяжело заставить себя
не пялиться. На изящную ладонь, которой парень прикрывает рот, пока продолжает смеяться, не изучать морщинки вокруг глаз. Если бы Хван только знал,
что делают его теплые крошечные смешки с сердцем Кима, то точно бы захлопнул дверь и сбежал, прячась в дальнем конце квартиры.
Точно так же, как временами делал во второй месяц их знакомства. Тогда он только начал приоткрывать свою тяжеленную дверь, оставляя щель толщиной, ну может, в сантиметр, просто чтобы слышать голоса друг друга. Переписываться по несколько часов подряд обоим надоело.
И сейчас Сынмин был благодарен за то, что никто в мире не умеет читать мысли, потому что...
...потому что невозможно чувствовать столько всего от одного лишь смеха.
Парень за дверью, тем временем, почти резко затихает, снова смущаясь (или пугаясь) своих эмоций. Пошуршав по полу, Хенджин вытаскивает руку на свет, кладя завязанный галстук около бедра брюнета. Сынмин замечает черные и темно синие мазки на тыльной стороне ладони и открывает рот, но:
-Да, рисовал, - рука быстро исчезает за дверью, а голос тут же становится холоднее, -На продажу не выставлю.
Сынмин понимающе кивает, улыбка пропадает. Он не спрашивает, почему, ответ ему известен. Арт-терапия в некоторых случаях помогает людям справится с психическими расстройствами, с фобиями в том числе. Серия хенджиновых картин-абстракций “В моей голове” произвела фурор на интернет-аукционах еще год назад, и продолжала пополняться по сей день.
Но никто из покупателей не догадывался даже, что картины буквально олицетворяли эмоциональное состояние художника, не представлял, что многие произведения были написаны трясущейся от ужаса рукой или сквозь пелену слез.
Хенджин буквально силой вытравливал свои страхи из себя, перенося их на всегда черный холст, который почти сразу отправлялся на склад и оставался там до продажи. Ночевать в одном помещении со своими же картинами Хван отказывался наотрез.
А особенно тяжелые произведения тут же рвались и выбрасывались.
— Это были руки. Они тянулись ко мне из темноты, - с губ срывается утомленный выдох, - Я видел их вчера ночью в окне, - почти шепотом заканчивает Хенджин, словно делясь страшным секретом, и затихает.
Они почти не затрагивали тему его болезни. Сынмин знал немного об агорафобии из фильмов, а позже еще нагуглил симптоматику. Когда было нужно, Ким просто старался показать, что он рядом, помогал пережить паническую атаку или просто выслушивая все те ужасы, которые Хенджин успел вообразить у себя в голове или увидеть во снах. Остальное же время это были разговоры ни о чем и обо всем одновременно, словно диалог двух соседей.
-Если ты уничтожил картину, значит, они тебя не потревожат. Их больше нет, Хенджин, - Ким чуть поворачивает голову в сторону двери, всматриваясь в очертания красивого лица в полу-тьме, - Ты молодец, ты все сделал правильно, - мягко заканчивает Сынмин, настороженно слушая чужое дыхание.
Психиатр Хенджина, кажется, доктор Бан, сказал, что состояние пациента начало немного улучшаться после знакомства с Кимом. Но Сынмин уже не был уверен, кто нуждался в их разговорах больше.
Потому что если сам пропускал хоть день, то буквально задыхался от нехватки звука чужого полушепота из-за двери. А наедине с собой, ругаясь на собственное воображение, разыгравшееся, словно у подростка, представлял, как однажды крепко сожмет холодную хенджинову ладонь в своей. Будет стоять совсем близко, чувствовать аромат кожи, легко водя кончиком носа по шее. Будет наблюдать за дрожащими ресницами, потому что Хенджин стесняется всегда, аккуратно запускать пальцы в крашеные волосы и каждую родинку, которую заметит на лице, будет осторожно целовать.
К удивлению (и гордости), Сынмина, парень быстро берет себя в руки:
-Я, кстати, подумал над твоим предложением, хён, - голос звучит довольно ровно, -Я...я думаю, что готов. Мой ответ “да”.
Сынмин на секунду замирает, а потом полностью разворачивает корпус к приоткрытой двери, чувствуя, как напрягается каждая мышца в теле и видит в полутьме два блестящих глаза и дрогнувшие вверх уголки губ.
-Хён, я правда хочу познакомиться с твоей сестрой.
