Ты качаешься, как маньяк.
28 декабря 2025 г., 23:33
Лето 1985-го висело в воздухе Хоукинса густым, сладким сиропом. Макс, закусив губу, уже взялась за ручку двери, как услышала ритмичный, тяжёлый стук. Не музыка, а что-то более примитивное.
Она заглянула в гостиную. Билли. Он стоял посреди комнаты, с гантелями в потных руках, спиной к ней. Мускулы на его спине играли под мокрой майкой, как живые существа, с каждым подъёмом тяжести. Воздух был пропахтан потом и какой-то дешёвой туалетной водой.
— Ты качаешься как маньяк, — саркастично проговорила рыжая, перекидывая скейт с руки на руку.
Движения не прекратились. Только замедлились. Последний, самый медленный жим, и гантели с глухим стуком упали на ковёр. Билли обернулся. Его глаза, холодные и насмешливые, скользнули по ней с ног до головы.
— А ты шутишь как самая умная в классе, — парировал он, вытирая лоб тыльной стороной ладони. — Куда собралась?
— На улицу. От тебя подальше.
Она сделала шаг к выходу, но он оказался быстрее. Одним движением он перекрыл ей путь, мягко, но неумолимо прижав её плечом к прохладной стене в прихожей. От него пахло жаром, металлом и опасностью.
— Торопишься, — прошипел он, наклоняясь так близко, что она увидела крошечную серебряную серьгу в его мочке и капли влаги на ресницах. Его взгляд упал на её губы. Он явно что-то задумал, какой-то свой фирменный, наглый и беспроигрышный, как он думал, «подкат».
Но Макс не была той, кого можно прижать к стене. Она не испугалась. Она оценила расстояние, увидела просвет между его телом и дверным косяком. И в момент, когда его мозг, вероятно, уже подбирал похабную шутку, она резко присела и юркнула вниз, прямо под его мышью.
— Удачи с качалкой, — бросила она через плечо, уже распахивая входную дверь.
Холодок свежего воздуха обжог кожу после духоты дома. Она не оглядывалась, но затылком чувствовала его взгляд. И услышала. Тихий, хриплый смешок, больше похожий на рык.
Билли не двинулся с места, наблюдая, как она на ходу запрыгивает на скейт и исчезает за поворотом. Уголок его рта дрогнул, превратившись в ту самую ухмылку — широкую, самоуверенную и голодную. Он медленно провел рукой по подбородку.
— Убегай, рыжая, — пробормотал он в пустой прихожей. — Я всё равно тебя догоню.
