Ошибка Палпатина (бывшее Побег)

      Две ночи подряд Энакин Скайуокер не спал. Лицо его побледнело и осунулось ещё больше - и это при том, что, и до этого потрясения, Герой Без страха и Упрека, пробывший в заключении около двадцати лет, выглядел ужасно. Сейчас было практически невозможно узнать того решительного, смелого, казалось бы, непобедимого, статного, высокого, улыбчивого красавца-рыцаря в этом мертвенно-бледном и тощем, как скелет, на первый взгляд, совсем отчаявшемся, мужчине, чье лицо так исхудало, что его удивительные, все ещё горящие огнем жизни, теперь уже темно-синие, глаза как будто провалились в глазницы... Его глаза, наполненные отчаяньем и болью пополам с горечью и разочарованием, на дне которых бушевала скрытая ненависть и любовь - безграничная и пламенная любовь к Той, что его предала, к Той, что уже ушла... ушла навсегда... Впрочем, оставив ему свою дочь... Но не его.       Энакин тяжело вздохнул: он впервые за многие годы пребывал в растерянности. С одной стороны, он достиг своей цели - наконец-то закончил подкоп, который копал лет пятнадцать. И теперь, оказавшись в камере, где нет исаламари, мог, воспользовавшись Силой, бежать. Но, с другой стороны, в той камере он обнаружил дочь, дочь Падме, его Падме... Но вот в том, что эта, пусть и одаренная Силой, особа - его дочь, он очень сильно сомневался... Если честно, то он мог пытаться сбежать ещё два дня назад - свою жизнь он уже не ценил так, как раньше, и был готов погибнуть, хотя бы попытавшись сбежать, а не гнить тут в тюрьме всю жизнь... Но Лея, эта девочка, не давала ему сделать это: бросить её здесь он не мог, и рисковать её жизнью так же, как и своей - тоже.       При очередной мысли об этой девчонке Скайуокер до крови расшиб руку о каменную стену, яростно ударив об неё (стенку). Он должен, просто должен был узнать правду, неважно, какую. Главное - правду! Вероятность того, что альдераанская принцесса может оказаться его дочерью, была ничтожно мала. Но она все же была... И он, инстинктивно, цеплялся за эту возможность, как цепляется утопающий за соломинку. - Привет! - прервал размышления Скайуокера тонкий жизнерадостный голосок, казавшийся совсем неприемлемым в этой гнетущей тюремной обстановке. - Принцесса?! - пораженно произнес Энакин и, беря себя в руки, спросил: - Что ты тут делаешь? - Ну, вы не появлялись два дня, и я решила посмотреть, что с вами случилось, воспользовавшись прорытым вами туннелем. - невинно заметила Лея. - Ясно. Мне... мне просто надо было подумать. - ответил он, впервые действительно задумавшись о том, ЧТО чувствовала она после его поспешного ухода и молчания в течение двух дней. - Хорошо, а я тут подумала: не могли бы вы обучить меня Силе? - осведомилась Лея, благоразумно не став расспрашивать его на предмет странной реакции на имя её матери. - Я?! Да из меня какой Учитель... Моя единственная ученица, Асока, в свое время, называла извергом, да и то я её не доучил: она ушла из Ордена... Наверное, правильно сделала. Хоть Приказ 66 её не затронул. - ответил Энакин, чей голос дрогнул, когда он вспомнил о Шпильке - о своей маленькой, колкой и острой Шпильке, которая была ему как сестра. "Жива ли? Или уже нет на этом свете больше близких мне людей?" - спросил он себя. - Я думаю, что при таком-то Учителе как вы, она выжила! - улыбнувшись искренней улыбкой, попыталась приободрить его Лея. - Думаешь?! Ну, что ж, тогда, если ты не боишься, краткий курс молодого бойца мы можем начать прямо сейчас! - коварно улыбнувшись, произнес Скайуокер.