Я пылаю ярче

— Аккерман, живо в мой кабинет! — грозно прокричал разъярённый капитан. Он был настолько зол, что ещё бы чуть-чуть, и из его ушей повалил бы пар. Леви изо всех сил старался сохранить спокойствие и лицо. Он чувствовал, что это мрачное отродье нарочно делает всё, только чтобы подорвать его авторитет. Мало того, что эта наглая девчонка сорвала ему тренировку с Эреном, посчитав, что он ещё недостаточно восстановился после экспериментов Ханджи, так теперь ещё и препиралась с ним при всём корпусе. Жаль, что бить женщин, это не в его стиле. Леви бы с удовольствием вытряс из неё всю дурь собственными руками. В корпусе его боялись. Его уважали. Причём все, почти без исключений. И единственное исключение стояло сейчас перед ним, нагло ухмыляясь. Микаса, казалось, совершенно не замечала его раздражения, победно улыбаясь. Выводить капитана из себя стало для неё своеобразным хобби. Не то чтобы ей действительно было жаль Эрена сегодня. Чувствовал он себя прекрасно. Просто в очередной раз упрекнуть Леви в том, что тот плохо выполняет свою работу, девушка считала своим долгом. Аккерман всё ещё помнит, как за какой-то совершенно невнятный проступок он заставил её на коленях драить пол в своём и без того вылизанном до блеска кабинете, как саднила нежная кожа после деревянных половиц, и как долго она отмывала руки от моющего средства. Будь на то его воля, он заставил бы её мыть пол собственным языком, и с огромной вероятностью ей пришлось бы подчиниться. Именно поэтому, даже когда Леви будто ненамеренно смахивал со стола пыль или случайно задевал горшок с растением, роняя на пол небольшую горстку земли, Микаса, прикусывая губу, готовая зарычать от раздражения, молча продолжала натирать половицы, не поддаваясь на провокации. Но кое-что другое она запомнила гораздо лучше. Леви мог пытаться скрывать это сколько угодно, но его взгляд, жадно пожирающий каждый сантиметр её подтянутого тела, от девушки утаить было невозможно. Аккерман не настолько глупа, чтобы не понять, что всё то время, пока она ползала, натирая половицы, он так усиленно наблюдал совсем не за качеством работы, которую она выполняла. Старый извращенец. Вот он кто. В тот день она даже не могла поднять на него глаза, чувствуя, что от стыда провалится сквозь землю, но теперь, когда Микаса поняла, какую власть над ним имеет, девушка издевалась, как могла: как бы случайно касалась рукой его торса, то ненароком проводила пальцами у самой кромки брюк, то поднимала с пола вещицы, будто случайно уроненные, не утруждая себя сгибом колен, ведь растяжка позволяла спокойно согнуться пополам, открывая для капитана вид на округлые ягодицы, и всё это Микаса делала с таким невинным видом, что Леви мгновенно закипал. От злости ли, или от возбуждения — было не так важно. И ей нравилось выводить его из себя. Нравилось заводить капитана, лишь поманив разрядкой, а потом так же невозмутимо отправляться по своим делам, оставляя его наедине с возбуждением. Было ли ей неловко? Определённо. Но чувствовать контроль, знать, что у капитана есть то, чего он так сильно желает, и понимать, что он не сможет это получить — дарило такое сладкое чувство победы, что это определённо стоило её красных щёк. Боялась ли она его? Отчасти. Всё-таки Леви был в первую очередь мужчиной, а она была наслышана о том, что они могут сотворить с девушкой лишь для того, чтобы самоутвердиться. Но по какой-то причине Микаса была уверена — ничего он ей не сделает. Даже если и попробует, она не такая уж и слабая девчушка, Микаса ещё поборется за свою честь. Притом, грубую силу капитан применял ко всем и каждому, но, на удивление, на неё руку он ни разу не поднял. Вряд ли Леви боялся ответных действий, но какая-то причина на то, чтобы не трогать её, у него должна была быть, оставалось только разгадать. И вот теперь, когда он в очередной раз приказал ей отправиться в ненавистный кабинет, в её голове созрел очень коварный план. Не выполнить прямого приказа она не могла, это имело бы для неё и Эрена гораздо более серьёзные последствия, нежели внеочередной наряд, но этот поход в кабинет должен стать особенным. С высоко поднятой головой, девушка прошла мимо метающего молнии мужчины, бросая на него самый многозначительный взгляд из всех, что она могла отразить на своём юном лице. Всё же к откровенному флирту Микаса не привыкла, но одно она знала наверняка — капитан расценит это должным образом. Что-то подсказывало ей, что этот взгляд понял не только Леви, но ей не привыкать к тому, что её считают, как минимум, сумасшедшей. Слишком у многих Леви вызывал лишь ужас, и ослушаться его никто не смел, лишь она бесстрашно огрызалась и пререкалась с капитаном. Невольные свидетели произошедшего спешно разбежались по своим делам. Они знали: как только Леви закончит с очередной лекцией для Аккерман, которая, скорее всего закончится их очередной ссорой, гнев капитана непременно перейдёт на них, и лучше бы в этот момент быть занятым хоть чем-то. Попасть под горячую руку капитана солдаты не желали даже врагу. Плавно покачивая бёдрами в такт движениям ног, девушка упорно продолжала идти вперёд, предвкушая реакцию Леви на её затею. На самом деле мужчина был довольно привлекательным, и Микаса солгала бы, не признай она его приятной внешности. Пускай он и был коротышкой, но правильные черты лица и сильное подтянутое тело не могли оставить девушку равнодушной. Но признать это — означало расписаться в пакте о своём поражении. Ей хотелось его подразнить. Микаса знала, что Леви скорее отрежет себе язык, чем признаётся, что он хочет её, и она планировала сыграть с ним в поддавки. Но только поманить приближением желаемого, а уж там ускользнуть под каким-нибудь даже совершенно идиотским предлогом. Аккерман прекрасно знала, что Леви не посмеет удерживать её силой. Капитан тут же отправился в след за настырной девицей, всё ещё намеренный отчитать её так, что она на всю жизнь это запомнит. Уж он-то постарается выдумать для неё такую каторгу, что, даже будучи сильнейшей в его отряде, Микаса завоет от напряжения и усталости, даже если для этого ему придётся запретить ей спать. По пути в свой кабинет Леви немного остыл. Он понимал, что в силу возраста и событий, произошедших в её жизни, девушка старалась быть настолько независимой, насколько твердила её натура. Но вынести этого он попросту не мог. Не мог Леви и силой принудить её подчиняться себе, несмотря на то, что регулярно проделывал подобные трюки с остальными солдатами, в особенности с новобранцами. Но причину этому капитан отлично понимал, хоть и жутко не хотелось признаваться себе в этом. Впервые за долгое время его так зацепила женщина. Мало того что Микаса была невероятно красивой, её волевой характер не давал ему покоя. Девушка явно пыталась свести его с ума. Он догадывался, что Микаса не слепая, и прекрасно видит, какие чувства она в нём вызывает, и активно этим пользовалась, манипулируя его желаниями. Девушка хотела довести его до белого каления, то бесконечно споря с ним, то вытворяя недвусмысленные вещи. И будь Леви чуть более агрессивен, он просто взял бы её силой, наплевав на всё. Но опускаться до такого он не желал. Капитан может контролировать себя и свои инстинкты, в мире и без того много горя и несправедливости, и, несмотря на то, что юная Аккерман нарывалась как могла, так поступить Леви просто не мог. В конце концов, он не испытывал ненависти. Её сила воли, целеустремлённость, те же ценности — всё это вызывало в нём чувство уважения к ней. Капитан открыл своим ключом дверь в кабинет и, пропуская девушку вперёд, вошёл следом. Стараясь лишний раз не пересекаться с нею взглядом, чтобы не потерять остатки самообладания и крупицы того спокойствия, что он вобрал по дороге, мужчина захлопнул дверь, проворачивая в замке ключ. Аккерман уже единожды просто вышла из его кабинета, игнорируя любые крики и угрозы, поэтому отчитывать он её будет в закрытом помещении. Хотя Микаса была такой взбалмошной и безрассудной, что вполне могла бы и выпрыгнуть в окно. С тяжёлым вздохом он прошел к столу и упёрся в него руками, спиной к девушке, пытаясь собрать мысли в кучу. Микаса же, насторожившись тем, что Леви всё-таки додумался закрыть её в кабинете, всё же не упустила возможности поразглядывать капитана. На дворе стояло лето, было довольно жарко, и Леви, с закатанными до локтей рукавами рубашки, местами прилипшей к его торсу, выглядел невероятно привлекательно. Девушка внимательно следила за тем, как от каждого движения перекатываются мышцы его спины, как напрягаются руки и вздымаются вены на предплечьях, и не могла отвести взгляда. Хоть он и бесил её до чёртиков, но тело Микасы полностью игнорировало сигналы мозга. Выглядел капитан бесподобно, словно древняя статуя с идеальным рельефом и пропорциями, и не отметить это было бы преступлением. — Ты испытываешь моё терпение, Аккерман, — наконец, заговорил он своим глубоким севшим от долгой ругани голосом. — Как вы догадались? — невинно отмахнулась она, намеренно раздражая его. Мужчина цыкнул на её реплику, всё ещё выглядывая в окно. Посмотреть на неё у него не выходило. Один только вид завораживал его, и, несмотря на то, что сейчас он был невероятно зол, всё же девушка оставалась для него слишком привлекательной. Леви не мог допустить того, чтобы она так нагло манипулировала им. — Если ты не станешь подчиняться моим приказам, я подведу тебя под трибунал. Мне твои выходки осточертели, — жёстко произнёс мужчина, бросая на неё единственный недовольный взгляд через плечо. — Я надеюсь, ты очень хорошо понимаешь, что это значит. На самом деле Леви не очень-то и хотелось избавиться от нахальной подчинённой, но немножко попугать её стоило. Слишком уж нагло она вела себя в последнее время, считая, что ей всё сойдёт с рук. Почти все солдаты, у которых была голова на плечах, если и не уважали его, то боялись, стараясь не попадать под горячую руку. В остальных же он упорно вбивал свой авторитет силой. Но эта девчонка была здоровенной занозой в заднице, и никак не давала ему спокойно выполнять свою работу. Микасу насторожило упоминание трибунала, но она точно знала — капитан блефует. Он мог бы кинуть её за решетку ненадолго, но Леви прекрасно понимал, что без такого сильного бойца, как она — выстоять против титанов на поле сражений для многих станет непосильной задачей. А в разведке и так постоянно не хватало людей, потому что многие не могли пережить и первой вылазки на территорию кровожадных монстров. Быстро соображая, что бы ей такого сказать, девушка выдала: — Ну так накажите меня, капитан. Сама не ожидая от себя столь интимной фразы, пытаясь отбросить смущение, девушка шагнула вперёд, чувствуя, как её щёки тут же вспыхнули. Леви опешил. «Что такое она вообще несёт?», — пронеслось у него в голове, когда подчинённая подошла к нему со спины, прикладывая к ней свою ладонь, ведя её выше — к плечам, чтобы затем прильнуть к нему, обнимая за шею. Назад дороги уже не было. Как выбраться из комнаты она придумает. Хоть в окно выпрыгнет. Прикосновение девушки молнией прошло через всё его тело, от её движений мурашки пошли по коже, и, почувствовав, как грудь касается его спины, капитан почти сдался. Но разум всё ещё подсказывал, что какие бы то ни было отношения с подчинённой — это самая отвратительная идея из всех, что могли прийти к нему в голову. Грубо перехватывая её запястья и резко разворачиваясь к ней лицом, мужчина почти прошипел: — Что ты творишь? Но как только его взгляд встретился с её невероятными серыми глазами, тут же остыл, чувствуя, как просыпаются в нём совершенно другие эмоции. Одной рукой он держал её запястья на уровне груди, так, чтобы она не смела больше их распускать, второй всё ещё опираясь на стол и упорно разглядывая девушку. Её смущенный вид распалял горячее желание где-то внизу, затуманивая разум и вытаскивая наружу глубоко запрятанные инстинкты. Признаться, Микаса ожидала, что завидев желаемое на горизонте, он тут же бросится за ним, но, по-видимому, она недооценила выдержку капитана, во взгляде которого не читалось ни капли возбуждения. Его лицо, даже когда он был зол, почти всегда оставалось отрешённо-спокойным. Этот факт неожиданно… расстроил её? Девушка в ответ смотрела на правильные черты мужского лица, на очерченные скулы, заглядывала в пронзительно-синие глаза, рассматривала почти чёрные брови, которые, казалось, вечно хмурились, его тонкие губы, и не могла не признаться себе, что не отказалась бы ощутить прикосновения этих самых губ на своей коже. Микаса внезапно задумалась. Так зачем же она на самом деле затеяла эту игру? Может, ей и самой хотелось близости с капитаном, просто признаться себе в этом — означало поддаться, проиграть? Да и побыть в его постели всего раз было бы для неё настолько унизительно, что она предпочла бы умереть, нежели допустить подобное. Ещё и этот глупый план побега. Что Микаса собирается теперь делать, когда мужчина крепко держит её руки в своей, и даже сила не поможет ей справиться с его жёстким и таким неудобным захватом? Но прежде чем девушка успела задуматься о последствии своих действий, Леви резко, почти грубо дёрнул Микасу на себя, перехватывая её голову второй рукой и страстно впиваясь в губы. Микаса не ожидала, что он всё-таки это сделает, и на секунду замерла в оцепенении. Но капитан не отстранялся, требовательно сминая нежную кожу. Девушке ничего не оставалось, кроме как ответить на поцелуй. На её первый поцелуй. С удивлением для себя она отметила, что не чувствует страха или отвращения. Было… приятно, волнительно. Микаса чувствовала, как в комнате стало жарче. Леви провёл языком по нижней губе девушки, ощущая, как она вздрогнула от этого движения, но приоткрыла рот, впуская его внутрь. Аккерман поняла, что сопротивляться этому чувству бесполезно. Ненавидя себя за эту глупую затею, она поддалась на его ласки. И как Микаса могла подумать, что сможет выстоять сама? Что сможет подразнить и убежать? Как глупо. Девушка была уверена, что терпеть не может этого высокомерного коротышку, но почему тогда её тело реагировало так остро на какой-то поцелуй? Микаса с силой втянула в лёгкие воздух, ощущая, как капитан касается языком её нёба, проникая глубже, заставляя мурашки пройти по всему телу. Чувствуя, как капитан хозяйничает внутри, заставляя ещё совершенно по-новому посмотреть на их шаткие отношения, Микаса неуклюже коснулась его языка, не понимая, что должна делать. Внезапно мужчина разорвал поцелуй, всё ещё удерживая девушку за затылок. Глаза — синие льдинки, ни намёка на нежность, хотя его поцелуй пробирал до костей, оголяя нервы. — Пытаешься меня соблазнить, когда даже целоваться не умеешь? Леви смотрел на неё, не отводя прямого взгляда. Весь запал Микасы мигом испарился. Она уже призналась себе, что её затея была совершенно идиотской, и мужчина не так глуп, чтобы позволить обмануть себя таким образом. Если бы девушка сама не пошла на контакт, он лишь в очередной раз отчитал бы её и выпроводил из кабинета. Но нет, она упорно лезла на рожон, не понимая, чем это может кончиться. Её лицо мгновенно покраснело. Внезапно, ей стало ужасно стыдно за то, что она натворила, и спесь сошла моментально. Было настолько унизительно признавать, что об этих вещах она лишь слышала, что идея выпрыгнуть в окно, уже не казалась такой безбашенной. Но кроме стыда было кое-что ещё. Микасе хотелось, чтобы он продолжил целовать её, чтобы его сильные руки держали за тонкую талию, хотелось снова ощутить его дыхание на своей коже. — Я... я… Аккерман попыталась выдавить из себя какое-то оправдание, но мысли упорно ускользали от неё, не позволяя хоть за что-то уцепиться, сказать даже полнейшую глупость. Леви понял всё. И зачем она пришла сюда, и что хотела сделать, возможно, даже причины. И, желая воспользоваться тем, что Микаса сама прибежала в его руки, теперь старался изо всех сил не отразить на лице того разочарования, что он испытал. Несмотря на её непослушание, бесконечные пререкания и попытки перетянуть власть на себя, Леви она нравилась. Микаса гордая, сильная, осторожная, и единственная, кто мог бы понять его. И думал он не тем, что находится в его штанах, хотя и об этом он задумывался бессонными ночами. Аккерман сводила его с ума своей недосягаемостью, и когда она уже почти была его, он осознал, что для неё это всего лишь игра. Попытка окончательно доконать его, и выставить последним дураком. И при этом, сама же ничего в этом не смыслит. Он отпустил её руки, убрал ладонь от волос, и, пошарив немного в заднем кармане брюк, выудил оттуда ключ, бросая ей. Микаса поймала его с такого маленького расстояния лишь благодаря своему идеальному контролю над каждой мышцей, возникающему всякий раз, когда появляется необходимость немедленно реагировать на обстоятельства. Непонимающе глядя то на мужчину, то на ключ, она молчала, чувствуя как горит лицо. — Проваливай, и чтобы до завтра мне на глаза не попадалась. Его голос звучал грубо, отдалённо, и девушка вдруг поняла, что вообще-то не хочет уходить. Да, Микаса собиралась его позлить, но это зашло слишком далеко. Осознание того, что она просто поигралась с чувствами живого человека, внезапно нахлынуло волной самобичевания. Ей ли не знать, каково это — любить кого-то, кому ты совершенно не нужен. И пускай «любить» по отношению к нынешней ситуации — слишком сильное слово, но Микаса не так глупа, чтобы пропустить мимо ушей нотки разочарования и боли в его голосе. Она не знала, через что ему пришлось пройти, но понимала, что скорее всего жизнь капитана тоже была наполнена страданиями. И при этом девушка так нагло воспользовалась тем, что знала о его чувствах к ней. Как низко. — Капитан, простите меня, я всё поняла. Она с уверенностью взглянула на него, несмотря на смущение, но мужчина уже отвернулся, не желая показывать того, какую боль девушка причинила ему своей глупой выходкой. — Ты ничего не поняла. Выметайся. Его голос звучал ровно и безэмоционально. Так же как и всегда, когда что-то злило его до чёртиков. Но Микаса не хотела уходить. Она не могла сама объяснить себе, что заставило её так внезапно взглянуть на него по-другому. То, что девушка причинила ему такую же боль, как причинял ей каждый божий день Эрен? Или то, что от ощущения его губ на своих, затрепетало всё её существо, избавляя от каких бы то ни было сомнений насчёт её собственного отношения к мужчине? Понимая, что словами объяснять всё то, что произошло у неё в голове, для Микасы непосильная задача, и выйдет всё равно не то, и скорее всего она ляпнет ещё какую-то чепуху, которая окончательно поставит точку в их так и не начавшихся отношениях, девушка решила действовать на языке прикосновений. Она положила руки ему на плечи, плавно ведя ниже — по предплечьям и, пропуская руки в пространство между телом и его руками, обхватила его за торс, крепко прижимаясь к мужчине. Чувствуя сладковатый, непривычный запах чего-то травяного, она ощутила то, как ей хотелось бы сейчас просто раствориться в нём. И как такая перемена могла произойти за какие-то пару минут, из-за какого-то поцелуя? Леви не шевелился, будто окаменев. Ему не было всё равно, но и активно показывать, что прикосновения девушки ему приятны, он не хотел. Микаса, почувствовав, что прямо сейчас прогонять её мужчина не планирует, оставила лёгкий поцелуй на его шее. Ещё один. И ещё. Девушка быстро добралась до его лица, поворачиваясь так, чтобы суметь оставить почти невесомое прикосновение на губах. Леви прикрыл глаза, чувствуя, что не выдержит этой пытки. И почему он никак не останавливает её? Ему ничего не стоит вышвырнуть её за дверь. Сам ведь дал ей ключ. Но Микаса не ушла. Сердце пропустило удар. Может ли он расценивать это как чёткий сигнал, что, если и эта мрачная девчонка начала всё ради забавы, то по какой-то причине передумала? — На самом деле вы мне нравитесь, капитан, — прошептала она у его лица. Леви с силой втянул в себя воздух понимая, что не может сопротивляться ей больше. Её слова… Они волновали его сознание. Капитан понимал, что её играм есть предел, и Микаса не была той девушкой, которая будет бросаться словами. Мужчина накрыл её губы своими, не как в первый раз. Трепетно, нежно. Так сладко, что девушка не смогла сдержать стона. Нехотя отрываясь от неё, Леви произнёс, желая прояснить ситуацию раз и навсегда. — Ты не глупая, Аккерман, и понимаешь, что происходит. Если ты хочешь уйти, уходи сейчас. Если останешься, я приму это за согласие. Микаса неловко кивнула. Конечно, она прекрасно понимала, что сейчас может произойти, и не до конца верила, что начала это сама. Но хлопнуть дверью и забыть о том, что произошло, она уже никогда не сможет. — Я не уйду. Микаса положила ключ на стол, отодвигая предмет подальше, и Леви, проследив за её рукой, испытал облегчение. Ему не хотелось, чтобы она ушла, но останавливать её бы не стал. Слишком это низко. А уж надеяться на взаимные чувства было откровенно глупо. Девушка чётко показывала свою ненависть к нему. Или она просто не знала, что можно по-другому? Мужчина, не вдаваясь в пространные размышления, получив нужный ему ответ, прильнул к нежным губам Микасы, таким мягким, и таким недосягаемым. И то, что она сейчас была рядом с ним, казалось сном. И даже если так — он не хочет просыпаться. Девушка продолжала неумело отвечать на поцелуй, с каждым движением набираясь уверенности. Леви целовал её болезненно-тягуче, словно хотел насладиться ею сполна, будто в последний раз. Без грубости и нажима, не торопясь, а затем перешёл к чувствительной коже её шеи, оставляя такие же короткие и лёгкие, почти осторожные поцелуи, как до этого делала она. Микаса чувствовала, как дрожит её тело от его нежных прикосновений. Тепло, близость, запах мужчины — кружили голову, заставляя забыть обо всём. Она с готовностью выгнула шею навстречу его губам и сильнее прижалась к капитану, руками сминая белую рубашку на его спине. Такая резкая перемена в его действиях пришлась ей по душе, и она с готовностью принимала эту нежность. Леви скользнул рукой по её груди, вызывая мурашки на коже, и она почувствовала, как мужчина стал расстёгивать пуговицы — одну за другой, сверху вниз. Микаса, увлечённая поцелуем, не стала сопротивляться и лишь издала лёгкий стон, почувствовав руку Леви, скользнувшую под рубашку. Он мягко сжимал её грудь, ощущая упругость девичьей кожи, поглаживал, проводя пальцами по чувствительным соскам, но быстро переключился на не менее приятную часть её тела. Грубовато схватив Микасу за бёдра, он поднял не ожидвашую такого девушку, и в два шага добрался до дивана, усаживая её на бархатистую светлую ткань. Мужчина отстранился, чтобы осмотреть девушку. Беглый взгляд оценивающе скользнул по ней, смущая Микасу ещё больше. Но Леви интересовало сейчас лишь одно — ремни УПМ, опоясывающие всё её тело, не позволяющие рубашке открыть для обзора слишком многое. Он навис над девушкой, рукой упираясь в стену, мизинцем другой подцепив тонкий ремень над грудью. — Сними это. Одна фраза, такая до невозможности простая, заставила Микасу вздрогнуть. Его взгляд, холодный и строгий смущал и будоражил сознание, переворачивая всё внутри. Девушка знала, что нечего и пытаться высмотреть эмоции у него на лице, но пара тёплых слов или хотя бы намёк на нежность, ей бы не помешали. Понимая, что этого она не получит, Микаса поднесла руки к ремню на груди, на который указал капитан, но остановилась, понимая, что не может вот так взять и самостоятельно раздеться под его прямым взглядом, словно по приказу. Было ужасно стыдно делать это прямо на его глазах. — Помогите мне, — произнесла девушка, опуская руки на диван. Если ему так хочется её раздеть, то пусть делает это сам. Она просто не может. Леви усмехнулся. Наверное, это был первый раз, когда Микаса увидела, что его что-то позабавило. Мужчина протянул свободную руку к ремням, легко справляясь с пряжкой. Он тысячи раз надевал и снимал механизм каждый день, и ему это осточертело настолько, что расстёгивал ремни почти на автомате. Снимать их с других людей ему ещё не приходилось. Эта чертовка решила проверить его на прочность. Но ему было всё равно, сама ли она их снимет, или с его помощью. Хорошо, что на нём самом не было ремней, сегодня ему впервые за долгое время не нужно было показывать приёмы, ведь день был выделен на эксперименты с Эреном… Которые Микаса сорвала самым наглым образом. Но видеть этот контраст было невероятно приятно — та истеричная девчонка на полигоне, и эта — теперь смущенная, с покрасневшими щеками, не решающаяся поднять на него взгляд — были будто бы разными людьми. Это чертовски заводило. Ремни быстро поддались, и Леви потянул вниз и рубашку девушки, заставляя лёгкую белую ткань соскользнуть с плеч, оголяя её красивую пышную грудь. Мужчина не мог не заметить отметин, вечно сопровождающих их всех — натёртости от ремней, местами покрасневшие и явно доставляющие дискомфорт, сразу бросились в глаза. На его теле были такие же, и дни передышки от ремней казались благом, позволяя хоть немного восстановиться. Микаса, распрощавшаяся с рубашкой, тут же прикрыла грудь рукой. Но в этот момент Леви отстранился, расстегивая пуговицы уже на себе, быстро скидывая рубашку на стул. Он с ногами залез на диван, заставляя девушку повернуться на него. Мужчина жестом приказал ей лечь, и она моментально послушалась, чувствуя, как он нависает над ней, как опускаются его губы на её, и как его тёмные волосы щекочут кожу, словно кисточкой касаясь её лба. Быстро опустившись вниз, Леви потянул на себя руку девушки, всё ещё пытающейся прикрыться, но встретившись со взглядом её красивых светло-серых глаз, обрамлённых совершенно чёрными ресницами, понял, насколько она смущена. В какой-то степени ему было даже приятно, что он станет её первым мужчиной, хотя по большому счёту на это ему было наплевать, и сейчас он бы потратил гораздо меньше времени на раздевание. Но поступиться её комфортом Леви уже не мог. Легко прикоснувшись губами к тыльной стороне её ладони, мужчина произнёс: — Позволь мне… Позволь что, было понятно и без слов. Микаса до сих пор сетовала на себя. И как она собиралась соблазнять Леви, когда ей стыдно даже такое, да и всё пошло совершенно не по плану, и они слишком уж резко поменялись ролями. Переборов себя, девушка расслабилась, открывая мужчине вид на упругую грудь. Леви всё ещё держал её руку, и в благодарность коснулся губами внутренней стороны запястья, заставляя девушку вздохнуть от приятных ощущений. Долго не возясь с её руками, он прильнул к груди, целуя и поглаживая чувствительную кожу. Микаса закусила губу, выгибаясь навстречу непривычным щекочущим ощущениям, когда почувствовала, как мужчина проводит языком по набухшему соску, и поняла, что не хочет так долго терпеть. Внутри всё горело, и пускай этого ощущения она не знала до сегодняшнего дня, но понимала наверняка, что оно означает. Девушка нежно обхватила руками лицо Леви, и потянула на себя. Он на удивление легко поддался, и, словно прочитав её мысли, поцеловал Микасу, свободной рукой продолжая изучать её тело. Проводя тонкими пальцами по бархатистой коже, мужчина ловил отрывистые вздохи девушки, всякий раз, когда касался её груди. Оторвавшись от таких нежных губ, Леви стал опускаться вниз, оставляя на её теле дорожки из поцелуев. Добравшись до брюк девушки, он быстро расстегнул ремень, и потянул их вниз, заставляя Микасу приподнять бёдра. По тому, каким влажным стало её бельё, мужчина с удовольствием отметил, что она уже достаточно возбуждена. Леви оттянул край ткани в сторону, не утруждая себя повторными переодеваниями, открывая для себя такой интимный вид. Скользнув рукой меж складок, мужчина ощутил, какой она была горячей и влажной, не без удовольствия понимая, что причиной этому является он сам. Но ему хотелось помучать её ещё немного. Быстро нащупав небольшой бугорок, мужчина провёл по нему средним пальцем. Медленно тягуче вверх, и так же неспешно вниз. Микаса вздрогнула, когда он добрался до входа. Леви понимал, что это её первый опыт, но тратить время на лишние разговоры не хотелось. Сколько ещё времени пройдёт, прежде чем кто-то из друзей Микасы решит проведать подругу, так долго пропадающую в кабинете разозлённого до белого каления капитана, знать он не мог. И прерываться из-за того, что кто-то стучится в дверь — было бы досадно. К тому же, хотелось как можно скорее снять собственные брюки, и почувствовать, какая девушка внутри. Собственные мысли подогревали желание, голос разума давно был заглушен частыми ударами сердца, в ожидании чего-то гораздо более приятного, нежели бесконечные препирания. Леви снова вернулся к алым пухлым губам Микасы, отвлекая её от следующего движения. Он осторожно ввёл внутрь средний палец. Девушка прогнулась, упираясь в его рельефный, покрытый всевозможными шрамами, торс, выставляя руки вперёд, отталкивая его от себя. Леви отшатнулся, вытаскивая палец из неё, понимая, что ощущения вряд ли были приятными, но всё ещё ощущая кожей то, насколько тесной и горячей она была, был готов взвыть, от того, что Микаса внезапно начала упираться. Силой заставить её подчиниться он бы не посмел. Леви и без того слишком часто шёл на сделки с совестью, отправляя таких, как она, на верную смерть. Девушка выглядела слишком красиво — с растрепавшимися волосами, спутанными движениями на диване, с алыми щеками, зацелованными губами и этими серыми, невероятными глазами странной формы, вопросительно глядящими на него. Микаса снова встретилась со взглядом его льдистых глаз, упорно изучающих её, выжидающих, хищных. Девушка видела этот огонёк в его глазах, и была готова поклясться, Микаса почти чувствовала, как Леви прожигает её своим желанием. Но отчего-то была уверена: если она сейчас встанет и уйдёт, он не станет её останавливать. Однако, девушка лишь взяла передышку, понимая, что ей предстоит. Но так просто отдаваться Микаса не собиралась. — Я хочу сама, — произнесла девушка, не узнавая свой голос — тихий, хрипловатый полушёпот. Она быстро вывернулась из-под мужчины, наплевав на смущение и то, что в принципе-то на ней кроме нижнего белья ничего нет, попутно снимая с себя и эту бесполезную сейчас деталь гардероба. Леви, опешивший, с удивлением, впервые за всё это время отразившемся на его лице, поддался, когда Микаса толкнула его в грудь, заставляя опуститься на спину. Нежно проводя рукой по его лицу, она оставила на щеке почти невесомый поцелуй, второй рукой пытаясь справиться с пряжкой его ремня, которая всё никак не хотела поддаваться. Капитан, предвкушающий, то, что она собралась делать, помог ей расстегнуть ремень и снять брюки вместе с бельём. На секунду Микаса застыла, рассматривая мужчину под собой. В теории она несколько представляла, как всё должно происходить, но никакого знания свыше не сошло, и как действовать дальше — не совсем понимала. Девушка провела взглядом по его рельефному телу с белёсыми, давно зажившими, розовыми и почти красными, совсем свежими шрамами. Взгляд остановился на том, что всё это время было скрыто под брюками. В живую это она никогда не видела. Представляла, как должно выглядеть, но чтобы прямо своими глазами… Попытав удачу, девушка скользнула вниз, легко проводя языком от основания до головки, чувствуя солоноватый привкус его кожи. Леви вздрогнул, чувствуя гладкость и жар её языка. Он внимательно следил за Микасой, так же изучающей его, и не выдержал: — Продолжай. С девушки будто спало первоначальное оцепенение, и понимая, что то, что она сделала, для Леви было приятно, повторила движение языком. Мельком взглянув на его лицо, она решила попробовать и кое-что другое, о чём девочки часто перешёптывались. Микаса коснулась губами головки, обхватывая её, и осторожно, стараясь не задеть кожу зубами, провела по нему сверху вниз. Мужчина ещё раз мелко дёрнулся от сильного напряжения, которое невыносимо хотелось поскорее сбросить, но в то же время, наслаждался каждой секундой этого невероятного события. Едва сдерживая стон, он наблюдал за тем, как Аккерман, которая, казалось, на дух его не переносит, сидит перед ним в чём мать родила, с его членом во рту. Точно ли он не спит? Но ощущения были более чем реальными. И пускай движения девушки были явно неотточенными и неуверенными, но менее приятно от этого не становилось. В какой-то момент он понял, что стоит взять процесс в свои руки, и, положив ладонь на её макушку, резко опустил её голову вниз, заставляя полностью заглотить его. Возможно, стоило быть понежнее, но хоть немного отыграться за её пререкания он мог себе позволить. Рукой задавая темп, Леви чувствовал, как пульсирует его плоть, сжимаясь в вакууме её рта, как невыносимо приятно она скользила губами по члену, и как хотелось двигаться всё быстрее и быстрее. Весь пах горел огнём, пульсируя и подрагивая от удовольствия, и Леви больше не стал сдерживать себя. Крепче сжав её волосы, он рвано толкнулся внутрь ещё пару раз, прежде чем кончить. Капитан не сразу отпустил девушку, заставляя её проглотить всё. Её широко раскрытые от удивления глаза, с негодованием смотрящие на него, стоили того, чтобы так долго ждать. Сам он ни за что не решился бы на первый шаг, но раз Микаса решила его совращать — что ж, это её выбор, и сдерживаться с ней он не будет. Не может. Она слишком горяча. — Хорошая девочка, — позволил себе высказаться капитан, снова заставляя щёки Микасы заалеть. Вдоволь насладившись её видом, Леви позволил девушке отстраниться. Микаса когда-то слышала о том, что на вкус это отменная гадость, и когда почувствовала семя, скользнувшее по глотке, была готова разразиться такими ругательствами, от которых даже у капитана уши бы завяли. Но внезапно поняла, что кроме мерзкой скользкой текстуры, на вкус оно было чем-то непонятным, солоновато-горьким, но отнюдь не чем-то тошнотворным, как описывали это другие девушки. Леви снова притянул её к себе. Наплевав на своё чувство чистоплотности и неприязни к поцелуям с привкусом себя, мужчина коснулся её губ, свободной рукой возвращаясь к ласкам влажной промежности. Видимо, то, что она делала для него, заводило и её тоже. Микаса постанывала в его губы, чувствуя, как приятный комок возбуждения становится всё горячее и туже. Не желая даже думать о том, где и как он научился так ловко работать пальцами, она выгибалась навстречу, податливо отвечая на его ласки. С каждой секундой становилось труднее дышать, в комнате будто исчез весь воздух, от его прикосновений по телу Микасы словно разлетались молнии, заставляя её подрагивать от каждого его движения рукой. Но ей хотелось большего, хотелось почувствовать мужчину внутри себя, ощутить жар его тела. Девушка разорвала поцелуй, чувствуя, что вот-вот взорвётся от ласк. — Я хочу… — начала она, но не смогла сдержать стона. — Чего? — ухмыльнулся капитан, прекрасно понимая о чём она, но услышать это от девушки было отдельным удовольствием. — Хочу тебя внутри, — прошептала Микаса, сгорая от стыда, не зная, как выразить своё желание словами, но это было уже не важно. Терпеть эту сладкую пытку его пальцами было почти невозможно, и ей хотелось ещё и ещё, но интерес брал своё. Микаса хотела понять, каково это, чувствовать что-то внутри себя, и она упорно шла к этой цели. Леви, довольный её словами, еле сдерживающийся, чтобы не опрокинуть её на спину и показать, кто главный в этом процессе, убрал руку с её клитора, опускаясь ниже. Он ещё успеет взять на себя эту роль. До Микасы никто в принципе не пытался проявлять такую инициативу, и Леви нравилась её напористость, смешанная со смущением. Он снова ввёл в неё средний палец, вызывая сдержанный вздох. Явно уже не так неприятно, как в первый раз. Чувствуя, что не причиняет ей никакой боли, Леви скользнул в неё вторым пальцем, осторожно двигая ими внутри. Он чувствовал, как пульсирует её лоно, какое оно горячее и узкое, и сам заёрзал под ней, предвкушая, как войдёт в неё. Леви вытащил пальцы, видя, что она готова. — Приподнимись, — произнёс он хрипловатым голосом. Девушка послушно выполнила просьбу, предоставляя ему простор для действий. Мужчина, помогая себе рукой, провёл членом по её влажной промежности, смазывая головку, и направил его внутрь, задерживаясь у самого входа. Положив ей руку на бёдра, он надавил сверху, заставляя её впустить его. Микаса нахмурилась и шикнула, почувствовав, как Леви входит в неё. — Больно? — спросил капитан, понимая, что первый раз для девушки может быть не самым приятным, и пускай всего каких-то пару минут назад он был готов отправить её под трибунал, сейчас ему просто хотелось получить удовольствие, и неплохо было бы доставить его и ей, настолько это возможно. — Нет, непривычно, — ответила девушка, быстро привыкая к новым ощущениям. Хотелось больше, глубже. Микаса дёрнула бёдрами, почти позволяя Леви выйти, но тут же медленно опустилась вниз, пуская его глубже. Снова, вверх и вниз, насаживаясь на его член, чувствуя, как он наполняет её. Девушка повторила это движение ещё пару раз, пока не смогла полностью опуститься на него. Капитан не смог сдержать стона, полностью почувствовав себя в ней. Ощущения были непередаваемыми. Она приятно сжимала его внутри, пульсируя, и Леви не выдержал этого напряжения. Он грубо схватил Микасу за бёдра, медленно приподнимая её, а затем так же неспешно опуская, изо всех сил стараясь не торопиться и дать ей привыкнуть. Но девушка быстро поняла, чего он хотел, и сама задвигалась вверх и вниз. Ещё один стон вырвался из груди, волна желания почти полностью захлестнула её. Капитан стал двигаться увереннее, ловя её темп, желая проникнуть настолько глубоко, насколько его хватало. — Быстрее! — нетерпеливо произнесла Микаса, удивляя Леви своим напором, но он с большим удовольствием послушался её, чувствуя, что терпеть эти тягучие, медленные движения больше не может. Он резко поднял её и насадил на себя, задавая новый быстрый темп, скользя внутри, уже не сдерживая негромкие стоны. Микаса же, казалось, совершенно забыла, что кроме них в здании находится ещё целый гарнизон, и не пыталась приглушить себя, быстро двигаясь по скользкому от её же смазки члену мужчины. Леви был уже близок к пику, и её сладкий голос с каждой секундой приближал его к этому, но так громко выражать свои эмоции было непозволительной роскошью. Он не хотел, чтобы их маленькая шалость стала известна всему замку. Леви быстро вышел из неё, ловя новый недовольный взгляд, и приподнялся на локтях, заставляя Микасу отпрянуть. — Перевернись, — приказал он, и девушка послушно развернулась спиной к нему. Что угодно, только бы закончить начатое. Капитан, положив руку ей на шею, заставил Микасу нагнуться вперёд. Она тут же выставила руки, становясь на четвереньки. Леви навис над ней, даря новый горячий поцелуй, и, не разрывая его, резко вошёл внутрь. Девушка не сдержала вымученного стона удовольствия. Ощущения, которые он дарил ей, было невозможно хоть с чем-то сравнить. Тепло его тела, прижимающего её к себе, жаркий поцелуй, и тугой комок возбуждения, готовый вот-вот рассыпаться на множество осколков, всё это накаляло её до предела, заставляя забыть обо всём. Леви оторвался от её губ, тут же прикрывая их рукой, сдерживая стоны девушки. Он задвигался быстрее и жёстче, вбиваясь в неё, чувствуя, что вот-вот снова кончит. Капитан не ожидал от себя, что сможет держаться так долго, глядя на изящный изгиб её спины, округлые ягодицы и почти алую промежность, с таким восторгом принимающую его в себя. Внезапно Микаса задрожала под ним. Девушка, распалённая до предела, резко сжалась, чувствуя, как пульсирует всё внутри, и, прикрывая глаза от яркости ощущений, в последний раз дёрнулась, ощущая волну удовольствия, быстро растекающегося по всему телу. Она не знала с чем можно было сравнить это, но было невероятно хорошо. Так, как не было ещё никогда. Леви чувствовал, что её лоно усиленно сжимается и разжимается вокруг его члена, и понимая, что держаться самому больше нет смысла, вышел из неё, рукой помогая себе кончить. Микаса тяжело дышала, ртом хватая воздух, с восторгом упиваясь такими новыми, невероятно приятными ощущениями, чувствуя, как что-то уже знакомо тёплое растекается по спине. Но было наплевать. Она старалась сохранить в себе эту пульсацию как можно дольше, но быстро обмякла, совершенно обессиленная, повалившись на диван. Леви осел рядом, спиной опираясь на второй подлокотник, и пытался восстановить дыхание, до сих пор не веря в то, что такая желанная девушка, наконец, его. Отдышавшись, и чувствуя, как возвращаются силы после яркого оргазма, мужчина встал с дивана, доставая из ящика стола какую-то светлую тряпку. Обычно он протирал ей поверхность, но благодаря его ненависти к грязи, сейчас она была выстирана, и всё ещё держала в себе аромат мыла. Микаса взглядом следила за его действиями, не сильно утруждая себя мыслями о том, в каком положении всё ещё лежит, и как подрагивает её тело от пережитых ощущений. Капитан, смочив тряпку в банке с чистой водой, быстро вытер белёсую вязкую жидкость со спины девушки. — Одевайся, пока никто не решил поинтересоваться, не слишком ли строго я тебя отчитываю, — с иронией произнёс мужчина. Микаса лишь улыбнулась его словам, поднимаясь с дивана.

***

Одетая и крайне смущённая девушка, сидела на диване, в ожидании приговора. Эйфория уже давно прошла, уступая место холодному расчёту. Осознание того, что произошло, накатило на неё волной страха. Что ж, она сама позволила капитану получить своё, и теперь глупо было жалеть об этом. И как бы ей не хотелось стать той самой подстилкой на один раз — Микаса ей стала. Ещё и по своей воле. Сердце тянуло болью от осознания того, в какой ситуации она оказалась — влюблённая в Леви, получившая с ним свой первый опыт, страстно желающая, чтобы это повторилось вновь, но с осознанием того, что теперь ей придётся как-то мириться с этим чувством. И как неприятно было признавать, что она млела лишь от прикосновений его рук. Не представляя, как будет дальше служить под его командованием, Микаса смотрела на что угодно, только не на Леви. Капитан свысока разглядывал её, наверное, впервые в жизни отмечая, как красиво она выглядит, когда так смущена. Не хотелось отпускать Микасу сейчас, хотелось насладится ею сполна, но были и другие дела, которыми нужно было заняться по долгу службы. Он отпер дверь, всё ещё закрытую на ключ, и подошёл к девушке, пытавшейся спрятать от него взгляд таких пронзительных серых глаз. Капитан взял её за подбородок, поворачивая лицо к себе, заставляя её посмотреть на него с удивлением. Мужчина тут же наклонился к ней, касаясь всё ещё горящих от его недавних поцелуев губ. — Зайдёшь ко мне вечером, — привычным приказным тоном произнёс Леви. — Вечером? — переспросила Микаса, словно не услышала с первого раза. Огонёк надежды затеплился в её цвета грозовых облаков радужках. — Будешь отрабатывать своё плохое поведение.