La puta за, нет, la puta против

Коста сидел на подоконнике, смотрел в окно и нервно курил. Короткие перерывы между клиентами выпадали нечасто. Вид из окна был никакой: бетонная сцена и зарешеченное окно соседнего дома. Но всё же лучше, чем ничего. Коста поправил лямку потрепанного розового платья. Оно совсем ему не шло, однако хозяин и клиенты считали иначе. Хорошо, хоть не заставляли краситься. Да и макияж перебил бы его татуировку под правым глазом. Открылась дверь, Коста быстро затушил сигарету и обернулся. В комнату вошел Здоровяк, как его называли в борделе, один из постоянных клиентов. На публике - серьезный бизнесмен и примерный семьянин, а по ночам - гомосексуал-садист. Он перетрахал уже всю "Инфинити", но все равно приходил сюда ради звезды - Лакосты. Так сложилось, что среди накаченных гачи и мачо худенький Лакоста выделялся своей хрупкостью и нежностью, на которую настоящие геи не были способны. Потому что Лакоста не был геем. Он просто приехал в Москву в погоне за мечтой, попал в плохую компанию и в результате оказался здесь. У него забрали документы, да и идти ему было некуда. Здесь ему набили татуировку крокодила, как клеймо. У каждой проститутки "Инфинити" была своя татуировка и имя. Лакосту прозвали так за французскую утонченность движений, хозяева называли его просто Коста. Со временем он привык к этому имени и уже даже начал забывать, что на самом деле он Константин. Здоровяк с силой захлопнул дверь, на ходу скидывая пиджак. Очевидно, он был очень зол. - Что стряслось, сахарный? - спросил Лакоста, спрыгивая с окна. - Жена узнала, что я хожу сюда. Ну и плевать на неё, давно хотел развестись. Завтра важная сделка, мне надо сбросить напряжение. Так что тащись сюда быстро! Лакоста с улыбкой поспешил на кровать. Сегодня Здоровяк разошелся не на шутку. Во время секса он постоянно бил Лакосту и поливал матом. А когда кончал, вообще схватил за горло и чуть не задушил. Но Лакоста не сопротивлялся. С ним так обращались все клиенты, чувствуя свое физическое и прочее превосходство. Лакоста даже втайне надеялся, что однажды кто-нибудь не рассчитает силу и окончательно задушит его. Но чертовы мажоры и миллионеры умели вовремя остановиться и лишь растягивали мучения. Так и сегодня, Здоровяк еще долго держал Лакосту за горло, пока тот не начал терять сознание без воздуха, только тогда отпустил. Лакоста принялся судорожно дышать и тереть рукой горло. - Сегодня ты особенно покладистый, даже слишком, - недовольно сказал мужчина и ушел, так же сильно хлопнув дверью. Лакоста отвернулся и уткнулся лицом в подушки. Всё тело болело, особенно шея и лицо. Он услышал, как открывается дверь. - Эй, шлюха! - раздался требовательный голос Десятого. В бордель приходило много мажоров, чтоб хоть как-то различать их, Лакоста про себя давал им номера. Десятый был тощий, но такой же грубый и властный, как Здоровяк. Он подошел и взял Косту за волосы прежде чем тот успел обернуться. Лакоста терпеливо посмотрел на него. Десятый развернул его лицом к себе и взял за горло. Лакоста соблазнительно провел языком по нижней губе. Он уже выучил, кого что заводит. Быстрее заведется, быстрее кончит и свалит. Десятый задрал его платье. Всё начиналось заново. Такое обычно творилось по ночам и изредка днём. А вечерами Лакоста иногда выполнял роль эскорта для состоятельных, но одиноких женщин. Он сопровождал их на дорогие и бессмысленные вечеринки, а после ублажал в постели. Женщины относились к нему с пренебрежением, на публике изображали симпатию. И всё же Лакоста любил их больше, ведь они не били и не душили. Хотя, и с теми, и с другими, была одинаковая несвобода и нелюбовь. Сплошное терпение. И оно стремительно заканчивалось. На вечеринках была возможность пить алкоголь, но даже тут Коста не мог позволить себе отвести душу, ведь надо было довести потом более пьяную заказчицу до дома и уложить в постель во всех смыслах. Когда Десятый ушел, вошел хозяин. - Коста, иди в гримерку и приведи себя в порядок. Сегодня едешь на показ коллекции какой-то бедной богатой девочки. У тебя двадцать минут. Лакоста вздохнул и поднялся с кровати. В гримерке он замазал синяки на шее и царапины на лице. Причесал растрепанные волосы. Затем достал с вешалки свой "выходной" костюм. Когда оделся посмотрел на себя в зеркало. На первый взгляд нельзя было сказать, что оттуда смотрит проститутка, обычный молодой человек, который хочет татуировкой показать свою бунтарскую натуру. Проходящий за спиной мачо толкнул его и Лакоста ударился животом о стол. Он молча стерпел боль и ничего не сделал обидчику. "Это эскорт", - тихо сказал Коста и пошел на выход.