Снимок

Шёл дождь. Мелкие капли стучали по крышам домов, ударялись об асфальт и скапливались в маленькие лужицы. Дождь был достаточно сильным, чтобы дать о себе знать, но одновременно с этим чересчур уж лёгким, чтобы испортить чей-то день. "Нельзя испортить то, что уже хуже некуда", — думал Шин, скитаясь по пустым переулкам. Зонта он, конечно, при себе не имел. На кой чёрт было носить с собой такую "тяжесть", если дождь мог пойти с вероятностью максимум 1 к 10? Вероятность в целом удивительная вещь. Какова вероятность умереть, находясь на улице в эту секунду? Умереть в ДТП, умереть от случайного нападения, умереть от целенаправленного убийства... А вот умереть от удара молнией в этот момент в два раза вероятнее, чем умереть от нападения собак. Глупо, правда? Сейчас Шин явно раздражался от собственного меланхоличного настроения, которое наводило на такие мысли. А какова была вероятность, что прямо сейчас Шин встретит там его? На том же месте, где он обычно встречал Цукими, в то же самое время... Какова вероятность, что он увидит там пропавшего пару недель назад Соу Хиёри? Или не недель... Со всей этой нервной суматохой Шин успел сбиться со счёта, хотя, казалось бы, ни одного дня не прошло, когда он не думал об этом инциденте. Так какова же вероятность? Человеческое поведение слишком непредсказуемо, да и сам Шин был далеко не математиком, чтобы разбираться в теории вероятности. Но что ещё хуже — действия этого человека не смог бы ни рассчитать, ни предугадать даже самый опытный математик, обмануть его не смог бы самый искусный обманщик, а мысли его были бы непонятны даже самому высококвалифицированному психиатру. Таким был Хиёри. Ему бы позавидовал сам Дьявол, ведь на лице его всегда торжествовала одна единственная пугающая улыбка, а взгляд его вселял некую настороженность... Но при всём при этом Соу имел и свою хорошую, куда более человечную сторону, по крайней мере, его дружелюбие не казалось чем-то ненастоящим. Хиёри правда умел быть и таким. Его Хиёри. Пропажа стала потрясением. Тяжёлым камнем, который тянет душу на самое дно. Шин сам до конца так и не понял, как он относился к этому человеку, пока не столкнулся с последствиями этой неопределенности. Ведь ещё вчера он мог уверенно считать эту пропажу благословением, счастьем, дарованным Богом, а сегодня переживать непередаваемо сильное чувство одиночества. Ведь правда, кем бы Соу для него ни был, его присутствие стало чем-то привычным, обыденным и родным, как кружка крепкого кофе по утрам. А когда эту "рутину" отбирают, любой бы чувствовал пустоту. Сейчас Шин идёт, сам не зная на что надеясь, неуверенно шагает к их привычному месту встречи. Неприятное предчувствие и волнение заставляют сердце биться быстрее положенного, но вместе с этим ужасно уставший мозг тоже напоминает о себе, да так, что Шин чувствует себя мертвее обычного. Но он продолжает идти, едва переплетая ногами, и наконец поворачивает за угол. Знакомая фигура виднеется вдалеке. Яркого цвета волосы, строгий костюм... Шин продолжает идти, подходит ближе. Замечает руки, убранные за спину, умиротворённую ухмылку, да и в целом расслабленное выражение лица. Цукими даже удивляется тому, как это чёртово выражение лица может быть настолько расслабленным. Перед глазами всё чуть ли не плывёт. — Здравствуй, мой милый Шин, — говорит Хиёри, усмехаясь в привычной для себя манере. — Не хочешь прогуляться? Мысли все собираются в один комок, и Цукими не в состоянии выговорить ни слова. Это правда ты? Тебя не было несколько недель, и это всё, что ты, чёрт возьми, можешь сказать? — Давай.. — неуверенно отвечает Шин. Он злится. Правда, не понимает, на Соу или на себя. На Соу за то, что тот бесследно исчез, или на себя за то, что не может сказать ни слова из того, что думает. Тревога вперемешку с радостью и злость вперемешку с волнением не дают Шину выговорить ни слова. А Соу, кажется, не волнуется ни о чём. Уверенно шагает вперёд, оставляя Шина плестись немного позади. Что, к слову, Хиёри было довольно несвойственно: временами это казалось странным, но он всегда старался держать собеседника в поле зрения. А сейчас он идёт так, словно ни о чём не волнуется. Шин этого не заметил, но дождь тоже прекратился, будто намеренно создавая более благоприятные условия. Остался лишь лёгкий ветерок, вызывавший мурашки по телу своей прохладой. А главное, что вокруг ни души. Совсем никого. Будто бы в один момент мир просто сузился до них двоих. По крайней мере, мир самого Шина — точно, ведь сейчас он не мог сфокусироваться ни на чём, кроме сложившейся ситуации. — Хиёри... — едва слышно говорит Цукими, очевидно, изо всех сил пытаясь начать этот нежеланный разговор. Но его будто игнорируют. Совсем. Соу продолжает идти вперёд, осматриваясь по сторонам, после чего в один момент вдруг останавливается и оборачивается. Шин ловит на себе чужой взгляд, и, признаться честно, он просто ненавидит сейчас этот момент. Ненавидит зрительные контакты, ненавидит весь этот чёртов день. Он стыдливо отводит взгляд в сторону, но чувствует, как ему смотрят прямо в душу. Смотрят так, будто без каких-либо препятствий читают, и в глубине души Шин понимает, что от этого человека у него никогда не могло быть никаких секретов. — Ну что? — с немного наигранным раздражением в голосе произносит парень в шапке, в надежде получить объяснение ситуации. А сам Соу, кажется, получает удовольствие от чужой реакции, поэтому мягко улыбается: — Ничего. Просто хотел предложить зайти в парк. И правда... Всю дорогу Шин собирался с мыслями и разглядывал своего собеседника, поэтому не заметил, что они успели дойти до места, где в былые времена часто гуляли вместе. Он вздыхает... Может, он просто накручивает самого себя? Поговорить обо всём можно будет и дома, а Цукими, в свою очередь, был уверен, что сегодня они, как и раньше, пойдут к нему домой, а сейчас можно просто выдохнуть и насладиться прогулкой. На предложение товарища он одобрительно кивает, на что Соу вновь одаривает его улыбкой, и когда последний вновь отворачивается и продолжает идти, чтобы провести их подальше в парк, Шин и сам невольно улыбается уголками губ. Улыбку свою он не любит, но сейчас руками не закрывает. Может, всему причина то, что на него не смотрят, или, может, ему просто комфортно. В последнем он, правда, ни за что не сознается. Осознавая, что вновь отвлекается на всякие глупые мысли, Цукими ускоряет шаг, чтобы не отставать от Хиёри. Резкая перемена в погоде всё ещё ощущалась странно, но в целом была приятной. Из-за дождевых туч даже успело выйти солнце. Осеннее приятное солнце. Вместе с этим солнцем день, кажется, тоже стал намного лучше. Потому что сейчас Шин выглядел и звучал счастливым. Счастливее, чем до этого. Счастливее, чем он мог себе представить. И, кажется, счастливее, чем его кто-либо когда-либо мог увидеть, сейчас видел Соу. Единственное, что настораживало — поразительное молчание со стороны последнего. Ведь в обычное время он говорил, мягко говоря, много, а словами своими вызывал у Шина целую палитру эмоций: от злости до смущения, от стыда до радости. А сейчас он просто молчал, изредка выбрасывая какие-то незначительные фразы, но при этом не сводя взгляд с собеседника. Тем не менее Цукими был слишком рад, чтобы придавать значение таким глупым вещам. Кто его, этого Хиёри, знает, может, именно так с его стороны выглядело "наслаждение компанией". Шин вздыхает, всматриваясь куда-то вдаль. Сейчас они зашли в самую глубь парка, остановившись у маленькой речки, шумно протекавшей рядом с этим местом. Солнце потихоньку садится, а людей вокруг них становится всё меньше, что не могло не радовать Шина: людей он определенно не любил, да и сегодня они по какой-то причине подозрительно часто оглядывались на него и, кажется, на Соу тоже. Чтобы отвлечься от плохих мыслей об этом, Цукими занимался всякими глупостями: погладил проходящего мимо бездомного кота, поправил одежду, а сейчас, кажется, рассматривал своё отражение в воде. Не заметив рядом с собой чужого отражения, он резко обернулся. Соу... спокойно себе отдыхал, сидя на лавочке. Конечно. Куда ещё он мог деться? Он ведь больше не бросит. От осознания, что от недавней пропажи друга Шин будет отходить ещё долго, настроение только портится. Но он не бросает попытки отвлечься, на этот раз доставая из рюкзака фотокамеру, которую он всегда носил с собой. Соу очень любил фотографировать, особенно когда это касалось различных пейзажей и... самого Шина, но последний об этом думать не любил. Тем не менее после всего Шин начал носить с собой камеру и, собственно, фотографировать, чтобы, когда друг вернётся, он мог бы похвастаться снимками, которые сделал. Или даже в какой-то степени порадовать... Не имеет значения. Бережно достав предмет из рюкзака, Цукими осмотрел его в руках пару раз и навёл камеру на солнце, прячущееся за уровнем воды. Щёлк. Замечательный снимок... Рассматривая его с улыбкой, Шин думает, что нужно прямо сейчас показать его Соу. К слову о нём... Если так подумать, Хиёри никогда не давал себя фотографировать, в то время как фотографиям Цукими у него уделена целая полка. Он никогда толком не объяснял причин, почему он так не любит, когда его фотографируют, так что если... Шин улыбается, когда один из немногих раз поддаётся своей мимолётной нахальной идее. Потому что он чувствует себя свободным. Потому что ему хорошо. И плевать, что Соу скажет ему потом. Он наводит камеру на тихо расслабляющегося друга, который, кажется, совсем ничего не замечает. Щёлк. Второй снимок за сегодняшний вечер сразу же оказывается у Цукими в руках. Он рассматривает его, а со щёки его стекает одна-единственная слеза. Ни разу до этого он не позволял себе плакать. Ни разу. Снимок пуст. На нём была изображена старая деревянная лавочка, одинокое дерево и закат солнца. Такие же, как в тот день, когда Шин в последний раз видел Соу. Снимок пуст, потому что на нём не был изображён ни один человек. Никто не встречал его в переулке, никто не пригласил его в парк, и ни с кем он не пошёл домой после. Сегодня годовщина его исчезновения, и Шин ненавидел себя за то, что считал дни. Ненавидел себя за то, что скучает. Ненавидел и продолжает ненавидеть себя за то, что пытается упиться воспоминаниями, которые никогда не вернутся. Ненавидел и продолжает ненавидеть себя за то, что временами всё ещё разговаривает сам с собой. С яблони неспеша слетает последний на этот сезон лист, аккуратно ложась на мокрый асфальт. Точно так же медленно уходит и последний день, когда Шин Цукими, в один момент потерявший друга, бывает в этом парке.