Тревожный экзамен

Лето в столице, асфальт раскалённый от зноя дымится, В вагоне метро на меня глядят жарой изнурённые лица. Ночами не спится, от комариных укусов не скрыться И сколько бы ты не выпил воды - тебе всё равно не напиться. Noize MC - Лето в столице (2009) Город Сибироморск, Красноярский край, 22 июня 2012 года. Утро 22 июня ворвалось в голову Тане неожиданно и бесцеремонно. Самая короткая ночь в году для неё оказалась настолько мимолётной, что всё утро девушка пыталась придти в себя. Не помог ни прохладный душ ни горячая ванна. С трудом вылезая на мокрый кафель, она умудрилась подскольнуться и болезненно растянуться, но вовремя удержалась на ногах. Повезло едва не расшибиться. Дома было так душно, что лёгким не хватало воздуха - тревожный знак... Долго рассматривала свою заспанную мордочку в зеркале. Мокрые короткие каштановые волосы, серые глаза, припухшие от бессонницы щёки, обветренные губы. Она себя не считала красоткой из-за резких подростковых скул, с которыми было много хлопот над макияжем, хотя было чем похвастаться и в фигуре и на лице. За последние два года она хорошенько подтянула свои формы - что ноги, что плечи и талию. И всё же... Не уродина - и ладно. Но вот темень под глазами от перенапряжения и недосыпа - это не было тем, чем можно хвалиться. Сеня и мама уже давно проснулись и каждый был занят своими делами. Брат рубился на очередной карте, управляя очередным танком, и нелицеприятно крыл проклятиями очередного противника за свои же глупые ошибки и болезненное пробитие "через каток". Мама хлопотала на кухне под хвалебные басни ведущих с канала "Россия-24". Новостные аналитики раздавались из маленького телевизора, восседавшего на высоком холодильнике. На этот раз басни СМИ были посвящены дню памяти и скорби. В этот момент, попивая горький кофе без сахара, Таня и осознала, что сегодня уже двадцать второе июня. Боже, уже треть лета позади, а она так и не позагорала, даже не искупалась ни разу! Брательник, уже успевший хорошенько сгореть за утро от поражений, сердито плюхнулся за стол напротив и недоверчиво смотрел на кашу и яичницу. - Ну чего? Сколько подбил? - Ай... - Сеня с досадой отмахнулся, - до иса седьмого ещё десятка с гаком опыта, а у меня уже бомбит. Не мой сегодня день, стату почти на процент слил. - Огооо почти на процееент, - затянула Таня, явно не осознавая, насколько это важно, насколько трудно этот процент вернуть обратно. Ей было в принципе всё равно, но над братом подтрунить Таня была завсегда непрочь. На очередную её шутку про "прекрасное увлечение" брата, тот прямо-таки взорвался причитаниями. - Да ты хоть знаешь, сколько это побед надо? Чтобы обратно всё вернуть? Аж три десятка подряд. Какой тут с этими криворукими... - Не знаю и знать не хочу. Тоже мне, проблема. У меня вообще завтра экзамен. Вот проблема, так проблема! Блин, зачем я химию взяла... - Сеня, ты устал уже, наверное, от своих игр, да? - раздражённо посмотрела на него мама, - надо бы тебя проветрить. Тань и ты тоже воздухом давно не дышала. Сейчас папа вернётся со смены, мы с вами... Дальше Таня могла даже не дослушивать. Понимая, у чему клонит мама, она вслух взмолилась: - Не-не-не! Ма! Только не на дачу! Автобус грохотал по убитым богом дорогам бескрайнего междугородного пространства уже почти час. Путь старого "ЛИАЗа" лежал из Сибироморска в дачный посёлок Куныр через несколько населенных пунктов - по едва ли не единственной, похожей хоть на что-то, созданное руками человека, дороге. Таня дремала. Она устроилась в автобусе примерно в середине салона, справа у окна. Позади неё на свободное сиденье примостился брательник, прихватил с собой в дорогу помимо тяжеленной сумки для вещей, портативную приставку "Денди-Нимбус", и рубился в неё всю дорогу. Напротив, в левом ряду, устроились родители. Тяжесть душного переезда по такой невыносимой жаре и плохому асфальту мгновенно сморила девушку. Сну уже не мешала ни болтанка на кочках, ни отсутствие в автобусе воздуха, как такового - вместо него в автобусе присутствовало то, "что надышали". Дрёма ее была, однако прервана, когда автобус наскочил на одну из ухаб и так сильно ударился, что пассажиры чуть не лишились части зубов. За окном редкие поля сменял величественный горный сибирский пейзаж. Высокие корабельные сосны по обочинам утопали в лесном валежнике и иссушенных кустарниках, изредка расступаясь и показывая изрезанный низкими горами горизонт. "Господи, ну и жара" - вертелось в голове одно и то же проклятие. Таня хотела пить, наверное, так же сильно, как хотел пить сейчас этот величественный лес. И каждая веточка, каждый его листик изнемогал от пыли, от спёртого горячего воздуха, и от отсутствия хотя бы какого-то подобия на дождик. Уже третью неделю с неба не пролилось ни капли дождя, и эта жара предвещала скорую бурю - на грозу уповали, наверное, все люди этого мира. А радио как будто издевалось над людьми, напевая: "Слушай, там, далеко-далеко есть земля. Там новый год, ты не поверишь - там новый год два раза в год. Вот... Там снег, там столько снега, Что если б я там не был сам, Я б не поверил, что бывает столько снега, Что земле не видно неба, И звёздам не видать с вершин..." "Да, только куда он весь подевался, снег этот..." - подумалось Тане. Какая заразная песня, и какая морозная. Это ведь группа "Високосный Год"? Она не знала даже какое название было подарено авторами этой песне, но помнила её мотив с детства. И вообще, она такое никогда не слушала. Её "Нокиа-С5" уже давно сел, а вместе с тем исчезла возможность окунуться в родную музыку - рок или электронику, и волей неволей пришлось слушать реальность. Ну а реальность была угрюмой и душной. Люди в автобусе молчали. Часть - дремала, особенно сильно размарило нескольких женщин с детьми, пару девушек возраста Тани, да одного старичка. Остальная часть людей бодрствовала, но внутри автобуса царила тишина. И только несколько ребят где-то на задней площадке нарушали эту сонную идилию своими дерзкими голосами. Не стоило быть каким-нибудь психологом, чтобы понять, что это подростки, типа Сеньки. Обсуждение игр, вульгарные шуточки, поругивания, байки из школьной жизни... Самый старший из них выглядел уже солиднее остальных, но все равно не дотягивал внешностью до взрослого дяди хотя-бы лет двадцати. Из-за шума мотора, скрежета, толчков, скрипов, стука везде и всюду, от вибрации - понять о чём болтали ребята было сложно. Но они то спорили то смеялись, то рассказывали друг другу что-то. Девушку по началу этот малолетний балаган совершенно ни коим образом не заинтересовал. Разбомбленная тряской, она попыталась задремать и прислонилась виском к стеклу. Стекло в ответ сразу же больно стукнуло, тряска неумолимо диктовала свои правила. Пришлось занять другую позу, но единственно удобным оказалось воткнуться головой в спинку кресла напротив, от безысходности, и так ехать до самой дачи. В голове всё крутилось: "Эх, скорее бы доехать, скорее..." Но тут откуда-то позади послышался тонкий звон гитарных струн и многие, как и сама Таня, обернулись к источнику этого звука. Один из троих ребят достал из тёмно-синего джинсового чехла гитару и кивнул остальным: - Виталик, давай "Автобус"! - предложил один из парней этой компании. И тут начался противный дворовый концерт. Наперекрик радио мальчишки запели песню под аккомпонимент, первыми словами которой было: "Обычный Автобус, И всё, как обычно. Кто спорит о чем-то, кто просто сидит..." Кто-то на это непотребство сразу же заворчал, послышалась мужицкая шутка, мол "парни в армейку готовятся", многие просто отвернулись и молча терпели. А между тем, пока троица забывала на сроках "на вид двадцать леееет, ничего он не проооожииил", "ЛИАЗ" притормозил на остановке, в деревушке перед дачами - Шиповке. Несколько людей поспешили выйти, в автобусе стало посвободнее, машина тронулась дальше и голоса ребят вместе с бренчанием гитары утонули в потугах двигателя на акселерации. "Ну, ещё этих троих не хватало. Сейчас весь воздух сожрут, пока горланят..." - Таня насупилась и снова уткнулась головой в спинку кресла. За первой песней последовала вторая, за второй третья, всё так бы и продолжалось, но кто-то из мужчин выкрикнул "А ну кончай балагур, шпана!" Пришлось ребятам приутихнуть и зачехлить музыкальный инструмент обратно. Наступило молчание, да такое, что даже радио смолкло, а "ЛИАЗ" тем временем уже заехал в дачный посёлок. - Ребятишки, ещё пять минут и мы на даче, - улыбнулся папа. - Угу... "Полчаса позора и ты на месте"... - ворчала Таня. Она уже затекла вся, в прямом и переносном смысле - и от жары и от скованной позы в неудобном сиденье. - Тань! Не спи, встряхнись, давай. Сейчас приедем. Работа в огромном саду не предвещала толкового отдыха, а Тане так его хотелось бы. Вместо прополки картошки под гнётом жаркого солнца, она с удовольствием бы вырубилась на пару суток прямо на первом попавшемся диванчике. Видимо, не судьба. Вместо этого родители отрядили ей десяток рядов на прополку. Не сказать, что Таня не любила всё, что связано с работой в о городах, она даже любила ещё с детства ухаживать за цветами или наводить красоту среди зелени. Но сегодня ей было муторно от бессонницы и с этим ничего нельзя было поделать. Так она медленно просыпалась и бодрилась, греясь на солнышке. Через час работы, когда данные ей в хозяйство ряды были приведены в порядок, родители позвали детей в беседку. Когда Таня проходила мимо рядов, которые мама доверила Сеньке, она чуть не расхохоталась. Картошка напоминала поле битвы с травой. Младший брат решил особо не заморачиваться и, сперев втихую мотыгу, захоронил сорняки под гребнями круч, которые сам навалил с междурядий. Танкисты - такие танкисты... А в беседке их ждала прохлада, полевой обед с горячим чаем и природа. Тане, как и всем горожанам, была привычна красота таежного Сибироморья. Город в недалеке от разливов низов я Абакана. Где-то проблескивала гладь речки, над верхкшками леса возвышались низкие горные гряды. Одним словом, красиво. Они всей семьёй ещё долго возились над приведением участка в порядок, изнемогая от жары. Даже не заметили, как минул полдень, а за ним и первая половина дня. Таня не за долго до отъезда с участка осталась на минутку в одиночестве и созерцании природы, на скамейке беседки. Родители собирали вещи обратно, а Сеня добил остатки зарядки на своём "Нимбусе" и теперь слонялся по участку в безделии. А Таня осела в беседке, разглядывая лес. И вдруг в этот момент поймала себя на мысли о том, что вот эту красоту ей лично - не с кем разделить. А очень хотелось. Вместе с бытовыми передрягами и экзаменами, мыслями,переживаниями, вместе с этой природой и красотой, её маленьким школьным миром, ощутить себя нужной - какому-нибудь хорошему парню. Одноклассники и старые друзья были уже давно не в счёт. И похоже, что этим летом в её жизни, кроме экзаменов и поступления куда-нибудь, уже мало что изменится. Таня даже не заметила, как задремала. Родители разбудили её, когда семья уже стала собираться обратно в город. Возвращение с дачи во второй половине дня для Тани было мимолетным - попросту уснула. Отцу даже пришлось перегружать полусонную дочку из пригородного Лиаза в маршрутку. А дома её ждало вечернее пробуждение и осознание, что она проспала весь день вместо подготовки к завтрашнему экзамену. Чёрт возьми, зачем она выбрала химию? Таня честно пыталась повторять задания и у неё даже встали на места некоторые воспоминания и знания к решению завтрашних задач. Но всё полностью за один вечер она охватить уже попросту не могла. И как раз в тот момент, когда Таня дорешивала финальные задания самого свежего пробника к экзамену, вдруг её "Нокиа" приветливо запел фирменной мелодией. Звонила подруга, Тоня. - Да, - устало буркнула Таня в трубку. - Здрям! Побежали сегодня? - Здрям... Блииин Тоня я забыла. Слушай... Может, завтра? - Эээй ты чего, обалдела? Я уже у подъезда твоего. - Тонь, я правда... Я не выспалась. - Давай, вываливайся, встряхнемся! Вечерняя пробежка. Традиция. Третий год они с лучшей подругой от ранней весны и до поздней осени раз в два-три дня вываливались на улицу и устраивали самопальный беговой марафон. Чтобы лучше спалось и меньше думалось. Ну не в жару же!