степень риска

      Изначально Алекс показалось, что она умерла и попала в рай.       На подобные мысли ее натолкнули невероятно белые — до ряби в глазах — стены и ощущение легкости во всем теле. Чувства страха и волнения странным контрастом сладкого и горького мешались на пальцах, у нее не было сил поднять руку, чтобы посмотреть на ладонь. Может, там были бы записаны все ответы на ее многочисленные вопросы, назойливо крутившиеся волчонком где-то в самом центре черепной коробки. Словно в пустой комнате.       Да, точно. Пусто.       В ее голове было абсолютно

п у с т о.

      Когда взгляд Алекс хоть немного сфокусировался, она смогла разглядеть лампу, лениво мерцающую под потолком светло-голубым свечением. Было что-то в этом до боли успокаивающее и знакомое, что девушка вдруг почувствовала, как ее клонит в сон. Голос, разрушивший пелену этого блаженного неведения, больно оцарапал легкие, проникая вместе с воздухом внутрь. Алекс поморщилась, плотно закрыв глаза.       Звуки раздражали.       Девушке казалось, что она под кайфом — накачали словно ее тоннами героина и бросили здесь умирать, утопая в ощущении полной оторванности от собственного тела. Только вот никакого наслаждения не было — только тупое (криво нарисованный семиклассником угол на доске), давящее (бетонные плиты, медленно опускающиеся на голову) чувство пустоты. Алекс сейчас хотелось раствориться пеной под струей холодной воды. — Очнулись? — мужчина вальяжно поправил рукава своего белого халата (здесь абсолютно все было белым! Алекс даже допустила мысль о том, что и кожа у нее точно такая же — белоснежная, словно снег. Болезненно бледная.) и осмотрел девушку сквозь толстое стекло очков, словно сканируя. — Как чувствуете себя?       Алекс старательно пыталась вспомнить, как это — чувствовать. Что она должна ему ответить? — Где я? — сухость во рту мешала говорить. Девушка уже не предпринимала попытки повернуть голову в сторону мужчины. Она вообще старалась не двигаться. Подушка была невероятно мягкой, а реальный мир казался каким-то острым и холодным. Словно нож. Тело девушки пронзил глухой импульс, она вздрогнула. — Что случилось?       В голове гул ледяного ветра. Черная дыра, бездна. Разводы вселенной, с которой стерли все звезды. И Алекс этой пустотой поглощена без остатка — растворилась в ней, словно сахар в горячей чашке чая. Отсутствие абсолютно всех воспоминаний не смутили ее. Кажется. А возможно, у нее просто не было сил паниковать.       Алекс открыла глаза.       Размытое лицо мужчины стало обретать все более четкие черты. У него была седеющая борода, аккуратно зачесанные волосы и нелепые очки. Он нависал над неподвижным телом Алекс устрашающе — но девушка не чувствовала, что он может ей навредить. Не было в нем этого устоявшегося запаха гнили, который чувствует маленький зверек перед хищником. Совсем нет.       Мужчина больше походил на какого-то художника — в розовой рубашке, черных брюках и белом халате. Только у художников вся одежда всегда грязная, а у него — чистая. Будто только-только распаковали ее из целлофана, погладили и вручили ему. Алекс заметила, как подол халата немного пошатнулся. Мужчина сделал шаг вперед.       Небольшим фонариком он посветил девушке прямо в глаз, наблюдая за реакцией зрачков. Алекс даже не дернулась, лишь немного поморщилась, ощутив горький парфюм. Он ее раздражал. — Зрачки реагируют, — мужчина выпрямился, убирая фонарик в нагрудный карман. — Помните что-нибудь? — Нет, — честно призналась девушка. Мужчина нахмурился. — Меня зовут Доктор Генри Майлз, — он потянулся к папке, которая находилась в изголовье кровати, и что-то быстро записал в пустующей графе. — Это мемориальная больница Элайзы Минник. Вы попали к нам несколько дней назад, — Алекс вдруг почувствовала, что ее шею чем-то сдавило, — Все это время Вы находились… без сознания. Вы помните, как Вас зовут?       Девушка покачала головой.       Генри лишь раздраженно выдохнул. Видимо, пребывание Алекс в этом месте его совсем не радовало. — Отдохните, — бросил Доктор Майлз напоследок и закрыл за собой дверь.       Услышав щелчок, Алекс повернула голову в противоположную сторону. Сквозь окно в палату проникало огромное количество солнечного света. Только вот лучи разбивались о плотный тюль и рассыпались золотом где-то на подоконнике. Девушку это мало заботило. Ее в принципе сейчас абсолютно ничего не заботило.       Из того, что ей удалось узнать у врача, Алекс сделала вывод — что-то повлияло на ее прибытие сюда. Какая-то серьезная травма, верно? Или катастрофа. Девушка сузила глаза, пытаясь разглядеть тонкую полоску пыли на подоконнике.       Грязно.       Неприятно.       Глаза девушки непроизвольно закрылись.

***

      Когда Алекс открыла глаза в следующий раз — небо было приятного светло-розового оттенка. Не такого, каким была рубашка у того врача. Кажется, его звали Генри. Девушка нахмурилась. Наполнять свой разум новыми воспоминаниями было одновременно и приятно, и непривычно. Ей почему-то показалось, что до этого момента она в принципе ничего никогда не запоминала.       Алекс чувствовала себя намного легче — ей даже удалось приподняться на кровати и принять сидячее положение. Она осмотрелась по сторонам. Ничего в этом помещении не поменялось. Все та же кровать, заправленная белоснежным постельным бельем; белоснежные стены, белоснежный потолок. Алекс затошнило.       Слишком много белого цвета.       Она скользнула взглядом по запястьям — никаких порезов. Чистый мрамор. Только вены тонкой лентой вьются вниз, к локтевой впадине. Из вены тянулась тонкая пластиковая трубочка — Алекс повернула голову. Так и есть, капельница. Металлический штатив тихо звякнул, когда девушка вытянула руку вперед, нелепо уставившись на тыльную сторону ладони. Пальцы у нее были тонкие и длинные, да и запястья тоже. Ее будто бы несколько месяцев не кормили. Хотя, может это и нормально.       Какова вероятность того, что она попала сюда из-за истощения?       Девушка не хотела задумываться на этот счет. Пусть этим занимаются врачи.

Интересно…

      Алекс повернула голову в сторону окна. Ощущать себя абсолютно пустым человеком — без прошлого и настоящего — было странно. Словно пить воду с разведенной в ней известью. Такое липкое и вязкое чувство… только не на языке, а по всему телу.       Из окна палаты не было видно практически ничего. Только небо. Огромное такое, бескрайнее, абсолютно чистое небо. Почему-то мысль о том, что находится за пределами этой комнаты, вызвала у Алекс улыбку.       Девушка не знала, сколько просидела так, только спустя какое-то время вновь раздался скрип деревянной двери. — Доктор … — Алекс понадобилось несколько секунд, чтобы вспомнить его фамилию. — Майлз, долго я здесь пробуду? — она повернула голову.       Вместо уже знакомого бородатого мужчины перед Алекс стояла высокая девушка с едва заметной улыбкой на губах и короткими волосами цвета разбившихся о землю звезд. Она кивнула, и ее глаза как-то странно заблестели. Алекс почувствовала себя загнанной в угол.       Глаза у незнакомки, кстати, были необычайно красивыми — темными. Из-под веера ресниц казались практически черными. Девушка смотрела пристально, и Алекс не могла сделать полноценный вдох. Если бы человек смог воплотить в себе всю прелесть и весь холод зимы, то, скорее всего, этим человеком была бы она. Алекс попыталась повернуться к девушке корпусом, только вот боль, вновь пронзившая все ее тело, помешала это сделать. Мышцы заныли, а неприятные импульсы бешеным потоком загудели в голове. Капилляры наполнились кровью, надрываясь.       Алекс почувствовала на языке гадкий металлический привкус, так и норовящий скользнуть вниз по глотке, обволакивая собой абсолютно все. Простыня издала тихий шелест, в безмолвной тишине раздался женский голос: — Как себя чувствуешь? — в отличие от доктора Майлза, девушка вела себя слишком фамильярно, будто бы не существовало никаких границ между ней и Алекс, которая от голоса незнакомки вздрогнула, покрывшись мурашками. — Голова не болит?       У Алекс болело абсолютно все. — Терпимо, — ответила девушка, чувствуя, как ее пульс участился. Она виновато закусила губу, будто бы ей стало стыдно за такую реакцию собственного тела.       Было множество вопросов, которые Алекс никак не могла озвучить. Слишком слаба была, видимо. Или вопросы показались ей настолько незначительными, что просто выскользнули из цепкой хватки тонких пальцев, словно песок. Гнаться за чем-то не хотелось. И пока Алекс вновь погрузилась в рефлексию, незнакомка вальяжно села на кресло, стоявшее в углу комнаты, и с интересом стала рассматривать девушку. Будто бы пыталась найти в ней что-то… яркое. Что-то цепляющее взгляд.       На фоне белых стен Алекс казалась серым пятном.       Незнакомка улыбнулась.       Алекс чувствовала себя некомфортно. Вязкая суспензия заполняла легкие и горло, мешая дышать. Хотелось спрятаться под одеялом и больше никогда в жизни не высовываться из-под него. Она ненавидела себя за то, что не могла вспомнить даже своего имени — что за ничтожество? Тишина давила, пульс бил по венам похоронный марш, сердце крутилось на износ. Все тело охватила липкая паутинка жара.       Ее здесь оставили умирать совершенно одну. Без поддержки и теплых слов, без дома, без воспоминаний. Без прошлого и будущего. Лишь белые стены.       С каплями крови, стекающими тонкой струей вниз.       Тревожно.

Тревожно.

Тревожно.

— Вчера я встретила своего старого знакомого, — голос незнакомки заставил Алекс вздрогнуть. Девушка медленно повернула голову в сторону кресла, на котором она восседала, словно Древнегреческая Богиня. — Мы не виделись со школы! А такое ощущение, что только вчера просили старшеклассников купить нам сигареты. Алекс стало казаться, что ненормальная здесь отнюдь не она.       Все это незнакомка говорила будничным тоном, не смущаясь окружающей обстановки. И Алекс, кажется, для нее была лишь безличным слушателем. Она ведь даже не представилась! Кто так вообще делает?       Почему она не ведет себя как другие врачи? Говорит так, будто ей действительно есть дело до Алекс.       Голос у нее звучал проливным дождем, холодными каплями разбиваясь о мрамор — чистый такой, нетронутый. Приглушенный звук скрипки из старого радио в ретро автомобиле. Ощущение скользящего по коже пера, вызывающего странную щекотку внизу живота — приятный ветер в волосах цвета звезд.       Раздался приглушенный смех, Алекс теперь с интересом наблюдала за происходящим, совершенно забыв о том, что еще секунду назад была готова в окно лезть из-за страха. — Память такая забавная штука, — она запрокинула голову, прикрыв глаза. — В ней кроется столько тайн и загадок… Существуют воспоминания, которые просто невозможно не вырезать ножом, не заглушить таблетками или алкоголем. В этом прелесть человеческого мозга. А ты как думаешь? — незнакомка резко подняла голову, вопросительно посмотрев на девушку.       Сухость во рту мешала Алекс говорить. — Я думаю, что понадобилось очень много таблеток, чтобы стереть мою память полностью, — Алекс улыбнулась, ожидая ответной реакции от незнакомки. Но та посмотрела на нее с плохо скрываемым испугом. Она плотно сжала челюсть, закинув ногу на ногу, будто бы готовясь к чему-то действительно страшному. Алекс постыдно отвела взгляд куда-то в сторону. — Это шутка была… — Значит, у тебя было чувство юмора, — в голосе теперь читалась настороженность. — Где-то там, за пределами цитадели…       Наступила тишина. — Вы не хотите представиться? — Я назову свое имя, когда ты назовешь свое.

***

      Медсестры смотрели на Алекс как на прокаженную — так ей казалось, по крайней мере. Может, это было частью их работы: закатывать глаза, громко и выразительно обсуждать у девушки за спиной то, что она обычная наркоманка и не стоит тратить на нее спальное место. Ведь оно может понадобиться действительно нуждающемуся.       Алекс, по всей видимости, совсем не нуждалась.       И плевать было, что она еле стояла на ногах после многочисленных уколов и анализов.       С другой стороны, девушку радовало то, что на нее хоть кто-то стал обращать внимание. Ведь находиться в абсолютно пустой палате, ожидая «нормализации состояния» для дальнейшей реабилитации было просто невыносимо. Алекс в принципе чувствовала себя скованной невидимой нитью — а теперь к этим «нитям» добавились еще многочисленные обсуждения ее возможной жизни в прошлом. Генри Майлз успокаивал ее всеми возможными правдами и неправдами — Алекс почему-то точно знала, что он не уверен в собственных словах. И это осознание блуждало по задворкам ее сознания холодным ветром.       Она приносила ей апельсины. — Как ты себя чувствуешь? — банальный до скрежета зубов вопрос, от которого Алекс становилось чуточку легче. Пусть это было лишь ее работой, пусть за словами не стояло абсолютно ничего (холодный бетон), но было в ее интонации что-то дурманящее до безумия.       Все психологи такие? Или Алекс просто повезло? — Будто из меня выскребли все чайной ложечкой, оставив лишь оболочку, — Алекс попыталась улыбнуться. И «Незнакомка» ответила тем же, уютно расположившись на кресле в углу палаты. Это стало ее любимым местом. Алекс казалось, что ткань уже давно впитала аромат ее духов. Горький, приторный, рвущий глотку.       Абсент с клюквой.       Алекс подняла на девушку взгляд, вновь утопая в черном омуте: — Неужели у Вас нет других пациентов? Зачем приходить ко мне каждые два часа? — Ты засекала? — Девушка заинтересованно наклонила голову, усмехнувшись. Белесые волосы скользнули по скуле, сползая ниже. Алекс боролась с желанием убрать их, чтобы невзначай коснуться бархатной кожи. — А что еще делать в палате, где из развлечений только часы и окно? — Алекс нахмурилась. Фраза: «Прыгать мне совсем не хочется, просто хочется уйти» так и засохла на языке алым лепестком. — Как проходит мое лечение?       Алекс действительно чувствовала себя лучше. Она уже спокойно передвигалась по палате — иногда (с разрешения медсестер, конечно) выходила в общий блок. Девушка предполагала, что находится в корпусе для восстановления после операций. Только вот никакую операцию ей не проводили, она несколько раз проверяла свое тело на наличие шрамов.       По словам доктора Майлза, ее в скором времени должны перевести в западное крыло, где находится психоневрологический диспансер. По словам мужчины, там ей бы не пришлось сидеть в закрытом помещении круглые сутки. — Пока тебе просто нужно восстановиться, — девушка улыбнулась, наклонив голову на другой бок. — А там посмотрим. — А что делаете вы? — Алекс закусила губу. Только после того, как девушка задала вопрос, она ощутила, как грубо он прозвучал. Желание побыстрее вспомнить хоть что-нибудь выбивало у нее землю из-под ног. — Вернее… Вы же должны помочь мне восстановить воспоминания? — она с надеждой заглянула в черные, как смоль, глаза.       В них она увидела лишь собственное испуганное лицо. — Я наблюдаю, — девушка поднялась с кресла. — Чтобы собрать картину, нужны кусочки пазла, верно?       Алекс промолчала. — Ешь, — кивнув в сторону прикроватной тумбочки, на которой лежал целый пакет с фруктами, девушка приоткрыла дверь. — Тебе нужны силы.       Раздался звук закрывающейся двери.       Алекс показалось, что эти слова были сказаны с невероятными теплом и заботой. Она не помнила, каково это — испытывать нечто подобное. Но после слов незнакомки ей стало намного спокойнее. И что-то внутри приятными волнами разливалось, вызывая приступ эйфории.       Возможно, это подействовали таблетки.       Ну не могла же она влюбиться в незнакомую женщину?!

***

      Все эти дни Алекс просто хотела начать существовать.       Она хотела перестать тонуть, выбраться, наконец, из этого чертового болота и вдохнуть воздух. И с каждым днем ее истерики становились все чаще и сильнее. Как еще должен чувствовать себя абсолютно пустой человек? Причем буквально.       Она была пустой.       Зеркало в ванной комнате (если ее можно было так назвать) совсем не помогало Алекс в ответе на ее многочисленные вопросы. У нее были черные волосы чуть ниже плеч. Яркие зеленые глаза, тонкие брови, бледные губы. Она смотрела на себя с неким отвращением и непониманием — это правда она? Болезненно-худая, с выпирающими ребрами и ключицами, разбитая? Правда она?       Человека в отражении Алекс не узнавала.       На глазах навернулись слезы. Девушка схватила себя за шею, ощущая приступ удушья, и медленно — так ей казалось — сползла на кафель. Раздался глухой удар, колени больно ударились о пол, пульсирующей болью отдаваясь в суставах. Алекс не могла вдохнуть.       Воздух не желал проникать в легкие, она вдруг почувствовала, как теряет сознание.       Мягкие, теплые и невероятно нежные руки коснулись ее плеч, она подняла голову. — Все хорошо, милая, — девушка стояла рядом с ней на коленях, прижимая к груди. Алекс чувствовала ее сердцебиение и пыталась дышать в такт. Вдох-------выдох. — Мы обязательно справимся.       И это «мы» больно впилось в сознание медными стрелами, захотелось кричать. Морская пена заполнила всю полость рта, а незнакомка все тянула и тянула ее из этой пучины отчаяния, будто сама всю эту боль через себя пропускала. Алекс уткнулась ей в плечо, утопая в горечи духов.       В сознании рисовались неясные картинки.       Будто бы она прижималась так к кому-то очень-очень давно. И вокруг все было так тихо и спокойно, так по-домашнему уютно. Чьи-то голоса на фоне, Алекс не может разобрать речь, не может уловить суть, но отчетливо чувствует это тепло. Тепло чужого тела.       Алекс не знала, сколько они просидели в таком положении. Видимо, очень долго, потому что ноги у нее затекли и болезненно ныли. Когда она попыталась выбраться из объятий незнакомки, девушка нехотя расцепила руки. Алекс смотрела на нее, как на спасательный круг. — Меня… — в горле стоял ком. — Меня никто не ищет.       Девушка напротив мягко коснулась ее щеки, нежно проводя пальцем по линии скулы. — Ищут, — с уверенностью проговорила она. — Тебя ищут.       Алекс была готова поверить во все, что скажет эта девушка.

***

      Алекс почему-то подумала, что никогда больницы не любила. Это было скорее глупое предположение, основанное на ее реакции на окружающее пространство. Однако с каждым днем девушка все сильнее погружалась в эту пучину, отдающую запахом сгнившего дерева.       Алекс до сих пор не получила никакой достоверной информации по поводу даты своего поступления сюда. И вообще все было как-то слишком подозрительно и странно — неужели у нее совсем нет родственников, которые могли быть обеспокоены ее пропажей? Так же не бывает! Должны быть друзья, коллеги по работе, соседи…       Она вообще работала хоть где-то?       Доктор Майлз проводил множество анализов, не спуская с Алекс глаз. И в его взгляде девушка видела человеческую обеспокоенность — словно ему действительно было невероятно важно самочувствие пациентки.       Во время всех обследований она была рядом.       Улыбалась своей таинственной улыбкой, наблюдала вскользь, будто бы не специально. И вся она была окутана каким-то дурманящим дымом, скрывающим все вокруг.       Алекс чувствовала себя слепым котенком, который безуспешно ударяется о стены, пытаясь найти выход из черной бетонной коробки. Незнакомка была для нее светом. Холодным мигающим диском луны — единственным ярким пятном. Она даже на фоне белых стен палаты выделялась.       Алекс так и продолжила называть ее «Незнакомка». Иногда к этому прозвищу добавлялось «Доктор». За эти несколько дней девушка заново училась ходить, общаться и доверять. И каждую секунду Алекс мечтала лишь о том, чтобы хоть что-нибудь вспомнить. Хоть какую-нибудь зацепку.       И каждый раз, когда Алекс вновь погружалась в пучину безнадеги, совсем смирившись с тем, что она осталась в психушке совсем одна — никому ненужная, брошенная, оставленная в темноте маленькая девочка — «Незнакомка» была рядом. Оберегала, улыбалась приторно-сладко и касалась вскользь. Будто бы придерживая Алекс у самого края.       Девушка чувствовала какой-то волшебный трепет рядом с ней — и каждое ее появление вызывало у Алекс бешеный восторг.       Или так казалось из-за ограниченного круга общения? — Анализы не выявили никаких патологий в коре головного мозга, — Алекс моргнула несколько раз, переводя взгляд на Доктора Майлза, который, немного сузив глаза, что-то внимательно вычитывал в готовых результатах. Незнакомка стояла поодаль, внимательно наблюдая за реакцией девушки. — По результатам тестов вы абсолютно здоровы… — Просто ничего не помню, — озвучила вслух мысли всех присутствующих Алекс. Она тут же поникла, опустив взгляд на сложенные на коленях ладони. Дрожь окутала все тело пеленой.       Ощущение скованности парализовало — Алекс надеялась, что после многочисленных медицинских тестов хоть что-то станет известно.       Пропасть становилась все больше.       В сознании взрывались мелкие пузырьки черной пены, оседая копотью на языке. Все горело, и это пламя окутывало с ног до головы, дым проникал в рот и нос. Дышать становилось все труднее. — Зато мы выяснили твою группу крови, — невесомая рука коснулась плеча Алекс. Она резко запрокинула голову. Улыбка Незнакомки казалась настолько искренней, что девушка просто не могла ей не доверять. — Выяснили, что у тебя нет аллергий и ты абсолютно здорова! — Голос звучал воодушевляюще.       Алекс улыбнулась.       Может, все не так уж и плохо. — А пока с тобой будет работать Доктор… — Генри тут же прикусил язык, покосившись на испепеляющий взгляд девушки, стоявшей позади Алекс. — Кхм, может, все дело в пережитом тобой стрессе, — он вновь вернулся к изучению бумаг.       Алекс повернулась к Незнакомке, внимательно изучая ее лицо. Оно казалось до жути обеспокоенным. В черных глазах виднелись звезды — вспышки и яркие мерцающие огоньки. — Как, — Алекс сглотнула подступивший к горлу ком, вдруг ощутив неприятный привкус во рту. — Как я попала сюда?       Она вдруг почувствовала, как рука Незнакомки с силой сжала ее плечо. — Тебе пока не нужно это знать, — губы искривились в некем подобии улыбки. — Это может затруднить твое восстановление.       И Алекс, сама не понимая почему, ей поверила, легонько касаясь места, где еще секунду назад цепкие пальцы пытались прожечь кожу.

***

      В кабинете «Доктора Незнакомки» было тепло. — Нужно позвонить в полицию… чтобы хоть кто-то знал о том, что я здесь… — голос Алекс звучал обреченно. Кажется, она уже смирилась с тем, что будет гнить в психушке совершенно одна. — Почему меня никто не ищет? — девушка с надеждой во взгляде посмотрела на Незнакомку.       Ее лицо не выражало абсолютно никаких эмоций. — Доктор Майлз отправил данные полиции в первый день твоего поступления сюда. — Она улыбнулась, и Алекс вдруг почувствовала, как ей стало спокойнее. Незнакомка источала уверенность в собственных словах и действиях. — Не волнуйся, они придут, когда ты вспомнишь хоть что-нибудь. — Вы мне очень помогаете в этом, — Алекс благодарно улыбнулась.       Девушка сидела на большом мягком диване, поджав под себя правую ногу, и с интересом рассматривала книги на полках, пытаясь найти хоть что-нибудь знакомое — может, она читала какую-то из этих книг в детстве? Или совсем недавно?       Черт возьми, это просто невыносимо!       Алекс боролась с желанием разрыдаться. — Думаете, меня никто не ищет? — Алекс закусила внутреннюю сторону щеки. Ее разрывало на части от обиды и разочарования. Она была настолько мерзким человеком. — Может, я никому не нужна? — Ты нужна мне, — спокойно проговорила Незнакомка, улыбнувшись. — Мы обязательно восстановим тебе память… — Спасибо.       Странное чувство поселилось в углу черепной коробки, липкими пальцами касаясь кожи будто бы в ожидании чего-то опасного. — Как ты чувствуешь себя? Хорошо кушаешь? — Незнакомка, откинувшись на спинку кожаного кресла, скрестила руки на груди, внимательно осматривая Алекс. Она всегда так смотрела — пронзительно долго, холодно и заинтересованно. Будто озабочена чем-то была, будто в душу хотела залезть. Однако Алекс этот взгляд совсем не пугал, она ощущала в нем что-то родное. Девушка надеялась, что это станет катализатором для ее воспоминаний.       Вот только единственное, что она чувствовала, это ускоряющееся сердцебиение и покрывающиеся потом ладони.       Взгляд Алекс скользнул по нижней полке. — Да, нормально… Все еще немного непривычно среди большого скопления людей, — девушка немного сузила глаза, пытаясь прочитать надпись на корешке книги. — Но мне нравится еда в кафетерии! — Я очень рада за тебя, — в темных глазах напротив бушевало пламя. Однако Алекс не удалось этого заметить, она все еще пыталась разобрать слишком мелкий шрифт. И если другие фамилии авторов и названия книг ее совершенно не зацепили, то это, казалось, когтями впилось в мозг.

LATET ANGUIS IN HERBA.

— Змея в траве? — прошептала Алекс, нахмурившись. — Что? — девушка резко перевела взгляд на полку, плотно сжав челюсть. — Знаешь латынь? — она спросила это с неподдельными удивлением и интересом. Кажется, она была очень раздражена подобным фактом.       А Алекс чувствовала, что наконец начала вспоминать хоть что-то. Будто бы до этого она пыталась поймать руками дым, а сейчас ей удалось коснуться капель дождя. Она улыбнулась, переведя взгляд на Незнакомку. Глаза девушки сияли от восхищения. — Кажется, знаю!       Незнакомка кивнула. Она вернулась в прежнее положение, чуть наклонившись вперед, закинула ногу на ногу, взглядом пытаясь найти карту девушки, чтобы внести туда новые данные. — Тебе нужно на обед, — ее голос прозвучал немного мягче, чем обычно.       Алекс что-то проговорила на прощание, поднимаясь с дивана. Девушка проводила ее пронзительным взглядом исподлобья, обхватив тонкими пальцами ручку, сжимая ее до побелевших костяшек. Деревянная дверь со скрипом закрылась. — В траве скрывается змея, значит… — ручка издала тихий треск.

***

      Как только Доктор Майлз подписал документы о переводе Алекс в общий блок, девушка почувствовала трепетное волнение. Она наконец могла поговорить хоть с кем-то помимо врачей и медперсонала. И Доктора Незнакомки, естественно. Общение с ней, к сведению, Алекс совершенно не смущало.       Они разговаривали обо всем. Абсолютно. Алекс рассказывала о том, сколько птиц ей удалось разглядеть из окна, о том, что давали на обед — они, оказывается, вдвоем ненавидят клубничное желе. И все было до безумия теплым и мягким — будто бы кашемировый свитер, ласкающий кожу.       Других пациентов Алекс увидела в общей столовой, которая (по сравнению с ее палатой) была просто огромной.       Она чувствовала смущение, проходя мимо огромных столов, за которыми сидело множество пациентов — в рубашках и штанах разного цвета. У Алекс этот комплект был темно-синим. Она не заметила никого в такой же цветовой гамме.       Девушке почему-то показалось, что волнение вызвано огромным количеством внимания — на нее смотрели абсолютно все. И было в этом что-то до безумия странное, царапающее кожу. Она захотела исчезнуть и вновь вернуться в свою чертову палату, чтобы сидеть там до самого конца своей жизни.       Потому что ее до сих пор никто не нашел.       Неужели так тяжело найти человека, данные о котором находятся у полиции? Они вообще занимаются хоть чем-то?       Алекс сглотнула подступивший к горлу ком и присела на свободный стул в самом дальнем углу помещения. За ее спиной находились стена и окно — Алекс осматривала всех присутствующих пугливым взглядом, полным недоверия. И страха.       Именно сейчас это ощущение пустоты заполняло легкие все сильнее.       Она аккуратно поднесла ложку к губам — есть ей не хотелось, однако Доктору Незнакомке не понравилось бы то, что девушка пропустила полноценный обед.       Раздался скрип металлического стула, Алекс подняла взгляд. Женщина, которая села прямо напротив нее, миловидно улыбалась, немного сузив глаза. — Здравствуй, — проговорила она и принялась распаковывать хлеб из пластикового пакета. — Не видела тебя здесь, новенькая? — с некой грустью в голосе проговорила женщина.       Зачем радоваться тому, что кто-то оказался в психушке?       Алекс кивнула: — Вообще, я здесь уже довольно долго, — она усмехнулась, отложив столовые приборы. Нервно заламывая пальцы, девушка пыталась правильно подобрать слова, чтобы новая знакомая не посчитала ее ненормальной. — Просто… — Не стоит говорить, если не хочешь, — женщина отмахнулась. Она была единственной в этом месте, кто не смотрел на Алекс с абсолютным презрением. — Кстати, меня зовут Джози, Джози Смит.       Алекс почувствовала себя неловко. Представиться она не смогла бы, даже если бы захотела.       Вокруг было шумно, люди мельтешили туда-сюда, вызывая в голове девушки настоящий диссонанс. Картинки расплывались, а слабость во всем теле из-за принимаемых ею таблеток доставляла дискомфорт. Сквозь молочную призму страха она оглядывалась по сторонам, в попытке зацепиться взглядом хоть за что-то знакомое. Видимо, Джози это заметила. И всеми силами попыталась хоть как-то сгладить ситуацию. — Кто твой лечащий врач? — Алекс моргнула несколько раз. Смит была знакома абсолютно со всеми в этой больнице, женщина была довольно общительной (из родных ее никто не навещал, поэтому приходилось постоянно находиться среди людей, чтобы окончательно не сойти с ума). Скорее всего, она пыталась понять, что же произошло с девушкой, опираясь на фамилии ее лечащих врачей. — Доктор Генри Майлз и… — Алекс запнулась, больно закусив губу. — По правде говоря, я не знаю фамилию своего психиатра… Она не назвала.       Джози вопросительно изогнула бровь. Разве это нормально? Не знать имени и фамилии человека, от которого зависит твое выздоровление?       Алекс вновь начала задыхаться.       Смит резко поднялась со своего места и обняла девушку за плечи, мягко (почти невесомо) касаясь — будто бы в попытке успокоить. Волнение Алекс было заметно невооруженным глазом. — Ну-ну, ты чего? — Джози крепко прижала к себе девушку. — К твоему счастью, я знаю абсолютно всех в этой тюряге! — В голосе смешались и гордость за собственные познания, и радость от того, что она способна кому-то помочь. — Как она выглядит? — Высокая, — Алекс улыбнулась, вспоминая, как девушка прижимала ее на кафеле в ванной. — У нее темные глаза, белоснежные волосы с едва отросшими корнями… Она невероятно красивая! — девушка смущенно опустила взгляд. — Знаете такую?       На лице Джози отразились удивление и страх. — Знаю, — она немного запнулась. — Конечно. Это Доктор Мендакс… А ты уверена, что это была она?       Смит, наконец, отпустила Алекс, почувствовав, что та успокоилась и больше не тряслась осиновым листом на ветру. В глазах Джози девушка заметила недоверие. — Д-да, — Алекс нахмурилась. Раздалась тихая, успокаивающая мелодия, означающая, что обед закончился. Она испуганно осмотрелась по сторонам. Люди начали медленно подниматься со своих мест, наблюдающий медперсонал благодарно выдохнул (сегодня не было никаких серьезных происшествий, поэтому они чувствовали себя достаточно расслабленно). — Просто Мендакс ведет только одного пациента, — Смит нахмурилась. Сейчас их разведут по блокам и, возможно, ей так и не удастся рассказать Алекс то, что она знает. Девушка с упоением слушала все то, что говорила Джози. — Практически не появляется… Я вообще узнала о ней от медсестер. Они любят поболтать, — женщина усмехнулась. — Получается, она работает только со мной, — Алекс сглотнула. Смит повернула голову и уже собралась уходить, бросив на прощание «еще увидимся». Однако девушка вцепилась ей в руку, заставив Джози резко остановиться. — А как ее зовут?       Смит задумалась всего на несколько секунд. — Лира.

— Меня зовут Лира, — женская ладонь тянется к девушке. — Приятно познакомиться.

***

      Все мысли Алекс отныне были забиты только Доктором Мендакс.       И все, что касалось ее, вызывало у девушки волну мурашек — будто бы так действительно было нужно. Будто бы Лира — ее шанс на спасение, единственная возможность выбраться из нескончаемого потока грязи. В чистую ключевую воду попал яд, который теперь невозможно извлечь.       Алекс в этой отраве задыхалась.       С каждым днем приступы удушья становились лишь сильнее — перед глазами яркие-яркие вспышки, а в голове туман, который прояснялся лишь на мгновения. Доктор Майлз говорил, что это в порядке вещей — скоро ей должно стать лучше. И встречи с психиатром становились все чаще и чаще.       Алекс действительно верила, что скоро выберется отсюда.       Девушке здесь не нравилось — в палате, в которой она теперь обитала, было даже мрачнее и тревожнее. Потому что светло-зеленые стены вызывали приступ тошноты. Она все также продолжала общаться с Джози, которая стала ее единственной подругой в этом месте.       Смит оказалась женщиной с довольно трагичной судьбой — она довольно продолжительное время злоупотребляла алкоголем, пока однажды чуть не задушила собственного сына. Этот эпизод оставил на Джози огромный шрам, который не смогли вылечить никакие препараты. Женщина, естественно, тут же бросила пить — однако самочувствие ее с каждым днем лишь ухудшалось.       Оказалась она здесь не по своей воле.       Это все Джози рассказывала с застывшими слезами на глазах и грустной полуулыбкой, вызывающей тошноту и невероятно сильную боль у Алекс. — Ну, — закончив свое повествование, женщина вытерла глаза тыльной стороной ладони и тяжело выдохнула. — Это жизнь. У кого-то она не всегда идет гладко.       Алекс хотела спросить, как же Смит остается такой светлой и позитивной женщиной несмотря на все несчастья, которые с ней произошли, но вовремя успела прикусить язык, заметив помутневший взгляд Джози.       Девушке ее проблемы показались совсем незначительными. Потеря памяти — пустяк по сравнению с потерей близких.       Алекс все еще надеялась, что семья у нее осталась. — Все обязательно будет хорошо, — девушка улыбнулась. — Мы обязательно справимся.       Это была небольшая комната отдыха, в которой было несколько столов, большие шкафы с книгами и разнообразными играми. У медсестер можно было попросить листы бумаги и карандаши. Алекс казалось забавным то, что взрослые люди с интересом раскрашивают персонажей из самых разных мультфильмов. Занятие себе по душе мог найти абсолютно любой.       Кроме Алекс.       Ее не привлекало абсолютно ничего, будто бы в прошлой жизни (теперь она называла это так) у нее даже не было никаких интересов. Все смешалось в огромный черный ком резины — которую невозможно было растянуть.       Однако с Джози ей было интересно просто общаться. — Как проходят твои сеансы с Мендакс, — Смит сделала глубокий вдох, пытаясь вернуть себе самообладание. Разговоры о семье вызывали у нее приступы истерики, которые она не всегда могла контролировать. — Есть какой-то прогресс? — Думаю, да, — радостно выпалила Алекс, улыбнувшись. — Доктор Мендакс потрясающая!       Джози лишь пожала плечами. — Ты только не влюбись в нее, — в шутку бросила Смит. Вдруг ее взгляд столкнулся с чем-то, что было за спиной у Алекс. Девушка нахмурилась и повернула голову.       Рядом с ней весь мир рассыпался на осколки, оставляя после себя шлейф горьких духов, который теперь Алекс казался до безумия знакомым и родным. Потому что она — слишком близко. До боли близко. И ее улыбка — дьявольски соблазнительная, затрагивающая лишь кончики ее губ — вызывала волну мурашек по всему телу.       Прямо сейчас Алекс хотелось кинуться ей на шею и прижаться к Мендакс точно так же, как тогда, на холодном кафеле.       Бабочки в животе ласкали. — Ты опоздала, знаешь об этом? — она скользнула по смущенному лицу Алекс и тут же бросила презрительный взгляд на Джози, лишь кивнув в ее сторону. — Нам пора идти.       Алекс быстро подорвалась с места, не отводя взгляд от девушки (словно под гипнозом), и, что-то мельком бросив в сторону Смит, направилась за Мендакс, не обращая внимание ни на кого вокруг. Воздух в легких сжался, вызывая очередной приступ удушья… со сладким привкусом крови на губах.       В сознании черная буря медленно рассеивалась. — Не хочешь назвать свое имя? — сладкий голос девушки патокой скользил по шее.       Неясный образ впивался в сознание Алекс. Она чувствовала, что вот-вот найдет выход. Сможет вдохнуть. Мендакс коснулась ее плеча.       Видимо, девушка слишком сильно задумалась. — Все в порядке? — Д-да, Доктор, — она улыбнулась. — Мендакс.

л о ж ь.

      Лира вопросительно изогнула бровь, не сбавляя темп ходьбы. Мелькающие мимо лица медперсонала Алекс даже не замечала, направляясь в сторону кабинета психиатра, покорно следуя за девушкой. Сегодня у нее должен был быть очередной осмотр с Доктором Генри. Мужчина сказал, что попробует на ней какое-то новое лекарство — Алекс не вдавалась в подробности. Все равно абсолютно ничего не понимала в медицине, а Мендакс объясняла все размыто и туманно.       От холодного взгляды Лиры стало не по себе. — Мне сказала Ваше имя Джози Смит, — радостно выпалила Алекс. В черных глазах вспыхнули искры, огонь которых девушка физически ощущала кожей. Стало жарко, безумно жарко. — Я попросила… Не могу же я Вас все время называть «Незнакомка»! Это, как минимум, некрасиво.       Мендакс молчала. Она обернулась, пристальным взглядом скользнув по Смит, словно пытаясь прожечь ее насквозь. — Может, твое любопытство и стало причиной, по которой ты попала сюда? — грубо бросила Мендакс, закатив глаза. Алекс сглотнула подступивший к горлу ком, ее словно пробил насквозь электрический разряд. — Ты ведешь себя неправильно, — она рывком открыла дверь кабинета.       Было видно, что она зла. Невероятно зла. Алекс не понимала почему.

— Ты ведешь себя неправильно, Алекс! — громкий хлопок. Девушка прижимает свою ладонь к щеке.

— Меня зовут… Алекс.

***

      Алекс радовалась тому, что наконец вспомнила свое имя, так, будто бы выиграла миллион долларов и поездку на Мальдивы. И в этом не было ничего странного! Она в груди грела мысли о том, что это поможет ей в скором времени вернуться домой. Нужно же с чего-то начинать, верно?       Мендакс разделяла эту радость с девушкой полностью. Вернее — так казалось Алекс. Потому что улыбка Лиры могла затмить солнце. Теплая (до ожогов на коже) и пряная (словно корица). Мендакс стала все больше и больше уделять времени Алекс.       И девушке это внимание льстило. — Я очень рада, что у тебя появились… — Лира закусила губу, будто бы пытаясь подобрать подходящее слово. — Друзья, — она посмотрела в сторону Алекс. Девушка сидела на кожаном кресле, поджав под себя ноги. Чувствовала себя она свободно и легко, будто бы вместе с кислородом глотая каждое движение Мендакс. — Общение с людьми помогает в таких ситуациях лучше всего.       Алекс кивнула.       Она проводила с Джози практически все свободное время. И ей действительно казалось, что песчаная буря — именно такое сравнение она нашла для скопа мыслей, которые никак не могли собраться у нее в голове — постепенно оседала новыми воспоминаниями.       Мендакс — в идеально выглаженных черных брюках, белой рубашке и халате, лежавшем у нее на плечах (словно обнимая) — сидела напротив Алекс в своем кресле, закинув ногу на ногу (из-за чего край брюк немного задирался, оголяя щиколотки). Выглядела она невероятно сосредоточенной и осторожной, будто бы сейчас те «дружественные» отношения, которые она так старательно выстраивала со своей пациенткой, перестали существовать.       У Лиры в голове происходило что-то странное — она была готова к чертям собачьим разнести весь кабинет из-за непонятного жжения в груди. Но продолжала сохранять спокойствие.       О берег ударялись волны.

у д а р

— Как ты себя чувствуешь? — Лира уперлась локтями в стол и внимательно скользнула взглядом по напряженному телу девушки. Было понятно, что Алекс пыталась всеми силами скрыть напряжение. — Тебя что-то волнует? — Мне кажется… — она сглотнула. — Точнее, я помню, что мы с родителями жили в …доме, — Алекс запиналась, будто бы осторожно нащупывая почву. Ей было страшно спугнуть только-только успокоившийся поток бури. Она цеплялась за мысли, которые старательно пытались ускользнуть из ее рук. — Когда Джози рассказала про место, где она жила с семьей… Мне показалось оно знакомым.       Мендакс плотно сжала челюсть. — А ты не думаешь, что твой мозг пытается генерировать ложные воспоминания, чтобы заполнить пустоты? — Лира откинулась на спинку стула. — Почему ты думаешь, что жила в доме? — Взгляд Мендакс стал пронзительно острым. Когда Алекс столкнулась с ним, она почувствовала леденящий душу холод.       Тошнота давила на горло. — Это… это как с моим именем! — радостно проговорила девушка, улыбнувшись. — Просто чувствую, что это правда.       Мендакс улыбнулась. — Ты гордишься собой, правда? — Лира прикрыла глаза, сделав глубокий вдох. — Кажется, тебе нужно отдохнуть, — девушка аккуратно поднялась со своего места, легким движением руки поправив рубашку. — Ты очень много времени стала проводить в этом кабинете. — Но мне нравится проводить с вами время, — неожиданно для самой себя выпалила Алекс. Она тут же поймала на себе заинтересованный взгляд Мендакс, в котором читалась смесь нежности и сочувствия. — Мне… комфортно с вами.       Повисло неловкое молчание. Мендакс так и застыла рядом со своим рабочим местом, будто бы не зная, что ей нужно сделать или сказать. И когда эта молочная дымка тишины развеялась, Алекс сделала глубокий вдох, собираясь уходить.       Как только девушка коснулась ручки, она вдруг почувствовала, что задыхается. Алекс резко развернулась на сто восемьдесят градусов и, сделав всего несколько шагов, обхватила Лиру за талию, прижимаясь к ней всем телом. Мендакс стояла как вкопанная, широко распахнув глаза. Было в этом жесте что-то по-детски невинное и неаккуратное. Что-то мягкое и теплое.       Алекс хотела задохнуться в горьких духах Мендакс.       И когда невесомая рука Лиры коснулась волос Алекс, мягко проводя по всей длине, девушка почувствовала себя самым счастливым человеком на земле.       Как только дверь в кабинет захлопнулась, Мендакс, уперевшись одной рукой в стол, попыталась спрятать свое лицо в трясущейся от волнения ладони.       По дороге в общий блок Алекс думала лишь о том, какая она идиотка.       Как ей в голову вообще могло прийти сделать такое?! Что теперь о ней подумает Мендакс? Как будет себя вести? Девушка от волнения кусала губы, пытаясь придумать отмазку для следующей встречи. Погрузившись в собственные мысли, она не заметила, как врезалась в медсестру. — Смотри, куда идешь, — беззлобно бросила она, пробегая мимо девушки.

Между стеллажами с продуктами невозможно было пройти, ничего не задев. Алекс старательно выбирала себе продукты на ужин. И когда девушка повернула свою голову, то уткнулась прямо в чье-то плечо, до горечи пахнущее какими-то ягодами и полынью. Женский голос вывел ее из транса. — Смотри, куда идешь. В этой девушке Алекс узнала Мендакс.

***

      У Алекс никак не укладывалось в голове то, что она могла видеть Мендакс где-то помимо больницы. И весь новый пласт информации свалился на нее бетонной плитой. Почему Лира не сказала об этом раньше?       Что еще она скрывает от Алекс?       Может, они действительно были очень хорошо знакомы, поэтому Мендакс и пыталась ей помочь?       Почему она не рассказала все сразу же?       Алекс сидела в своей палате, прижав колени к груди, и пустым взглядом смотрела в одну точку. Она никак не могла понять причину такого поведения Лиры — у нее просто в голове не укладывался такой контраст эмоций девушки. И ее поведение теперь казалось еще более странным. Неужели она пыталась уберечь Алекс от чего-то опасного.       Девушка сделала глубокий вдох.       Голова шла кругом, а внутренности будто бы болезненно пульсировали от каждого движения девушки. Она не понимала, что ей сейчас нужно делать — признаться сразу же или молчать, пока Мендакс сама не решится рассказать об этом. У девушки, по всей видимости, были причины, чтобы скрывать эту информацию от Алекс.       Алекс ей доверяла.       Чтобы хоть как-то отвлечься от этого невыносимого чувства, она решила поговорить с Джози. С Мендакс ей сейчас не хотелось общаться ни при каких обстоятельствах.       Все звуки — невыносимо громкие — раздражали до кровавого привкуса на языке. Алекс сторонилась всех вокруг, у нее был неровный шаг — она постоянно оглядывалась, будто бы боясь, что ее заметят и схватят. Паника охватила с ног до головы.       Было до безумия страшно.       Опасно. — Алекс? — девушка вздрогнула. Доктор Майлз аккуратно коснулся ее плеча. — Ты что здесь делаешь? Все в порядке?       Девушка вздохнула, ощутив себя в безопасности. Генри добродушно улыбнулся, в его взгляде отпечаталось волнение. — Д-да, — она прикрыла глаза, расслабившись. — Все хорошо, правда. Я искала Джози.       Мужчина тут же поменялся в лице. Он убрал руку с плеча девушки и отвел взгляд куда-то в сторону. Алекс тут же почувствовала что-то неладное. Тревожность накалялась, воздуха становилось невыносимо мало. — Алекс… — мужчина сглотнул подступивший к горлу ком. — Я не должен тебе говорить, но… — Что с ней? — пульс участился, девушка ощутила легкое головокружение. Ее ноги подкосились. Алекс казалось, что она больше не в состоянии держаться ровно. Вот-вот и рухнет на пол. — Скажите, — девушка сглотнула, пытаясь избавиться от сухости во рту. — Пожалуйста, — голос дрожал.       Генри размышлял всего несколько секунд, но для Алекс они казались целой вечностью. — Смит умерла сегодня утром от остановки сердца.       Удар.       Алекс — не моргая и не издавая звука — смотрела на Генри, пытаясь понять, правда это или нет. Это, должно быть, просто глупая шутка. Ужасная-ужасная шутка. Но на лице Майлза было ни намека на улыбку. О таком ведь не шутят.       Не шутят ведь?       Тело девушки окутала дрожь. — Алекс, — Генри нахмурился. — Я хотел встретиться с тобой, чтобы кое-что рассказать.       Девушка подняла на него непонимающий взгляд. Как он может сейчас так спокойно говорить? Хотя, в этом же нет ничего странного. В больнице всегда кто-то умирает. Алекс ощутила жжение в груди. — Ты меня слушаешь? — он в очередной раз коснулся ее плеча. — Все в порядке?       Девушка моргнула несколько раз, неуверенно кивнув. Генри пытался собраться с мыслями. — Тебя обнаружили на полу квартиры с признаками механической асфиксии, — глаза девушки расширились, воздуха стало критически мало, она сползла вниз (на пол), обхватив колени руками.

Кто-то пытался ее убить?

***

      Следующие несколько дней прошли для Алекс словно в тумане — она не выходила из палаты, практически ничего не делала, лишь иногда смотрела в окно. Она чувствовала, как силы стали медленно покидать ее тело — желания бороться практически не осталось.       Все это время она лишь думала над словами доктора Майлза, пытаясь вспомнить, кто же мог пытаться ее убить. Неужели она была настолько плохим человеком?       Может, именно поэтому ее никто не ищет?       Девушка попыталась спрятать лицо в подушку, сжав ткань одеяла в тонких пальцах. Боль разрывала грудную клетку изнутри. Хотелось кричать и выть от боли. Стук в дверь заставил ее подскочить на кровати. — Здравствуйте, — в дверном проходе возникла невысокая женщина средних лет. — Я Ваш новый лечащий врач, — Она тут же потянулась к медицинской карте Алекс, будто бы игнорируя (или совсем не замечая) состояние, в котором сейчас находилась девушка. — Меня зовут Доктор Стинкс.       У Алекс в горле застыл ком. — А что случилось с Доктором Майлзом?       Женщина пропустила ее вопрос мимо ушей. — Вам нужно будет еще раз сдать кровь, — она что-то быстро написала в карте. — Зайду к Вам через час, будьте готовы.       Алекс вылетела из палаты почти в то же время, что и Доктор Стинкс. Она не видела ничего и никого, сейчас ей нужно было просто поговорить с Мендакс.       Девушку она обнаружила у себя в кабинете. Как только Алекс ворвалась в кабинет, Лира подняла на нее вопросительный взгляд, полный непонимания. Как только Мендакс заметила, в каком состоянии она находится, девушка тут же отложила все бумаги и поднялась со своего места.       В объятиях Лиры Алекс позволила себе зарыдать.       Мендакс крепко прижимала ее к себе, мягко касаясь плеч. И что-то шептала, пытаясь успокоить. Через несколько минут — целую вечность — ей удалось это сделать. — У меня никого не осталось, — задыхаясь от слез, проговорила Алекс, утыкаясь носом в шею девушки. — Только Вы.       Мендакс мягко улыбнулась. — Что случилось? — ее голос звучал успокаивающе. Алекс не знала, что ответить и с чего начать. — Доктор Мендакс, мне нужно позвонить, — запинаясь, проговорила девушка, отдалившись от Лиры. — Прошу Вас, — в глазах читалась мольба, смешавшаяся с солеными слезами.       Девушка нахмурилась. — Ты же знаешь, пациентам запрещено использовать средства связи, пока они находятся на лечении, — она поднялась с пола и протянула Алекс руку. — Умоляю Вас, это очень важно…       Мендакс усмехнулась. Она аккуратно подняла девушку с колен и посадила ее на диван, расположившись рядом. Алекс трясло, она не знала, куда себя деть — но с каждой секундой дышать становилось немного легче. Она где-то в глубине души верила, что Лира разрешит ей воспользоваться телефоном.       Что она сделает исключение. — Это правда так важно? — Алекс кивнула. — Может, ты тогда поцелуешь меня?       Мендакс смотрела на нее с вызовом.       Девушка не могла понять, как Лира может просить подобное, когда она находится в таком ужасном состоянии. Это же абсолютно ненормально!       Это ужасно и мерзко.       Алекс на краю скалы балансировала, пытаясь ухватиться за невидимую веревку. Петля завязалась сама собой. Отчаяние толкнуло ее на этот безумный шаг — если бы девушка не прикрыла глаза, она бы увидела испуганное лицо Мендакс.       Губы у нее отдавали сладкой горечью.

— Ты очень красивая, — Лира провела ладонью по волосам Алекс, прижимая к себе. — Может, ты уже переедешь ко мне? Алекс молчала.

      Мендакс грубо толкнула девушку в плечо. — Т-тебе нужно уйти, — она прикрыла губы ладонью. — Сейчас же.

***

      Успокоительные Алекс не помогали — ей вообще ничего не помогало. Она медленно рассыпалась на крошечные осколки, которые теперь невозможно было собрать воедино. С каждым днем она чувствовала себя все хуже — будто бы медленно умирала.       Она видела таких людей в общем блоке — серые, пустые, с потухшими глазами. Сейчас она выглядела точно так же. А это означало лишь то, что ей добавят еще больше препаратов, которые медленно будут высасывать из нее жизнь — хотя должны помогать.       Она не вставала с кровати.       Она не двигалась.       Сквозь окно уже не просачивался солнечный свет, Алекс просыпалась под вечер — когда сумрак приятно ласкал плечи. От таблеток кружилась голова. Было до безумия холодно. — Как себя чувствуешь? — Мендакс присела на край кровати, рукой коснувшись щеки девушки.       Алекс лишь подняла на нее взгляд, криво улыбнувшись.       Что за глупый вопрос? — Доктор Мендакс, — тихо проговорила девушка. — Решили навестить свою пациентку? — Язвишь, — она улыбнулась, большим пальцем проведя по скуле Алекс. — Это хорошо…       Хорошо ей не было от слова совсем.       Она приподнялась на локтях, пытаясь придать себе сидячее положение. — Они пичкают меня таблетками, думая, что мне станет лучше, — девушка тыльной стороной ладони протерла себе глаза, пытаясь побороть сонливость. — Мне нужно домой, пожалуйста… Обо мне стало что-нибудь известно?       В сумраке глаза Мендакс блестели двумя черными жемчужинами. Алекс в них тонула, растворяясь.       Лира не произносила ни слова. — Что говорит полиция? — неуверенно проговорила девушка. Ее сердцебиение ускорилось, будто бы она чувствовала приближающуюся опасность.       Когда Мендакс грубо откинула ее назад, прижимая всем телом, Алекс не смогла закричать. Ее голос будто бы пропал.       Лира грубо касалась ее тела, прижимая всем корпусом к кровати, оставляла влажные следы на шее, впивалась ногтями в кожу. Алекс не могла двинуться — у нее не было сил даже оттолкнуть Мендакс на безопасное расстояние. — П-пожалуйста, — чуть ли не рыдая, проговорила девушка, обеими руками упираясь в грудь Лиры. — Н-нет.       Мендакс скользнула под футболку девушки.       Алекс боялась вздохнуть.       И когда Лира грубо впилась зубами в ее ключицу, Алекс вскрикнула от боли.       За дверью послышался шум, а Мендакс растворилась, будто бы ее здесь даже не было. Последнее, что удалось увидеть Алекс — пугающую до дрожи улыбку Лиры, растворяющуюся в дверном проходе.

— Ты отвратительная мелкая дрянь, — Алекс почувствовала пронзительную боль в затылке. Дьявольское пламя в глазах Мендакс. И вот она сидит на Алекс, прижимая ее к полу всем телом, ее руки тянутся к шее девушки. Темнота заполняет мысли густыми чернилами.

***

— Вы должны мне поверить! — Алекс почти вопила в сторону Доктора Стинкс, которая смотрела на нее не просто с недоверием, а с неким презрением во взгляде. По щекам девушки скользнули слезы, царапающие кожу. Она рвано дышала, пытаясь подняться с кровати. Головокружение мешало ей сделать даже шаг. — Прошу, позвоните, в конце концов, в полицию! — Я должна поверить, что один из врачей самой лучшей клиники в стране домогался до пациента? — женщина вопросительно изогнула бровь. — Может, мне стоит пригласить Доктора Мендакс?       Внутри Алекс все сжалось. Она испуганно посмотрела на женщину, судорожно качая головой из стороны в сторону. — Она пыталась меня убить, — полушепотом проговорила девушка, пытаясь бороться с болью во всем теле. — Из-за нее я попала сюда. — Глупости.       Алекс ощутила слабость во всем теле. Ей до безумия хотелось кричать. Теперь ей действительно не стоило ждать помощи.       Она умрет.       Слезы непроизвольно катились по щекам, с оглушительным грохотом падая на подушку. — Вы просто устали, — медсестра потянулась к капельнице, вводя лекарство. Алекс даже не успела среагировать. — Сейчас должно стать лучше. — Пожалуйста… не… — веки девушки стали тяжелеть.       Сейчас девушка молилась о том, чтобы не проснуться. — Вы думаете, это нервный срыв? — Такое часто случается с пациентами, которые такое длительное время проводят в больнице.       Сквозь рассеивающийся сон Алекс слышала голоса. Ее ресницы вздрогнули, и ей удалось рассмотреть две женские фигуры, которые стояли прямо над ней. Девушка хотела вскочить и закричать, но ей удалось лишь перевернуться на спину. Все тело болело, рассыпалось на части. Место от капельницы неприятно пульсировало. — Алекс, — Мендакс наклонилась ближе к девушке. — Алекс, ты в порядке?       Девушка сглотнула, вновь ощутив липкий страх, растекающийся по коже. — Это был просто дурной сон, — Лира тыльной стороной ладони провела по щеке девушки. Алекс вздохнула, боясь двинуться. Она почувствовала, как слезы вновь стали неприятно щипать в области носа. — Ей нужен отдых, Доктор Стинкс, нам лучше уйти.       Алекс плотно закрыла глаза, затаив в груди волнение. Сейчас она дождется, когда дверь закроется, вскочит с кровати (попытается) и уйдет.       Нужно лишь подождать.       Раз.

Два.

Три.

      Щелчок.       Девушка распахнула глаза. — Алекс, — Лира улыбнулась. — Ты же знаешь, что врать нехорошо.       Сердце в груди девушки было готово разорваться на части. От парализующего страха она даже не могла закрыть глаза, чтобы хоть как-то спрятаться. Сейчас она действительно хотела спрятаться.       Исчезнуть.       В голове тут же вспыхнули абсолютно все воспоминания. И то, как она в первый раз пошла в школу. И то, как мама старательно делала ей платье на выпускной.       Институт, работа, съемная квартира.       Знакомство с Мендакс. — Я же любила тебя, — Алекс не могла поверить, что произнесла эти слова. — Как и я тебя, — спокойно проговорила Мендакс, подходя ближе.       Девушка закрыла глаза. Руки Лиры вновь легли на шею Алекс.       Темнота заполнила легкие, мысли, все тело.

Последний вдох Алекс отпечатался на губах Мендакс посмертным клеймом.