Восхождение магического архитектора

      Габи пришёл в себя в главном храме Савари. Рядом сидел сам Бог небес и тепло смотрел на него.       — Ты живой! И на свободе! — эльф слабо улыбнулся. Он попытался сесть, но голова слишком кружилась.       — Да, спасибо тебе. — отозвался Савари, мягко касаясь плеча.       — Как ты? — взволнованно уточнил созидатель.       — Сила постепенно уходит, Татма сбежал. Но зато со всем остальным полный порядок. — прищурился бог, — Ну и хитрый план вы реализовали, чтобы спасти меня. Духи мне уже всё рассказали.       — Я до конца боялся, что ничего не получится. — признался Габриель.       — Но получилось. А сейчас отдыхай. Офис Малгрейн и твоих друзей предупредили. Тебя ждут завтра. А мне пока надо заняться кое-какими делами. — отозвался Савари. – Увидимся вечером. Поужинаем все вместе.       — Будь осторожен. — напутствовал Габи, засыпая.       Ему нужен был полноценный сон, а не обморок от перерасхода сил, как было до этого.                     К вечеру эльф сумел покинуть постель. Он поел в компании очень счастливых по случаю освобождения Савари духов и самого божества.       — Ты ведь заглянешь завтра? — с надеждой уточнил повелитель небес. — Я... очень хотел поговорить с тобой о кое-чем важном.       Божество был немало смущен. И тема явно ожидалась непростая.       — О важном? — удивился Габри, — Хорошо. Тем более мне всё равно строить часовни. До тысячи ещё много.       — Благодаря собранным вами деньгам хватит ещё на пару десятков. Итого пока не хватает средств оплатить примерно восемьдесят, за минусом пяти храмов, но тут мы что-нибудь придумаем. — вступил в разговор Горру.                     На следующий день небольшая компания из Габри, Мартина, Вики и Фейда праздновала победу в кафетерии корпорации. Странно было видеть торговца-Оллдена, работника склада и двух созидателей за одним столом. Но друзьям было всё равно, как это смотрится со стороны. Денег у них почти не осталось и в ближайшие дни предстояло затянуть потуже пояса, но сегодня они гуляли – повод был важный.       — Сейчас надо бы достроить тысячу часовен, свергнуть Татму и можно жить долго и счастливо. — сообщил Мартин мечтательно.       — Жителям Яшмы и Савари — да. — кивнул эльф, — А у нас тут не вполне долго и счастливо.       — Ну, может и мы теперь заживём хорошо. Не у каждого есть знакомое божество. — не отступил от своего оптимизма торговец.                     Вечером Савари и Габриелю толком не удалось поговорить. Они увиделись лишь мельком — после освобождения у повелителя небес возникла спешная необходимость решать накопившиеся дела.       Божество лишь аккуратно приобнял эльфа, коснулся губами его волос, а затем вручил необычное украшение — металлический цветок с синими лепестками с золотыми прожилками. Драгоценность была прекрасной — необычайно тонкой работы и инкрустирована самоцветными камнями.       — Это тебе, от всего сердца — в преддверии нашего разговора. — прошептал Савари.       — Спасибо! – созидатель благодарно улыбнулся и прижал подарок к груди. Он словно грел ладони, наполняя сердце теплом.                     — Ох, Ночная лилия — такой дар о особом расположении. — оценил Горру, увидев цветок в руках Габриеля.       — Но что она означает? — уточнил юноша.       — Благодарность и привязанность. — сообщил дух и, подмигнув, добавил, — И не только!       Габи покраснел. Созидателю было приятно, что столь редкий дар достался именно ему. Ценный именно своей необычностью и эксклюзивностью.                     На следующий день Савари пожелал видеть всех участников недавней операции по его спасению.       — Ты когда-то приказал выгнать меня из лавки за что получил порцию неприятностей. Но сейчас спас — смело и героически. Пусть же проклятье сменится благословением. Удачи в делах денежных и сердечных. — произнёс повелитель небес, обращаясь к Мартину. Он простер к Оллдену сияющую ладонь. Свет на миг окутал фигуру молодого мужчины.       — Так вот кому я был обязан неприятностями. — усмехнулся торговец, — Но я не в обиде. Всё справедливо и в итоге к лучшему.       — У меня есть подарок и для того, кто рисковал жизнью ради меня и принял опасное зелье, грозящее смертью двум из десяти выпивших. — на этот раз повелитель неба говорил про Фейда.       — Что?! Ты мог умереть? Почему ты нам не сказал? — наперебой завопили Мартин, Габи и Вики.       — Вы бы тогда мне не позволили. — смутился юноша. Он был счастлив проснуться живым и осознать, что он из тех счастливчиков, для которых зелье не опасно. А ещё Дарси лишь чудом оказался в Яшме. Обычно работников склада сюда не пускают. Но по особому запросу важного клиента – вполне.       — Хмм... — напомнил о себе Савари.       Все притихли и повернулись к нему.       — Твой волшебный голос, дарованный эликсиром, останется с тобой навсегда. И здоровье восстановится. — огласил своё решение повелитель небес. И снова простер к одариваемому сияющую золотым светом ладонь. Слова божества мигом потонули в восторженных криках.       Как ни странно, но с Вики Савари говорил долго и наедине. Прочие так и не узнали, о чем они беседовали.       — Для тебя я приготовил особый подарок. Но вручу его позже, в более торжественной обстановке. — мягко обратился божество к Габи.       Тот понимающе кивнул: — Мне не нужны какие-то дары, но спасибо.              Габи продолжил возводить часовни. И делал это со всеми возможными предосторожностями – духи навешивали на него защиту и сопровождали. В тот раз с ним была троица духов Леоссо. Они держались на почтительном расстоянии, стараясь не докучать и не мешать.       Проходя мимо святилища Савари, эльф услышал, как простой народ обсуждает недавние события.       — Старший жрец Сяо-Ульно выглядел так величественно во время церемонии – белые одежды, расшитые золотом, грозный возвышенный взгляд. – говорила какая-то женщина – судя по одежде – ремесленного сословия       — Он сумел организовать столько людей для молитвы. А до этого собрал деньги на Рубиновые храмы. Так молод, но уже столь большая ответственность. – кивнул молодой мужчина.       — А еще очень красивый. И знатной семьи. Дао-Савари обязан ему спасением. Без сомнений, повелитель небес особо благоволит к этому юноше и назначит его верховным жрецом, когда вернет себе власть! – вступила в разговор симпатичная девица.       — Праздник в честь господина Сяо выдался крайне торжественным. – припомнила дородная торговка.       Габи ощутил значительное смятение чувств.       «Ох, верующие не видели моей работы. Для них героем выступил этот Сяо-Ульно. Но почему они считают, что деньги на храмы собрал он, а не мы – Мартин, Вики, Фейд и я? Мне не нужны награды, но это не значит, что мне все равно, когда наши заслуги приписывают другим! Савари особо выделяет Ульно и благоволит к нему? Хмм… Почему-то мне крайне неприятно это слышать! Получается, Ульно с самого начала знал, кто такой Румеру, а я нет… И еще долго не узнал бы, если бы не пленение Савари. Праздник в честь Сяо?! В честь нас с ребятами праздника не было. А ведь мы сделали намного больше. Ну, нехорошо завидовать. Савари виднее, как и чем кого награждать. Надо… пока перестать думать об этом. Что мне дело до того, что старший жрец важнее для повелителя небес?» — сумбурно и взволнованно думал созидатель.       Он хотел поговорить об услышанном с Горру, но решил, что это будет звучать мелочно и завистливо: — «Горру, а почему другой получил больше, чем я?! Мне обидно и завидно! Я считаю это несправедливым и протестую.»       «Нет, совершенно неловко!» — решил про себя Габриель.              Дао-Савари был взволнован. Он радовался в предвкушении встречи с Габи и разговора с ним.       «Как же я люблю Габриеля! Едва я верну власть – предложу ему сбежать с Альзы и жить здесь, со мной. А пока – подготовлю для него нечто грандиозное! Самое лучшее празднование на свете, чтобы запомнили и он, и народ, и духи! Не терпится познакомить Габи с Леоссо! Уверен – он ему понравится. Габи не может не нравиться!» — думал повелитель небес увлеченно. Савари мечтательно улыбался. Но впереди было ещё много дел и приготовлений. Он радовался, что успел вручить Габи первую Ночную лилию. Из второй припасенной он рассчитывал сделать мощный оберег и преподнести эльфу во время праздника в его честь, среди прочих даров.       Божество подписал несколько свитков — количество верующих и жрецов возросло, работы было изрядно. В кабинет заглянул Сяо-Ульно.       — У господина есть для меня поручения? — вежливо уточнил жрец. Савари со стыдом подумал о том, что его раздражает этот юноша — слишком назойливый и услужливый. Парнишку было жаль, он многое перенёс. К тому же — полезен. Но Савари и так многое для него сделал, так что не в долгу перед Сяо. Приходилось признать — Ульно справился со всеми заданиями во время операции по спасению. Впрочем, жрецом чётко руководили духи, собственных решений он не принимал и просто выполнял приказы — в пределах своих рабочих обязанностей.       — Я отлучусь ненадолго. Пока проверь главный зал — всё ли готово к церемонии. — отозвался бог небес, — Ах да, я обещал тебе подарок в благодарность за службу. Возьми то, что приглянется со стола.       С этими словами Савари кивнул в сторону стола с безделушками — простыми амулетами. В честь Сяо уже провели небольшой локальный праздник, жрецу выдали немного денег — приходилось экономить. Вместе с амулетом этого должно было быть достаточно за нынешний раз.       — Я всё сделаю, господин. И спасибо! — юноша почтительно поклонился.       Савари поспешил по делам.       А Ульно тем временем шагнул к указанному столу и поморщился. Он просканировал лежащие там вещи и решил, что достоин большего. Жрец завидовал Габи. Завидовал до дрожи. И столь же сильно ненавидел его. Он знал о готовящемся в честь чужака-иномирца огромном празднестве, знал о богатых дарах для созидателя. И знание это жгло огнём – словно все эти блага отобрали у Сяо лично.       Ульно бросил взгляд на шкатулку, где хранилась вторая Ночная лилия. "Я всегда рядом с господином и столько сделал для него! Эта вещь должна быть моей!" — решил жрец и жадно схватил драгоценность. Технически, она тоже лежала на столе. Только не на том, на который кивнул Савари. Но ведь всегда можно сказать, что не так понял и ошибся. Господин не хватится ценной вещицы, если праздника, на котором он собрался её вручать, не будет. А Ульно постарается сделать так, чтобы не было.       Ульно происходил из знатного жреческого клана Сяо. Все его предки были служителями Савари. Вот только почти у каждого в семье была и собственная магия, кроме дарованной Богом. У Ульно не было. Так что среди сородичей он был не самым любимым отпрыском.       Ситуация стала хуже, когда Татма сверг Бога небес. Отец и братья погибли во время разрушения храмов. Семью жрецов лишили титулов и изъяли средства. Уцелевших приютила дальняя родня — Ульно с матушкой оказались у двоюродного дяди — кузена почившего отца. Вот только дядюшка согласился принять бродяжек только если мать Ульно выйдет за него замуж. Он овдовел три года назад и искал новую пару.       Матушке пришлось согласиться. Так Ульно попал в семью, где, кроме него, было трое взрослых детей — сыновья отчима от первого брака. И они сразу невзлюбили родича — слабого и лишённого магии. Жизнь Ульно оказалась весьма несладкой.       Стоило богу небес проснуться — юный жрец ринулся в храм. Он почти сразу был посвящён в план строительства тысячи часовен и посчитал, что это может сработать. Воцарение на небесном троне Дао-Савари было единственным шансом Ульно на хорошую жизнь. Кроме того, он ненавидел Татму за всё, что он сделал семье Сяо. Ульно был молод, хорош собой, имел блестящее образование, стараниями отца и братьев помнил все руны, молитвы и жреческие ритуалы. Едва у Савари появилась сила — божество начал делиться ей со своими служителями.       Савари жалел бедного настрадавшегося юношу, помнил о том, что иной силы, кроме заемной, у него нет. К тому же, Ульно отличался исполнительностью. На данном этапе это было ценное качество.       Ульно радовался. У него снова были чудеса. Пусть и не за свой счёт. Ульно уважали и слушали — хоть и не потому, кем был сам жрец, а благодаря тому, от чьего имени он говорил. Ульно спал в храме, ел за счёт пожертвований, одевался в наряды, за которые не платил. Получал благодарности, раздавая беднякам еду, которую ему поручили раздать. Он вручал лекарства, купленные не им, во время эпидемии лечил дарованной магией. Всё хорошее, что было в жизни Ульно, ему дали. Юноше нравилось жить за чужой счёт, быть щедрым, не тратя своё. Купаться в лучах чужой славы и чужих деяний. Двери домов знати открывались перед Сяо из-за знака Савари на одежде. С ним говорили почтительно, ибо он служил уважаемому богу.       Так что рассказывая пастве о случившемся в день освобождения Савари, жрец исказил правду — "Я отправился в Малгрейн и заплатил за храмы. Пришлось очень долго собирать деньги. А потом я провёл общий молебен, и господин скинул оковы!". Про то, что почти все деньги – больше девяти десятых — собраны Габи и его товарищами он умолчал. Как и о том, кто строил храмы, рискуя жизнью.       Сам Ульно не рисковал. Его прикрывала толпа и духи. Его не пытался убить Татма, как Габриеля. Ульно вообще не любил риски. С самого возвращения Савари он предпочитал не покидать часовен и, если что, перемещаться между ними порталами. Деньги он собирал также в обители. Записки с просьбами о финансовой помощи разносили слуги... Сам Сяо любил красоваться перед толпой в белых одеяниях и "снимать сливки" с того, что сделали другие. Теперь матушка гордилась им, сводные братья уважали.       Но на пути Ульно к счастью стоял Габри. Если он и Савари станут парой, то место Верховного жреца займёт эльф. Надёжнее самому стать возлюбленным Бога и обрести бессмертие. Ведь для любимого повелитель неба найдёт способ.       И потому Сяо каждый вечер варил зелье Большой лжи и пил его. Оно позволяло врать сильным магам, духам и даже богам. Особый семейный рецепт. Разумеется, запрещённый. Ульно требовалось много врать, дабы достичь своей цели. Он не собирался отступать.       "Я настрадался и заслужил своё счастье!" — думал он.                     Савари теперь не перемещался один. С ним неизменно ходили несколько духов — лесных или водных. Татма мог вернуться в любой момент. Надо быть настороже. Да, в прошлый раз повелителя неба изловили за счёт уничтожения сотни часовен и ловушки демона. Сейчас разница в силе между волчьим Богом и орлиным была не столь велика — потеря первым пяти храмов и обретение вторым пяти ещё более мощных, сократила разрыв. Савари быстрее и маневреннее брата. А значит без толпы волков Татма один на один не справится. Волки плохо таятся — их чувствуешь издали. Шанс повторного пленения — крайне низок. Да и самая надёжная тюрьма Татмы теперь стоит в центре пентаграммы из храмов Савари. В такой теперь Бога небес не удержать.                     — Как раз вчера господин Дао говорил мне это... — с улыбкой произнёс Ульно. Он вызвался вместе с духами сопровождать Габи во время его посещений Яшмы. И теперь без умолку болтал о мире, о текущих делах... И о Савари.       — Вчера? — растерянно переспросил эльф. Вчера у Савари не нашлось на него времени. Но он виделся с Сяо...       — Да, вчера. — уверенно кивнул жрец. Он не стал упоминать, что видел Бога небес одну минуту и строго по делу.                     — Горру мне это обещал. Он такой славный! — продолжил Ульно чуть позже.       — Вы часто общаетесь с Горру? — немного поник созидатель.       — О да. Я же старший жрец. Мы с духами большие друзья! — соврал Сяо не моргнув глазом.                     — Я принимаю участие в подготовке к очень важному ритуалу. Это дело мне поручил лично господин. — увлеченно вещал Ульно.       — Как интересно... — вздохнул Габриель. Он не знал, что важный ритуал — это его чествование. И Савари так занят, ибо готовится щедро одарить его, только о Габи и говорит.       Но хитрый Ульно рисовал перед эльфом совсем иную картину. По его словам, именно он занимал всё внимание Савари и именно ему тот был благодарен. Благодаря зелью лжи созидатель не ощущал подвоха и верил, всё больше отчаиваясь. Не зря же люди в часовнях славят старшего жреца Сяо. А Савари не подозревал, что его старший жрец в этот самый момент большой лопатой копает могилу его счастью, «благодарно» отплатив ложью и предательством за спасение от голода, унижений и побоев в доме отчима.